Подлинная история России. Записки дилетанта - Гуц Александр Константинович - Страница 2

Законы времени и восстановление прошлого

Удивительное дело — наука «История» занимается восстановлением событий прошлого, т. е. вторгается в сферу, в которой властвует категория времени. Но историки совершенно не интересуются свойствами времени. Историческая наука пребывает вне времени современной науки о времени.

Время — это нечто загадочное; оно то раскрывает свои тайны перед наукой, то приводит исследователей в отчаяние своей непостижимостью. Временем занимаются и естественные науки. Наиболее серьезных успехов в раскрытии сущности времени достигла современная физика. Она слила время с пространством и ввела в обращение новое понятие «пространство-время». Время стало обладать геометрией.

Нельзя вести исторические исследования и игнорировать законы времени. Каковы эти законы? Сформулируем некоторые из них.

Замечено, что при описании события, имевшего место в Истории, по мере его изучения число деталей естественным образом начинает увеличиваться. Это радует исследователя, поскольку картина происшедшего становится все более объемной, красочной, насыщенной самыми разнообразными деталями. Однако детали и подробности начинают все сильнее разниться и, более того, вступать в противоречие, если исследователь начинает концентрировать внимание на очень небольшом временном отрезке изучаемого исторического действия. От радости, когда на смену периода отсутствия каких-либо документов о данном событии приходит время обнаружения архивных, фактических или литературных сведений об интересующем исследователя событии, постепенно не остается никакого следа. Приходится как-то разъяснять разнобой, несогласованность, разночтения и заведомые противоречия. При этом, как правило, одну часть документов или фактов объявляют ошибками современников, вторую — проявлением субъективности в оценке событий, третью — фальшивками, ну а некоторые из них — как не заслуживающими внимания! Далеко не каждый историк при написании статьи или книги приводит или хотя бы упоминает о документах или фактах, противоречащих излагаемому им. Хуже того, очень часто, даже говоря об иной точке зрения своего коллеги, воззрения собрата по науке комментируются таким образом, что у читателя должно остаться мнение о «слабой научной аргументации» или о «научной несостоятельности». Теория оппонента, в отличие от той, которой придерживается автор, именуется всего лишь «гипотезой», которая встречена «справедливой критикой» (Алексеев, 1986. С. 4).

Торжествует та теория, которая вписывается в действующую в исторической науке парадигму (Кун, 1978). Борьба автора иной точки зрения может привести к успеху, если этот иной взгляд на проблему не противоречит действующей парадигме. Ярким примером безуспешной вековой борьбы является идея об ошибочности общепринятой глобальной хронологии Скалигера-Петавиуса (Носовский, Фоменко, 1996).

По мере развития исторической науки утверждаются теории, построенные лишь на некоторой совокупности документов и фактов, которые признаны официальной наукой, т. е. действующей в рамках современной парадигмы. Методы этой науки считаются научными, и, следовательно, основная часть отвергнутых документов и фактов, т. е. объявленных не заслуживающими внимания, обречена на забвение. Более того, официальная теория со временем становится непроверяемой и в силу этого живущей достаточно долго. Что заставит усомниться в действующей теории? Это обнаруженные новые противоречащие теории документы или факты, с которыми официальная научная традиция не может не считаться. В математике перепроверку теории может провести любой (!) математик, и в силу этого математические теории самые прочные и практически неизменяемые; в физике теория признается неверной или действующей с вновь вводимыми ограничениями, если «его Величество эксперимент» укажет на несостоятельность теории. В исторической науке, как правило, сами главные документы, факты, экспонаты и т. д., положенные в основу теории, являются недоступными для историков.

Исследователю остается только надеяться (!) на добросовестность своих предшественников и верить (!) заявлениям тех, кто хоть что-то видел сам или держал нечто важное в своих руках. Верить, что перевод с древнегреческого на русский был сделан правильно, если не знаешь древнегреческого. А если знаешь, то все равно это не гарантирует тебе доступа к древнему папирусу. Большинство специалистов по древней Греции никогда не держали в руках древних документов. Именно «не держали», поскольку можно видеть и фотографию документа, но приходится верить, что это фотокопия подлинника! Скажут: нельзя не верить всем. Верно. Физики и математики также вынуждены верить расчетам друг друга, но здесь есть особая мера доверия: взорвавшаяся на старте ракета, утечка радиоактивного вещества и т. д. Короче говоря, можно и за решетку попасть всей компанией, если один был неаккуратен в вычислениях, а другие их не перепроверили. Никому не приходилось слышать фразы о восстановлении исторической справедливости какой-либо ранее доказанной теоремы, хотя и находят подчас ошибки в доказательствах каких-либо теорем или в технических расчетах. Но обычно это делается либо достаточно быстро, после публикации, либо данная теорема пылится на полке вместе с опубликовавшим ее журналом без употребления.

Вера не является методом науки. И наука всего лишь созданная западноевропейцами science, т. е. то, что в России называется естествознанием. Поэтому история ни есть наука; наука не основывается на вере. В истории ситуация кардинально иная, чем в естествознании. Нет ответственности за свою теорию, кроме ответственности посредством своего научного авторитета. Как правило, утвердившаяся теория переживает своего создателя, и спросить за ошибку в работе с документами бывает не с кого, и, кроме того, тот, кто начинает восстанавливать историческую правду, действует в рамках нормальной по Куну исторической науки, т. е. принимая во внимание одни документы и отбрасывая, естественно, как не заслуживающие внимания, другие. И он не может действовать иначе, поскольку действует

Закон о неопределенности описания:

Попытаемся сформулировать другой закон, затрагивающий природу времени, который выглядит более фантастическим, но в то же время поясняющим, почему прошлое столь неуловимо.

Если более глубоко вдуматься в содержание закона о неопределенности исторического описания, то возникает следующий вопрос. Применение этого закона к ситуации, когда необходимо восстановить подробности совершенного в прошлом преступления, означало бы невозможность проведения такого рода расследования. Ведь в таких делах важно знать все подробности действия, осуществленного часто за ничтожно малый отрезок времени. А сформулированный нами закон вроде бы не надеется на реальность подобного розыскного мероприятия. Так что, не верен закон? Если верен, то мы вынуждены констатировать наличие полной необъективности при нахождении истинного преступника. Другими словами, следствие занимается добыванием фактов, а на их основе вырабатывают версии, которые больше направлены на самообман следователей. Значит наказывают не того, кто виноват, а того, кто подпадает под более убедительную для следователей и суда версию преступления? Думается, юристы с этим не согласятся, и будут правы. Плоха не формулировка закона, а недоговоренность об условиях его применения.

Закон о неопределенности исторического описания действует только при условии выполнения другого закона — закона о взаимодействии эпох, который гласит, что