Случайная вакансия - Роулинг Джоан Кэтлин - Страница 101

— Прямо не знаю, — сказал Пупс.

Он совсем скис, на душе было муторно.

— Давай собирайся, — не отставала она.

Из кабинета до него доносился голос Колина:

— Это ты так говоришь, а как можно узнать наверняка? Что, если…

— Колин, мы не должны это обсуждать. Такие мысли нельзя воспринимать всерьёз.

— Как ты можешь мне такое говорить? Как же можно не воспринимать всерьёз? А если я виноват…

— Ладно, — ответил Пупс. — Через двадцать минут на площади, перед пабом.

VIII

Саманта волей-неволей вышла из гостевой спальни — ей срочно нужно было в туалет. Она пила холодную воду из-под крана, пока её не затошнило, а потом проглотила две таблетки парацетамола, достав их из аптечки над раковиной, и залезла под душ. Одевалась она, не глядя в зеркало. Всё это время она надеялась услышать хоть какой-то шум, чтобы определить местонахождение Майлза, но дом, казалось, погрузился в тишину. Может, подумала она, он повёз куда-нибудь Лекси, подальше от её алкоголички-матери, распутной, падкой на молоденьких…

(«Он учился в одном классе с Лекси!» — брызгал слюной Майлз, когда они остались с глазу на глаз в спальне.

Улучив момент, когда он отошёл от двери, она убежала в гостевую комнату.)

На неё поочерёдно накатывали тошнота и унижение. Как она мечтала забыть, что вчера перебрала, но у неё перед глазами всё ещё стояло лицо того мальчика, которого она лапала… Она помнила все выпуклости его тела, такого стройного, такого юного…

Будь на его месте Викрам Джаванда, это бы ещё куда ни шло… Ей страшно захотелось кофе. Не сидеть же всю жизнь в ванной. Но перед тем, как открыть дверь, она увидела своё отражение в зеркале и сразу подрастеряла кураж. Отёчное лицо, заплывшие глаза, резкие морщины, подчёркнутые стрессом и обезвоживанием.

«Господи, что он обо мне подумал…»

В кухне Саманта застала Майлза. Даже не посмотрев в его сторону, она подошла прямо к шкафчику, где они держали кофе.

Не успела она открыть дверцу, как Майлз сказал:

— Тут есть заваренный.

— Спасибо, — пробормотала она и налила себе полную кружку, избегая встречаться с ним глазами.

— Я отправил Лекси к маме с папой, — сообщил Майлз. — Нам нужно поговорить.

Саманта села за кухонный стол.

— Давай, — сказала она.

— «Давай» — это всё, что ты можешь сказать?

— Это ведь ты предложил поговорить.

— Вчера, — произнёс Майлз, — у папы на дне рождения, я пошёл тебя искать — и нашёл в объятиях шестнадцатилетнего…

— Правильно, шестнадцатилетнего, — подхватила Саманта. — Всё законно. Хоть что-то позитивное.

Он не поверил своим ушам.

— По-твоему, это смешно? А если бы я нализался до такой степени, чтобы не отдавать себе отчёта…

— Я отдавала себе отчёт, — сказала Саманта.

Она отказывалась быть такой, как Ширли, — накрывать всё, что неприглядно, белой салфеточкой приличия. Ей хотелось быть честной, хотелось пробить этот панцирь самодовольства, под которым она более не узнавала человека, в своё время ей полюбившегося.

— В чём именно? — спросил Майлз.

Он настолько явно требовал от неё смущения и раскаяния, что она едва удерживалась от смеха.

— Я отдавала себе отчёт, что мы с ним целуемся.

Под его взглядом её храбрость снова пошла на убыль: она понимала, что за этим последует.

— А если бы тебя застукала Лекси?

На это у Саманты ответа не было. От мысли, что Лекси узнает, она готова была провалиться сквозь землю. Что, если мальчишка ей расскажет? Они же вместе бегали в школу. Она забыла, что представляет собой Пэгфорд…

— Какая муха тебя укусила, чёрт побери? — возмутился Майлз.

— Я… несчастлива, — выдавила Саманта.

— Из-за чего? Из-за своего бутика? Да?

— Только отчасти, — сказала Саманта. — Мне невыносимо жить в Пэгфорде. Невыносимо всё время оглядываться на твоих родителей. А иногда, — с расстановкой добавила она, — мне невыносимо просыпаться рядом с тобой.

