Случайная вакансия - Роулинг Джоан Кэтлин - Страница 77

— …Понять, почему эта семья получает медицинскую помощь в Пэгфорде? — говорила одна из трёх незнакомок, чьи имена Парминдер успела забыть.

— У нас на учёте несколько семей из Филдса, — сразу сказала Парминдер. — Но у семьи Уидон, по-моему, возникли какие-то сложности с предыдущим…

— Да, в поликлинике Кентермилла им указали на дверь, — подтвердила Кей, перед которой лежала стопка записей — толще, чем у её коллег. — Терри набросилась с кулаками на медсестру. Итак, они теперь наблюдаются у вас. И как давно?

— Почти пять лет, — сказала Парминдер, которая заранее просмотрела их карты в регистратуре.

(Она видела Говарда в церкви, на похоронах Барри: он притворялся, что молится, сложив перед собой огромные, жирные ручищи, а супруги Фоли стояли рядом с ним на коленях. Парминдер знала, во что положено верить христианам. Возлюби ближнего своего как самого себя… Был бы Говард честнее, он бы повернулся и молился на Обри…

Пока я был жив, она меня любила и выдавала это каждым взглядом…

Неужели она и вправду не могла этого скрыть?)

— Когда вы осматривали его в последний раз, Парминдер? — спросила Кей.

— Когда его привела сестра в связи с ушной инфекцией, — ответила Парминдер. — Месяца два назад.

— И каким было его состояние на тот момент? — спросила одна из женщин.

— В целом неплохое, — сказала Парминдер, доставая из сумочки небольшую пачку ксерокопий. — Я довольно внимательно его осмотрела, потому что… мне известен семейный анамнез. Вес у ребёнка в норме, хотя не сомневаюсь, что вопросами его питания дома никто не занимается. Педикулёза и гельминтов нет, здесь всё нормально. Были небольшие опрелости на ягодицах; помню, его сестра говорила, что он до сих пор иногда писается.

— Он у них ходит в подгузнике, — сказала Кей.

— Но серьёзных опасений, — вступила женщина, задававшая Парминдер самый первый вопрос, — его состояние здоровья у вас не вызывает?

— Признаков жестокого обращения нет, — сказала Парминдер. — На момент осмотра на теле не было гематом или каких-либо травм.

— В доме нет мужчины, — заметила Кей.

— А что у него было с ушами? — вспомнила начальница отдела.

— Обычная бактериальная инфекция, осложнение после вирусного заболевания. Ничего особенного. Типично для детей его возраста.

— Итак, в целом…

— Я видела куда более тяжёлые случаи, — сказала Парминдер.

— Вы сказали, его привела сестра, а не мать? Вы и Терри наблюдаете?

— За пять лет Терри, по-моему, к нам не обращалась, — сказала Парминдер, и начальница отдела повернулась к Нине:

— Помогает ли ей лечение метадоном?

(Пока я был жив, она меня любила…

Парминдер задумалась: возможно, Призрак — это не Говард, а Ширли или Морин… одна из них вполне могла следить за нею и Барри, надеясь зацепиться за что-нибудь этакое своим грязным старушечьим умишком…)

— …На сей раз она продержалась на этой программе дольше обычного, — сказала Нина. — Она постоянно просит снять их семью с учёта. Мне кажется, до неё дошло, что это последний шанс. Она боится потерять Робби. И повторяла это не раз. Должна сказать, Кей, вы до неё достучались. Я действительно вижу, что она начинает проникаться какой-то ответственностью — впервые за всё время, что я её знаю.

— Спасибо, но я пока не обольщаюсь. Положение всё ещё довольно шаткое. — Вынося свой более чем сдержанный вердикт, Кей всё же не смогла скрыть удовлетворённой улыбки. — А какие сведения поступили из детского сада, Луиза?

— Ну, детское учреждение он посещает, — сказала проверяющая. — За последние три недели ни одного пропуска, и это разительная перемена. Его приводит сестра-подросток. Одежда ему мала и зачастую неопрятна, но он рассказывает, как дома его купают и кормят.

— А в плане поведения?

— Замедленное развитие. Речь из рук вон плохая. Не любит, чтобы в детском саду появлялись мужчины. Когда за другими детьми приходят отцы, он отбегает, жмётся к воспитательнице и очень нервничает. А пару раз, — она перевернула страницу, — изображал половой акт с девочками.

