Опасные удовольствия - Левитина Наталия Станиславовна - Страница 50

– Колготки, между прочим, тоже дорогие – четыреста шестьдесят тысяч!

– Кошмар! Кстати, Дирли-Ду, ты вообще как здесь оказалась?

Дирли-Ду засияла и обняла Андрея за шею. На живописную парочку оглядывались.

– Я хотела посмотреть выставку немецкого авангарда начала двадцатого века. Здесь, недалеко. Но если честно, я изучила твой настольный календарик.

Ты такой педант! Держать дома настольный календарь! Ну и значит, у тебя сегодня по расписанию встреча с неким Куницыным. Корпорация «Ойлэкспорт интернешнл». И вот я здесь! – гордо объявила Дирли-Ду.

– Ты копошилась в моем календаре?! – ужаснулся Андрей. – Это… это… это верх бестактности и непорядочности! – Пряжников буквально задыхался от негодования. – Любопытная мартышка!

– Зато ты сейчас имеешь возможность меня обнимать. Пойдем вместе на немецкий авангард?

– Если ты внимательно ознакомилась с моим календарем, то в курсе, что сегодня у меня много дел. – И тратить время на тебя, вертихвостку, я не намерен.

– Ладно, – легко согласилась Дирли-Ду. – Пойду одна. Потом еще займусь благотворительностью.

– ?

– Ну, накуплю подарков для какого-нибудь детдома.

– Ты не перегрелась на солнце?

– Мне непонятна твоя реакция, – насупилась Дирли-Ду. Ее рубиновые губки обиженно надулись. – Что в этом плохого? Дети, может, не знают вкус шоколада.

– Желание одарить малюток тонной шоколада, конечно, грандиозно меня умиляет. Но почему так вдруг? Опять memento more <Помни о смерти (лат.)>

– Просто замучала совесть. Неравномерное распределение земных благ. Ким Бэсинджер получает миллионы долларов за пятнадцатисекундный рекламный ролик, я покупаю колготки за четыреста шестьдесят тысяч, еще кто-то спускает в унитаз недоеденных устриц, а сотни людей голодают.

– Все с тобой ясно. Тогда топай. Сначала на авангардистов, потом в детдом. Мне тоже надо бежать.

Яркая парочка крепко поцеловалась. Дирли-Ду погладила Андрея по щеке, и они расстались.

***

Таня облачилась в эластичные рейтузы (продавщица назвала их леггинсами) цвета фуксии, просторную розовую рубаху и стала похожа на поросенка. Водрузив на плечо супершвабру, приобретенную в телемагазине за девяносто девять долларов (диагноз: «абсолютное дерьмо»), взяла ключи и собралась к Косте. В этот исторический момент зазвонил телефон.

– Таня, как дела? – нежно промурлыкала Маруся, Танина подруга, сексапильная, красивая, перманентно разведенная блондинка из соседнего подъезда.

– Машка, я убегаю, – закричала в трубку Таня, в нетерпении подпрыгивая возле телефона. Соседи снизу, должно быть, перекрестились.

– Далеко?

– К Костику.

– К Константину? – заволновалась Маруся. Она часто сталкивалась с Костей в квартире подруги и была от него без ума. – А зачем? Что-то празднуете?

– Да как же! Я у него вчера начала убирать, да так и не закончила. Хочу быстренько все доделать, пока он не вернулся с работы.

– Ты юная тимуровка? – озадаченно предположила Маруся. – А-а… Это после нападения рэкетиров, ты мне рассказывала? А можно я тоже что-нибудь помою?

– Ты готова пожертвовать дневным сном? Фантастика. Постой, ты почему не на работе?

– А ты?

– У меня свободный график.

– А я в больницу отпросилась.

– Ладно, прибегай, только быстро. Заходи в его квартиру, я буду там.

Маруся предпочитала сон еде. Она весила в два раза меньше Татьяны и съедала в день ровно столько калорий, чтобы не свалиться обессиленно где-нибудь под деревом. К тому же Маруся была беспросветно ленива. Свое нежелание шевелиться она разумно объясняла необходимостью экономить энергию – в ее экстраординарно стройном теле энергии было чуть-чуть.

– Ой, ну какая же ты стремительная! – восхитилась Маруся, появляясь на пороге в перламутровобелом костюмчике. Представлять себе этот изысканный костюмчик в сочетании с половой тряпкой было кощунственно. Очевидно, в слова «я что-нибудь помою» Маруся вкладывала какой-то особый, понятный ей одной смысл. – Кресло ты уже пропылесосила? Я сяду.

Маруся элегантно повисла на округлом и необъятном подлокотнике кресла и огляделась.

– Костя живет, прямо скажем, небогато. А ведь налоговый полицейский. Танечка, вот там еще пыль осталась.

– Где?

– Да вон же, в углу. Да, там. Он попросил тебя навести порядок?

– Сама вызвалась.

