Лавина чувств - Чедвик Элизабет - Страница 71

— Я понимаю ваши подозрения, — сказал граф, — пребывание в погребе для яблок целых два дня и две ночи среди невежественных крестьян может выбить из равновесия кого угодно, но со мной вам можно расслабиться, не нужно сидеть, как на иголках.

«Еще как нужно», — подумал Рагнар, но любопытство пересилило, и это тут же отразилось на его лице, так что Феррерс, улыбнувшись, нагнулся в седле и приблизился к нему.

— Зимнее перемирие скоро закончится. Роберт Лестерский, правда, еще в тюрьме, но он возглавлял лишь одну из волн этого огромного потока, который сметет со своего пути короля Генриха. Что он станет делать, когда весной Франция, Фландрия и Шотландия возьмут в руки оружие против него? Чаша весов, однажды качнувшись в его сторону, может качнуться и в другую.

Рагнар увидел перед собой сверкающие узкие глаза своего собеседника — глаза ласки, хищные и жадные. «Смотря по тому, какой груз будет опущен на эту чашу». Он оглянулся. Позади них по тропинке ехали люди — приглашенные рыцари, оруженосцы, загонщики и егеря, — сохраняя дистанцию, но явно обеспокоенные увеличивающимся снегопадом.

— Что вы хотите от меня, милорд?

Феррерс вытер обратной стороной ладони уголки рта.

— Я полагаю, что в будущем мы окажемся полезны друг другу. Становиться под мои знамена, как вы это сделали с Лестером, было бы откровенной глупостью и пустой тратой времени для нас обоих... но если бы вы стали лордом Арнсби, многое изменилось бы.

— Вы хотите сказать, что моему отцу пора умереть? — Голос Рагнара звучал надломленно, во рту пересохло. Что такое предлагает Феррерс? Он быстро представил себе, как он поджидает Железное Сердце на темной винтовой лестнице с кинжалом в руке или подливает смертельную дозу яда в кувшин с вином.

Феррерс, заметив отказ в его взгляде, осторожно опустил руку на его плечо.

— Всему свое время, конечно, — успокоил он, но его глаза говорили обратное.

Рагнар с недоумением смотрел на Феррерса, размышляя над прозвучавшими словами. Почему-то тут же вспомнилось, как в лагере Лестера он однажды силой взял одну женщину; он вспомнил восторг от того, как она борется с ним, не уступая, затем полная победа над ней, последний потрясающий рывок и наступившие затем неприязнь и отвращение к самому себе.

— Мы еще как-нибудь побеседуем об этом, — сказал Феррерс и, развернув свою лошадь, присоединился к своим товарищам. Собака покорно последовала за ним. Рагнар остался на месте, пока носильщики не прошли мимо него с тушей убитого оленя. Снег падал на его темную шкуру, но тут же таял от тепла неостывшей еще туши. По морде оленя сочилась кровь, медленно стекая на белый лесной ковер. Рагнар, глубоко вздохнув, поспешил прочь от вида смерти, догоняя своих знакомых охотников, так как нуждался сейчас в их обществе, в их громких добродушных подшучиваниях, чтобы выбросить из головы всякую чушь.

* * *

— Монастырь! — сказала Агнес Рагнару сквозь зубы. — Сначала я увижу его в гробу! — Ее пропитанный ядовитой ненавистью голос сделался низким. Служанка, успевшая привыкнуть к ее постоянному ворчанию в течение последних нескольких дней, уже никак не реагировала, стараясь вести себя как можно незаметнее.

Агнес отошла от окна, возле которого сидела, наблюдая, как Вильям со своим окружением выезжает из замка в сторону ноттингемской дороги.

— Он не в силах меня заставить. Он не может выбросить меня вот так, как износившуюся половую тряпку. — Она посмотрела в лицо сыну, который находился здесь, в ее комнате. Он пришел сюда, чтобы с него сняли мерку на новую рубаху. Портниха, заметив его нетерпение, торопилась, быстро отмеряя длину и завязывая узелки на веревке.

— Да, мама, — сказал Рагнар, бросив взгляд на мать.

Агнес посмотрела на его широкие плечи, прямую осанку, отблески света на его золотисто-рыжих волосах. Вильям хотел подыскать для Рагнара жену и потому разъезжал по стране, высматривая подходящую невесту. Агнес с опасением догадывалась о его планах. Мартина скоро отправят служить в дом Ричарда де Люси, и в ее гнезде совсем не останется птенцов. Она будет ему больше не нужна. Ее место в доме займет молодая жена Рагнара. Ревность и страх подтачивали ее изнутри. Если ее поместят в монастырь, она не сможет следить за этой девушкой, как за Морвенной.

Она выхватила у портнихи веревку и раздраженно махнула ею, приказывая служанке удалиться.

— Дальше я сделаю все сама! — крикнула она. — Иди лучше посмотри в сундуках, какие у нас есть ткани.

— Да, мадам. — Женщина поклонилась, стараясь не проявлять никаких эмоций.

Агнес подошла поближе к Рагнару. Она знала что вчера вечером сын гулял в деревне, в пивной ухлестывая за местными красавицами. Следы бурно проведенной ночи еще были заметны на его лице, а от самого исходил запах перегара.

— Если бы ты стал здесь хозяином, то не отправил бы меня в монастырь, не правда ли? — льстиво спросила она.

— Конечно, нет, мама!

Агнес улыбнулась и поцеловала его в щеку, чувствуя под губами колючую щетину там, где когда-то его кожа была по-мальчишески гладкой и шелковистой.

— Я предполагала, что ты именно так и ответишь. Ты хороший сын.

По его спине пробежала легкая дрожь. Вначале, испугавшись, она решила, что это оттого, что она прикоснулась к нему, но потом он вдруг сказал:

— Роберт Феррерс собирается совершить налет на Ноттингем.

Она нервно начала перебирать в руках веревку, уставившись на него, и от ее двойного подбородка краска хлынула к лицу.

— Когда? — спросила она, облизнув губы.

Рагнар пожал плечами.

— Сегодня, завтра, послезавтра... Я точно не знаю, но это произойдет, когда там будет отец. Вчера вечером один из людей Феррерса предупредил меня об этом. Вот почему я ходил в пивную. Я снова вошел в сношения с повстанцами, после того как съездил с Феррерсом на охоту. Они нанесут удар по городу и, если все пойдет гладко, захватят замок, — Он скрестил руки на груди и прислонился к декоративной каменной колонне, его глаза засверкали золотым блеском. — Понятно, что, стань я вдруг хозяином Арнсби, должно быть назначено приличное вознаграждение тому, кто поможет мне занять это место.

Агнес не отличалась большой сообразительностью, но она обладала врожденной хитростью, да кроме того, не требовалось особого ума, чтобы разгадать, что подразумевает Рагнар.

— Ты нанял людей, чтобы они убили твоего отца? — прошептала она, и в ее голосе с одинаковой степенью слышались страх и ликование.

— Об этом лучше помолчать. Я бы мог сейчас остановить его и не дать ему уехать, но зачем мне это? — Он бросил на нее вызывающий угрюмый взгляд. — У него никогда не находилось времени для меня, за исключением того, когда он высказывал мне свое недовольство. Зато Арнсби теперь мой, каждая палка и камень, каждый зверь в поле. — Он провел властной рукой по кроваво-красным узорам, украшающим колонну.