— Думаю, вопрос об исключении его из группы риска пока не обсуждается, — сказала Кей под одобрительный шёпот.

— Похоже, всё зависит от того, продержится ли Терри в программе реабилитации, — обратилась начальница отдела к Нине, — и откажется ли от разгульной жизни.

— Это, разумеется, ключевые пункты, — согласилась Кей, — но меня волнует, что, даже отказавшись от героина, она, в сущности, не проявляет материнских чувств к Робби. По-моему, его воспитывает шестнадцатилетняя Кристал, а она и сама трудный подросток…

(Парминдер вспомнила, что она сказала своей дочке Сухвиндер пару дней назад: «Кристал Уидон! Эта дурища! Этому ты научилась, махая веслом в одной команде с Кристал Уидон, — опускаться до её уровня?»

Барри нравилась Кристал. Он видел в ней то, чего не замечали другие.

Когда-то давно Парминдер рассказала Барри историю Бхай Канхайя, героя-сикха, который выхаживал раненых воинов — как соратников, так и врагов. Когда его спрашивали, зачем он помогает всем подряд, Бхай Канхайя отвечал, что божественный свет исходит из каждой души и что он не вправе судить.

Божественный свет исходит из каждой души.

А она назвала Кристал Уидон дурищей и намекнула на её ничтожество.

Барри никогда бы себе такого не позволил.

Она устыдилась.)

— …Была прабабка, которая, кажется, помогала ухаживать за ребёнком, но…

— Она умерла, — подхватила Парминдер, спеша произнести это первой. — Эмфизема плюс инсульт.

— Да, — подтвердила Кей, по-прежнему глядя в свои записи. — Итак, вернёмся к Терри. Ребёнком она больше не занимается. Она когда-нибудь ходила на курсы для родителей?

— Мы предлагаем такие курсы, но она не в том состоянии, чтобы посещать занятия, — ответила проверяющая.

— Если бы она согласилась прийти и действительно окончила такие курсы, это было бы огромным шагом вперёд, — сказала Кей.

— Если нас закроют, — вздохнула Нина из «Беллчепела», обращаясь к Парминдер, — думаю, ей придётся ходить за метадоном именно к вам.

— Я против, — сказала Кей, опередив Парминдер.

— Это почему же? — взвилась Парминдер.

Остальные уставились на неё.

— Терри сложно запомнить время приёма, успеть на автобус, только и всего, — объяснила Кей. — А до «Беллчепела» ей два шага.

— Ах вот оно что, — сказала Парминдер, сгорая от стыда. — Да. Извините. Да, возможно, вы правы.

(Она-то подумала, что Кей намекает на жалобы родственников покойной Кэтрин Уидон и подразумевает, что Терри Уидон не будет ей доверять.

«Сосредоточься на том, что они говорят. Возьми себя в руки».)

— Итак, что мы имеем, — сказала начальница отдела, просматривая свои записи. — Пренебрежение родительскими обязанностями и отдельные проявления должного ухода за ребёнком. — Она вздохнула, но скорее с досадой, нежели с грустью. — Кризис миновал… мать в настоящее время отказалась от наркотиков… Робби вновь посещает детский сад, где находится у нас под постоянным наблюдением… непосредственной угрозы его безопасности сейчас нет. Кей права: ребёнок должен остаться на учёте в органах опеки как состоящий в группе риска… С моей точки зрения, нам необходимо встретиться ещё через месяц…

Но совещание закончилось только через сорок минут. Кей проводила Парминдер до стоянки.

— Спасибо, что вы приехали лично; как правило, врачи только присылают выписку.

— У меня было свободное утро, — сказала Парминдер.

Этим она объясняла своё присутствие, ведь сидеть дома в одиночестве и маяться от безделья было бы невыносимо, но Кей решила, что Парминдер напрашивается на похвалу, и доставила ей такое удовольствие.

Проводив Парминдер до машины, Кей сказала:

— Вы ведь член местного самоуправления? Вам Колин передал данные по «Беллчепелу», которые я ему прислала?

— Передал, — сказала Парминдер. — Их необходимо обсудить. Это включено в повестку следующего заседания совета.