Опасные удовольствия - Левитина Наталия Станиславовна - Страница 69

– Глаза у нее такие были… Прозрачные. Голубые, как у Иринки. Но прозрачные. Словно колодезная вода. И дети от Аленки без ума, все спрашивают, почему она не приходит. Что им теперь сказать?

Андрей опять уныло покачал головой. Незнакомая Алена Дмитриева словно отрезала от его сердца аккуратный кусочек, и теперь Пряжников ощущал болезненную засасывающую пустоту. Он провел две недели в постоянных думах об Алене, он столько раз мысленно проектировал их первую встречу, беседовал с девушкой, задавал ей вопросы – и вот теперь должен был свыкнуться с тем, что ничего этого не произойдет. Алена Дмитриева исчезла теперь навсегда.

– Я пойду. – Андрей поднялся из-за стола.

– Ну, бывай, друг. Я понимаю, ты еще будешь заходить к нам?

– Да, наверное.

Михаил попытался вновь прищемить пряжниковскую ладонь, но Андрей был готов к стальному рукопожатию и ответил не менее яростно.

Во дворе на Пряжникова, вынырнув из темноты, набросился Валера.

– Вот, раздобыл!

– Ночью?! – восхитился Андрей.

– Ночью! – гордо ответил Валера. – Днем я заехал в риэлторскую фирму, которая занималась этим коттеджным комплексом, но там в связи с бархатным сезоном – поголовные отпуска. Необходимая мне дама конечно же была в отпуске. А без нее никто не смог посвятить меня в подробности ее коммерческих сделок. Мне дали телефон близкой подруги дамы, подруга сообщила, что именно сегодня в девять вечера Людмила должна прилететь с иноземного курорта. Но ее некому встретить, потому что действующий любовник дамы – титулованный каратист – сломал ногу и не в состоянии нажимать педаль газа. – Сочувствую тому страдальцу, об которого он сломал конечность. А сама подруга именно вчера разбила свою «шкоду-октавию». Я, так удобно появившийся в биографии Людмилы, мчусь в аэропорт, встречаю риэлторшу, везу ее домой. Соседка, которой Людмила доверила поливать возлюбленный кактус, со слезами на глазах поведала нам, что – нет, нет, кактус в порядке – что она не правильно закрыла дверь и теперь открыть ее можно только изнутри. Я через балкон соседки (заметь, четвертый этаж, дождь, мрак!) проникаю внутрь и запускаю Людмилу в квартиру. Благодарная, она кидается к компьютеру, но в этот момент вырубается электричество. Выясняем причину. Сосед сверху – приспичило ведь на ночь глядя! – укреплял люстру, да так удачно, что оставил без света весь подъезд. После короткого совещания с пострадавшими жильцами выясняется, что необходима помощь дипломированного электрика. – Приемлемая кандидатура живет в доме напротив. – Я, как самый резвый и полностью одетый, мчусь в дом напротив. Электрик, не дождавшись утра, мучается похмельем и отказывается разговаривать без бутылки. Неугомонным сайгаком скачку в ближайший коммерческий киоск и, зажав в зубах чебурашку, назад к электрику. На пороге меня встречает невесть откуда взявшаяся жена с твердым намерением набить морду за спаивание мужа. Пятнадцать минут – на установление моей личности и умиротворение супруги. Конвоирую повеселевшего электрика в наш дом, и он приступает к выполнению задания. Тем временем драгоценная Людмила, устав с дороги, хочет сполоснуть по-быстрому личико и заново подкраситься, чтобы выглядеть привлекательно и свежо, и делает это в ванной при свече. И при распахнутой входной двери, которая теперь не закрывается. Свеча (можно было не сомневаться, что это произойдет) падает. И падает именно на пакет с ватными шариками для снятия макияжа. На пакете было написано «pure cotton» – «чистый хлопок», но оказалось – голая синтетика. Все моментально вспыхнуло. Начинается пожар. Пламя подбирается к рулонам с бумажными кухонными полотенцами, которые почему-то необходимо хранить в ванной комнате! Люда мужественно борется с огнем. Я бегу на помощь. Когда пожар благополучно ликвидирован, включается свет, и я теперь могу подробнее рассмотреть прелестные мокрые грудки Людмилы и ее красивые ноги – тоже в насквозь мокрых дольчиках. Девочка – сплошной восторг, но у меня Олеся, ты знаешь, мы скоро женимся и кольца уже купили, поэтому я не реагирую. Моя рубашка тоже промокла, и в этом нет ничего эротичного – холодно и липко. Снимаю рубашку, а Люда, смущенно и неэффективно прикрываясь, бежит из затопленной ванной в комнату за сухой одеждой. Но путь ее проходит через прихожую. И именно там она наталкивается на удивленного калеку-любовника, который превозмог свое инвалидство и на одной ноге и костылях приковылял к даме сердца. Представил картинку? Великолепная троица – две полуголых мокрицы и один загипсованный и почему-то разъяренный каратист. Я чувствую, что и вторая нога каратиста сейчас будет сломана. И даже оба костыля. Об меня. Что я скажу моей Олесе? Люда невнятно что-то объясняет. Наконец все-таки удается прорваться к компьютеру. Начинаем распечатывать текст – ломается картридж в принтере. Переписываю список с экрана. Вот, держи. Он там есть. В седьмой строке.