– Ты трудолюбивая. Я у себя-то ковровое покрытие не пылесосила лет пятьдесят. Уже проваливаюсь по колено, можно собирать гербарий и сеять картошку. А тебе не лень убирать чужую квартиру?

– Друг все-таки. Жаль его. Попал в аварию, бледный, исцарапанный, возвращается – дома пейзаж «После третьей мировой».

– Да…

– Это я уже основательно прибралась, ты не представляешь, что здесь было!

– Я на такой подвиг не способна. Даже ради Кости. Он обо мне никогда не спрашивает?

– Ну, он весь в работе. Налоговые преступления – его излюбленная тема.

– Да, я ему безразлична.

– Скрой от налогов несколько сотен миллиончиков – и безумно его заинтересуешь.

– Увы! А такой видный парень. Он добрый, правда? И красивый. И эта его утонченная нервность. И одновременно – мужественный. И азартный. Помнишь, ходили в казино, денег выиграли тонну – я возлагала большие надежды на тот вечер. Вроде бы Костик даже за талию меня обнял. Думала, ко мне пойдет. Не пошел. Скажи честно, Таня, есть у меня шансы?

– Шансы есть всегда, – убедительно откликнулась Таня из-под дивана. – Только не теряй надежды.

– Да… Не теряй надежды… Но я говорю, капитан налоговой полиции мог бы жить и покруче. А впрочем, для меня деньги не главное. Ты прикинь, Танюша, мой-то Генка в Министерстве топлива и энергетики теперь подвизается.

– Да что ты! – удивилась Таня. Она целеустремленно ползла по линолеуму на животе с тряпкой в зубах.

Четыре мужа подруги, все, как один, выбились в люди только после развода с Марусей. Но сохранили с красивой, безвольной и незлой экс-супругой добрые отношения, что давало Марусе возможность тянуть деньги на безбедную жизнь со всех четверых.

– Ну прикинь! Как со мной – так спиртные увеселения, строгачи на работе, полный упадок сил, депрессия. Стоило развестись, смотрю, уже «вольво» купил, иначе, как в галстуке и с папкой, из дома не выходит, карьера вообще взбесилась – только вверх и за облака. И с Митькой так же было. Только развелись – ему три американских фанта, две стипендии, правительственный заказ на исследования и оплачиваемый тур по Европе – для дележки опытом. – Несправедливо. А со мной круглосуточно лежал на диване и выл, что его гениальные мозги никому не нужны! Таня, или это я на мужиков так разлагающе действую, или я просто какой-то антиталисман.

– Не нагнетай. Ты душечка, – задыхаясь, успокоила из-под потолка Татьяна. Она висела на карнизе и цепляла обратно штору.

– Ты как Фигаро – то там, то тут. Не успеваю за твоими перемещениями. И так ловко у тебя все получается. И не маленькая вроде девочка…

– А тебе не кажется, я вот здесь немного похудела? Вот в этом месте… – Таня продемонстрировала Марусе участок ноги чуть выше колена размером пять на пять сантиметров.

– Действительно! – всплеснула руками Маша. – Как тебе это удалось? Истязала себя, мучила? Как все не правильно устроено! У тебя килограммов – завались. А я, хоть убей, не могу набрать вес. Я бы не отказалась от трех-пяти твоих килограммчиков.

– Бери, – щедро предложила Татьяна. Теперь она заклеивала куском обоев надпись на стене в спальне.

– Да! В жизни все несправедливо. И с весом, и с мужчинами. Ты не задумывалась над этим? Кого-то осаждают миллионеры, а кому-то одни алкоголики. – Жаклин Кеннеди-Онасис – в биографии сплошные богачи. А Памела Гарриман? Ну, американская посол… ша… посолша… послиха во Франции. Сначала вышла замуж за сына Уинстона Черчилля, потом за американского магната Хейворда, а грянул полтинник – вообще за мультимиллионера. Ну куда ей одной столько? Ладно иностранки. У нас под носом творится то же самое. Богатые мужики рвут на части одних и тех же женщин, словно весь экстаз жизни заключен только в них. Помнишь, мы ходили на презентацию стайлинг-центра, и я тебе показывала Батурскую? Ну, мой третий, Славка, компьютеры в этом банке обслуживал. «Гарант». И она жена директора этого банка. Виола Батурская, ну, помнишь? Такая мелированная блондинка, котенок невинный якобы? Мужа, значит, крупного банкира, миллионера недавно застрелили. Так вот – не успела оклематься, глазки толком протереть от расплывшейся на похоронах краски, – пожалуйста. Новый миллионер под боком. Даже миллиардер, наверное. Президент фирмы, ну, «Ойлэкспорт интернешнл», куда я на работу устроилась две недели назад, Вячеслав Матвеевич. Я едва телеграфный столб не снесла – тормозила с визгом и скрежетом, когда их увидела. Едут, красавчики, почти в обнимку. И когда она успела его захомутать? Обидно. Я имела виды на шефа. Свободный, красивый, богатый – экземпляр из Красной книги. И облом, увели из-под носа. А у нас с тобой ни одного богача не было в истории.