Она думала, муж вспылит, но вместо этого он вполне спокойно уточнил:

— Хочешь сказать, ты меня разлюбила?

— Не знаю, — ответила Саманта.

В рубашке с расстёгнутым воротом он выглядел постройневшим. Впервые за долгое время ей привиделся в этом стареющем теле кто-то знакомый и беззащитный. «А ведь он до сих пор меня хочет», — с удивлением подумала она, вспоминая одутловатое лицо, смотревшее на неё из зеркала.

— Но когда умер Барри Фейрбразер, — продолжила она, — я была рада, что ты жив. По-моему, у меня даже был такой сон, как будто тебя не стало, а потом я проснулась и обрадовалась, что слышу твоё дыхание.

— И это… это всё, что ты можешь мне сказать, да? Ты рада, что я ещё не умер?

Напрасно она думала, что Майлз не разозлился. Он просто не оправился от шока.

— Больше тебе нечего сказать?! Ты нажралась в хлам на юбилее моего отца…

— А зачем ты потащил меня на этот паршивый юбилей? — вскричала она, заряжаясь его гневом. — Вот, оказывается, в чём проблема: я тебя осрамила перед мамочкой и папочкой?

— Ты целовалась с шестнадцатилетним сопляком!..

— Надеюсь, не в последний раз! — выкрикнула Саманта, вскочила из-за стола и швырнула кружку в раковину, отбив ручку. — До тебя не доходит, Майлз? Я сыта по горло! Мне осточертела такая жизнь, осточертели твои родители…

— …однако ты не возражаешь, чтобы они оплачивали учёбу девочек…

— …не могу видеть, как ты превращаешься в копию своего отца…

— …это полная фигня, ты просто не хочешь моего счастья, когда сама…

— …а моему дорогому муженьку плевать, что я чувствую…

— …есть чем себя занять, а ты торчишь дома и себя накручиваешь…

— …больше я не стану сидеть дома, Майлз…

— …не собираюсь извиняться за то, что хочу приносить пользу обществу…

— …могу только повторить свои слова: ты не можешь претендовать на его место!..

— Что? — Майлз вскочил так резко, что опрокинул стул.

Саманта ринулась прочь из кухни.

— Что слышал, — рявкнула она. — В моём письме было ясно сказано: ты не можешь претендовать на место Барри Фейрбразера. Он был искренним человеком.

— В твоём письме? — переспросил он.

— Да, — выдохнула она, хватаясь за дверную ручку. — Это я написала то письмо. Перебрала как-то вечером, а ты трендел по телефону с матерью. И если хочешь знать, — она распахнула дверь, — я за тебя не голосовала.

Её нервировало выражение его лица. В прихожей она сунула ноги в сабо — это была первая попавшаяся пара обуви — и выскочила за дверь, чтобы он не успел её остановить.

IX

Поездка вернула Кристал в детство. Этим маршрутом она каждый день ездила на автобусе в «Сент-Томас» — самостоятельно. Она прекрасно помнила, в какой момент за окном появится аббатство, и указала на него пальцем:

— Вишь там замок большой, разрушный?

Робби хотел есть, но поездка в автобусе его немного отвлекла. Кристал крепко держала его за руку. Она пообещала накормить его, когда они приедут на место, но пока не придумала, на какие шиши. Может, у Пупса удастся перехватить на пакетик чипсов, не говоря уж о билете в обратную сторону.

— Я тут в школу ходила, — рассказывала она Робби, пока он возил грязными ладошками по стеклу, оставляя причудливые рисунки. — И ты сюда в школу будешь ходить.

Когда она забеременеет, дом ей, конечно, дадут в Полях; туда переезжать дураков нет, дома ветшают помаленьку. Но Кристал не возражала. Плевать, что жильё будет ветхое, зато и Робби, и её доченька пойдут по микрорайону в «Сент-Томас». Глядишь, родители Пупса деньгами помогут, чтоб ей стиральную машину прикупить — для их же внучки. Может, и на телевизор хватит.

Автобус катил по склону в сторону Пэгфорда, и Кристал успела полюбоваться сверкающей речкой, пока дорога не ушла резко вниз. Когда она занималась греблей, ей даже обидно было, что тренировались они не на реке Орр, а на грязном канале в Ярвиле.

— Ну вот, нам выходить, — сказала она Робби, когда автобус медленно въехал на украшенную цветами площадь.