Андрей взял листок, бегло исписанный сверху донизу крупным Валеркиным почерком, и пробежал глазами столбик фамилий. Владельцы коттеджей в комплексе «Родниково». Действительно, под седьмым номером значилась знакомая Андрею фамилия.

Глава 39

– Как глупо! – убивался Макс. – Я собирался купить новую «семерку»! Застрелю Костюка! Пусть только вернется с работы.

В гостеприимном доме Танечки Литейник журналист обрел приют, пансион, успокоение. Непонятно, как ему удалось втереться в доверие, ведь Таню обыкновенно влекло к более внушительным и объемным мужчинам. Тем не менее они нашли общий язык. Сейчас Колотов сидел на красивой Таниной кухне и, несмотря на безумное горе, ловко управлялся с грибными котлетками.

– Странно, что вы проигрались в пух и прах. – Я знаю, Костя – везунчик. Вот мы тоже ходили с ним и с одной моей подругой в казино, так мне хватило на дорогую путевку в Америку плюс деньги на покупки и развлечения. И Маруся выиграла по-крупному. Да и сам Костик. Не понимаю, как вам удалось разориться, Максимушка?

– Когда ты вот так меня называешь, я вспоминаю маму, – промурлыкал Макс, вонзая вилку в очередную котлету. – Ты добрая и уютная.

– А, я поняла! – воскликнула Таня. – Дело не в Косте, а в тебе! Максим, ты, наверное, сам невезучий?

– Вот еще! – обиделся Макс. – Еще скажи, что я неудачник! Я! Талантливый журналист, писатель, пламенный казанова…

– И много проиграл?

– Весь гонорар за книгу. Ту, которую я обещал тебе подарить. Проклятье.

– Константин еще и не на такую авантюру может подбить. Иногда я думаю, если бы он не любил свою работу, то обязательно подался бы в грабители банков – обожает щекотать себе нервы. Импульсивный и азартный. Нервный. Настырный. Не завидую его подопечным. Тем, кто нарушает налоговое законодательство. Как-то в составе бригады инспекторов он проверял компанию, где я работаю. Шеф две недели ходил зеленый, хотя перед законом был чист, словно выстиранная «Тайдом» простыня. Константин перетряс всю бухгалтерию на предмет сокрытия доходов, вмиг распознал одну финансовую комбинацию, которую только-только собирались внедрить, и посоветовал не выкаблучиваться. И шеф потом пригласил Костю к нам на работу. Сказал, что такой бульдожьей хватки он не встречал, и если Константин так легко разрушил замысел, который месяц просчитывали на компьютере, то наверняка он сумеет придумать еще более эффективные способы борьбы с грабительскими налогами. Костя почему-то отказался. Ну да, у него в полиции огромные возможности. Но он ничем не пользуется! Не берет взяток! Квартира такая скромная. Автомобиль столетний. И от мстителей родная полиция его не защищает. Сколько раз громили квартиру! Но Костю хлебом не корми, дай подраться. Даже ты, Максимушка, человек в принципе посторонний, а успел настрадаться от этих мордоворотов. Просто Костя фанат своего дела. Сдвинутый на поисках и разоблачениях. Нравится мне очень.

– Мне тоже нравится, но в данный момент я готов его убить. Моя новая «семерка»! Придется браться за другую книгу. Скорее бы Андрей покончил с делом Батурского и обогатил меня новым сюжетом.