Случайная вакансия - Роулинг Джоан Кэтлин - Страница 110

Быстро перебирая коротенькими ножками, она побежала в учительскую; директор подхватил Эндрю на руки и довёз до ближайшей амбулатории, где доктор Крофорд ввёл ему дозу адреналина. Единственная из всех, Кристал запомнила беседу, на которой им объясняли, насколько такое состояние опасно для жизни; единственная из всех, она распознала симптомы.

За это ей полагалась медаль, а возможно, и грамота «Ученик недели», вручавшаяся перед всей школой, но на другой день (Эндрю запомнил его так же отчётливо, как собственный позор) она выбила Лекси Моллисон два зуба.

Он аккуратно поставил велосипед Саймона в гараж Уоллов, а затем нехотя, как никогда, позвонил в дверь. Ему открыла Тесса Уолл в сером выходном пальто.

Эндрю был на неё зол: ведь это по её милости у него под глазом сверкал фонарь.

— Заходи, Энди, — натянуто сказала Тесса. — Мы будем готовы через минуту.

Он ждал в прихожей, где витражное оконце над дверью отбрасывало на паркет красочные тени. Тесса прошла на кухню, и Эндрю увидел, что Пупс сидит на стуле в чёрном костюме, похожий на раздавленного паука; одной рукой он прикрывал голову, как будто защищаясь от ударов.

Эндрю отвернулся. Они не общались с тех пор, как Эндрю привёл Тессу в «каббину». Две недели Пупс не ходил в школу. Эндрю отправил ему пару эсэмэсок, но Пупс не отвечал. Его страница на «Фейсбуке» не обновлялась со дня юбилея Говарда Моллисона.

Неделю назад Тесса неожиданно позвонила Прайсам, сказала, что Пупс признался в отправке сообщений под ником «Призрак_Барри_Фейрбразера», и принесла свои глубокие извинения за всё, что им пришлось пережить.

— И как же он пронюхал насчёт моего компьютера? — гремел Саймон, наступая на Эндрю. — Как этот выродок Пупс Уолл прознал, что после работы я беру халтуру?

Единственным утешением служило то, что отец не знал всей правды, иначе он, вопреки заступничеству Рут, избил бы его до полусмерти.

Эндрю не мог понять, зачем Пупс взял всё на себя.

Возможно, в нём заговорило самолюбие, желание прослыть их «мозгом», самым опасным и самым порочным из всех. В любом случае Пупс натворил дел гораздо больше, чем предполагал. Имея заботливых родителей, живя в своей уютной комнатке, он и представить не мог, что значит быть сыном Саймона Прайса, — так думал Эндрю, стоя в прихожей.

Дверь на кухню оставалась открытой, и до Эндрю донёсся разговор Уоллов.

— Нам пора, — сказала Тесса. — У него есть моральные обязательства, и он должен пойти.

— Но он и без того достаточно наказан, — возразил Кабби.

— Я тащу его туда не в наказание…

— Разве? — резко сказал Кабби. — Опомнись, Тесса. Думаешь, кто-нибудь хочет его там видеть? Ты поезжай, а Стю может остаться со мной.

В следующую минуту Тесса вышла из кухни, плотно прикрыв за собой дверь.

— Энди, Стю не поедет, — сказала она, но это его не огорчило. — Ты уж извини.

— Ничего страшного, — пробормотал Эндрю.

Он нисколько не переживал. Им теперь не о чем было говорить. А так он сможет сесть рядом с Гайей.

Немного дальше по Чёрч-роу Саманта Моллисон стояла у окна гостиной с кружкой кофе в руках и смотрела, как скорбящие проходят мимо её дома по дороге в церковь Архангела Михаила и Всех Святых. Завидев Тессу Уолл и, как ей померещилось, Пупса, она тихо ойкнула.

— Боже мой, явился, — сказала она вслух, ни к кому не обращаясь.

Потом Саманта узнала Эндрю, покраснела и поспешно отошла от окна.

Считалось, что Саманта работает по интернету. Позади неё на диване лежал открытый ноутбук, однако уже с утра она надела старое чёрное платье, хотя так и не смогла решить, стоит ли ей идти на похороны Кристал и Робби Уидон или нет. Саманта понимала, что на принятие решения остаются считаные минуты.

Она ни разу в жизни не сказала доброго слова о Кристал Уидон… разве не будет лицемерием с её стороны прийти на похороны просто потому, что у неё выжала слезу заметка о смерти Кристал в газете «Ярвил энд дистрикт», и ещё потому, что пухлая физиономия Кристал улыбалась ей со всех школьных фотографий, которые Лекси приносила домой из «Сент-Томаса»?

