Подлинная история России. Записки дилетанта - Гуц Александр Константинович - Страница 10

Что по этому поводу можно сказать? Автор невежественен, он склонен заявить, что парадоксальная метаморфоза с историками произошла в силу того, что общество подсознательно почувствовало мифологичность рассказов историков о временах ушедших. При внимательном чтении их книг образованный читатель XX века легко различит «дыры» и «натяжки». Приходится им сужать круг общения до «профессионалов», «расширяя» свой кругозор. Но машина, запущенная историками-романтиками по заказу правителей XVIII–XIX вв., продолжает крутиться — на прилавки магазинов, в школьные и вузовские аудитории льется поток многотомной доподлиннейшей «Всемирной истории».

О ранней истории Древней Руси

Итак, русское государство началось с Рюрика. Был ли он норманном или из славян? Нормандская версия появилась из-под пера Миллера. Ломоносов сразу же восстал против такой версии, и в результате предпринятых им действий Миллеру запретили заниматься древней русской историей. Но нормандская версия выжила и вошла в «Историю» Карамзина. Ее противники на протяжении всего XIX в. и первой половины XX в. не смогли успешно ей противостоять несмотря на самые изощренные аргументы. Затем как-то некому стало ее отстаивать. Сегодня каждый историк пишет то, что принято в рамках той исторической школы, к которой он принадлежит.

Споры о том, был ли Рюрик норманном или славянином, напоминают поиски той первой обезьяны, которая была уже не обезьяной, но еще и не человеком. Такого прачеловека упорно разыскивали палеоантропологи (а некоторые продолжают это занятие и до сих пор).

Посмотрим на эту проблему с точки зрения теории этногенеза Л. Н. Гумилева. Древняя Русь была ровесницей Византии. Поэтому к VH-IX вв. была уже старым этносом, существование которого заканчивалось. В XIII в. на его территории возникнет новый великорусский этнос. Другими словами, у древнерусского этноса был уже исчерпан творческий пассионарный потенциал правящей центральной элиты, т. е. той части населения, которая правила страной с момента рождения этноса. В таких случаях для поддержания власти этнос начинает привлекать пассионариев из отдаленных провинциальных районов. Но задолго до этого печального периода Русь должна была переживать рассвет в своем развитии, и, следовательно, имела влияние на соседние этносы. Таким соседом были и норманны. Они находились на периферии ареала проживания древнерусского этноса. Норманн-пассионарий мог прийти к управлению Русью, но только в том случае, если был под русским влиянием или легко становился русским в большей степени, чем коренные представители этноса. Достаточно вспомнить немку Екатерину II. Иначе говоря, вопрос о «национальности» Рюрика, Трувора и Синеуса лишен смысла. Они вынуждены были быть русскими, а их появление в качестве правителей должно было восприниматься также легко, как не вызвали раздражения у основной массы русских такие нерусские правители, как Екатерина II, Троцкий, Сталин и, наконец, Руслан Хасбулатов, или святые, булгары по происхождению, Борис и Глеб (Гримберг, с. 120).

Если же древнерусский этнос, вопреки мнению Гумилева, только начал свой жизненный путь, то в начальный период этногенеза идет процесс формирования «национальности», новый этнос «сколачивается» подчас из разнородных осколков прежних этносов, закончивших свое проживание на данной территории, в пределах ландшафта, на котором начинается история нового этноса; сегодня они разного племени, а завтра они все как один — русские.

Двухсотлетние споры историков-профессионалов по поводу «призвания варягов», а также по поводу того, был ли народ «русь» славянским или скандинавским, кстати, продолжаются. Сторонники «нормандской версии» не сдаются (Петрухин, 1995). Они как всегда копаются в деталях изданных летописей, трактуя сообщения летописца так, что они работают на «свою» версию, которая естественно и является подлинной, и объявляя противоположные трактовки оппонентов результатом неверно понятого «замысла» или «мотива» того же летописца. Закон о неопределенности описания исторических событий, как видим, «трудится на всю катушку».

ЗАДАЧИ

1. Почему А. И. Лызлов в «Скифской истории» не упоминает летописца Нестора?

2. В летописях упоминается город Плесков. Считается, что это Псков. А может быть, речь идет о старинном городе Плес на Волге? Чуть ниже Ярославля, который А. Т. Фоменко считает подлинным Великим Новгородом (при таком подходе становится понятным, почему есть и Нижний Новгород — он ниже по течению, чем Ярославль, а выше по течению — это Великий Новгород = Ярославль). Кстати, о Пскове говорится только в Кенигсбергском списке, «слегка отредактированном», в других — Плесков (Полевой, Т. 1. С. 474).

3. Поищите следы «редактирования» в других списках ПВЛ.

Лекция 4

Историки и цари

О берестяных грамотах

Еще раз зададимся вопросом: «Сколько, все-таки, подлинных древних (самых древних) письменных источников по древней истории России дошло до нашего времени?» Вот ответ одного историка: «Их дошло очень мало. Известны лишь подлинные пергаменные новгородские грамоты князя Мстислава Владимировича Юрьеву монастырю 1130 г., и Варлаама Хутынскому монастырю около 1192 г., сохранившиеся в архивах соответствующих монастырей и избежавшие опустошительных пожаров. В особых почвенных условиях сохранились подлинные грамоты XI–XIII вв. на бересте» (Щапов, 1978. С. 8).

Таким образом, берестяные грамоты — это и есть доподлинно древние документы по русской истории!

Грамота № 363

Грамота № 558

Сколько берестяных грамот найдено? К 1993 г. их число достигло 753. К 1983 г. — 645. Первая была найдена 26 июня 1951 г. в Новгороде молодой работницей Новгородской экспедиции Н. Ф. Акуловой. Их находили главным образом в Новгороде. Однако в Смоленске нашли 10, в Пскове — 4, в Витебске — 1, в Мстиславе (Могилевская обл.) — 1, в Твери (1983) — 1 (Янин, Зализняк, 1986. С. 8). Найдена берестяная грамота и в Москве (Дубов, 1990. с. 120).

Количество находок ошеломляет и одновременно радует любителей древней истории. Еще бы — какие перспективы открываются!

Но…. Интересное наблюдение о «берестяных грамотах» сделано Ф. Л. Гримберг: «… „берестяные грамоты“ вызывают ряд вопросов, на которые ответить трудно или невозможно». Вот некоторые из этих вопросов.

Вопрос о возможностях обработки бересты и ее сохранности в качестве писчего материала… Смущает и время нахождения «берестяных грамот» — 1951 год — «железный занавес». В 1946, например, году академик С. П. Обнорский пишет: «Положение о происхождении русского литературного языка на русской базе имеет большое методологическое значение в дальнейшем изучении русского языка. Стоя на ложном пути, усматривая истоки нашего литературного языка в церковно-славянском прошлом языке, мы методологически неправильно в изучении русских памятников ставили односторонне вопрос о рамках русских элементов в свидетельствах того или иного памятника». И т. д. И т. п.

Находка «берестяных грамот», как выяснялось, «доказывала, что среди наших предков было немало грамотных людей не только среди светских вельмож и духовенства, но и в низших слоях общества». (Гримберг, с. 154–158). При этом Ф. Л. Гримберг особо оговаривает, что она не утверждает, «будто „берестяные грамоты“ — попросту говоря, „социально-политическая фальшивка“; нет…». Но ей хотелось бы, как и автору этого текста, точно знать, что было на самом деле.