Саманта поставила кофе, схватила телефонную трубку и позвонила на работу Майлзу.

— Привет, крошка, — ответил он.

(Она обнимала его, когда Майлз плакал от облегчения у больничной койки, на которой лежал подключённый к аппаратам, но живой Говард.)

— Привет, — сказала она. — Как ты там?

— Неплохо. С самого утра в делах. Молодец, что позвонила, — ответил он. — Ты в порядке?

(Минувшей ночью они занимались любовью, и она не воображала на его месте никого другого.)

— Вот-вот начнутся похороны, — сообщила Саманта. — Люди собираются…

Три недели она держала при себе то, что хотела сказать, — отчасти из-за того, что Говард лежал в больнице, отчасти из-за того, что не хотела напоминать Майлзу об их ужасной ссоре, но сейчас она не могла молчать.

— Майлз, я видела этого мальчика! Робби Уидона. Я его видела, Майлз! — В её голосе слышались паника и мольба. — Он был на спортплощадке «Сент-Томаса», и я прошла мимо.

— На спортплощадке?

— Бродил, наверно, сам по себе, пока они… бродил без присмотра, — закончила она, вспоминая этого грязного, взъерошенного ребёнка.

Саманту не покидала мысль о том, что, будь он почище, она бы, наверное, встревожилась, но по явным признакам запущенности подсознательно восприняла этого мальчонку как дитя улицы, жизнестойкое и неунывающее.

— Я думала, его привели туда побегать, но с ним никого не было. Ему было всего три с половиной годика, Майлз! Почему я не спросила, с кем он пришёл?

— Да ладно тебе, — сказал Майлз тоном, в котором ясно слышалось: «Эй, притормози», и Саманта сразу испытала облегчение: он взял ответственность на себя, и у неё защипало глаза. — Никакой твоей вины здесь нет. Откуда тебе было знать? Наверняка ты подумала, что его мать где-то рядом.

(Значит, он её не возненавидел, не проклял. В последнее время Саманта присмирела от способности мужа прощать.)

— Не уверена, — слабо откликнулась она. — Майлз, если бы только я с ним заговорила…

— Когда ты его увидела, он ведь был далеко от реки.

«Но близко от проезжей части», — подумала Саманта.

В последние три недели у Саманты крепло желание заняться чем-то бо?льшим, нежели собственной персоной. Изо дня в день она ждала, что этот непонятный порыв пройдёт («Так и в религию удариться недолго», — думала она, пытаясь иронизировать), но ничуть не бывало.

— Майлз, — решилась она, — насчёт совета… Твой отец… и Парминдер Джаванда тоже уходит… Ты собираешься кооптировать людей на их места, так? — Она знала всю терминологию, так как годами слышала её в семейных разговорах. — То есть ты же не будешь проводить ещё одни выборы после всего, что было?

— Боже упаси!

— Значит, одну вакансию займёт Колин Уолл, — зачастила Саманта, — а я вот что подумала. Время у меня есть… все продажи теперь идут через интернет… я могла бы занять вторую.

— Ты? — изумился Майлз.

— Не хочу оставаться в стороне, — сказала Саманта.

Кристал Уидон умерла в шестнадцать лет, забаррикадировавшись в убогой хибаре на Фоули-роуд… На протяжении двух недель Саманта не притрагивалась к спиртному. Она считала, что неплохо было бы выслушать аргументы в пользу наркологической клиники «Беллчепел».

В доме номер десять по Хоуп-стрит звонил телефон. Кей и Гайя уже опаздывали на похороны Кристал. Когда Гайя взяла трубку, её милое личико окаменело и как будто разом состарилось.

— Это Гэвин, — сказала она матери.

— Я ему не звонила! — прошептала Кей, волнуясь, как школьница.

— Привет, — сказал ей Гэвин. — Как настроение?

— Иду на похороны, — ответила Кей, глядя в глаза дочери. — Детей Уидон. Так что не слишком радужное.

— Ох, — спохватился Гэвин. — Боже мой, в самом деле. Прости. Не сообразил.

Увидев знакомую фамилию в заголовке «Ярвил энд дистрикт», он из праздного интереса купил этот номер. Ему пришло в голову, что он вроде бы проходил неподалёку от того места, где были подростки и мальчик, но Робби Уидона, похоже, не заметил.