Опасные удовольствия - Левитина Наталия Станиславовна - Страница 32

Импульсивная, утонченная натура, Костя яростно пнул ногой тумбочку. Та жалобно скрипнула. В спальне на стене красовалась огромная надпись: «Мразь, теперь готовься».

Переодевшись в джинсы и рубашку, капитан Смирнов вернулся на кухню и с наивной надеждой заглянул в холодильник. Напрасно. Все, что могло бы порадовать голодного Костю, уже украшало кафель и линолеум: глазунья из пятнадцати яиц присохла где-то под потолком, алели разводы кетчупа, сложный состав из консервированного лосося, соленых помидоров и сметаны щедро покрывал пол. Капитан обреченно вздохнул и отправился в соседнюю квартиру.

В соседней квартире жила Танечка Литейник, менеджер по кадрам солидной фирмы, обаятельная многокилограммовая пампушка, которая безвозмездно предоставляла стол для смирновского компьютера и угол для его сейфа. Танечке нравились увесистые (более 100 кг) мужчины, рядом с которыми она могла возомнить себя миниатюрной статуэткой. Костя здесь пролетал. Зато капитан справедливо считал всех женщин крупнее полуцентнера коровами. Здесь вылетала в аут Танечка: по смирновским стандартам, она была даже не коровой, а целым бронтозавром.

На почве взаимной неперспективности у Тани и Константина росла и крепла искренняя дружба.

– Привет, ты куда пропал? – Танечка встретила соседа в безразмерном шелковом халате-джаллабе и с огромной тарелкой в руке. На тарелке громоздился бисквитно-кремовый торт в изумрудных листиках и розовых завитушках, и Таня бестрепетно отковыривала от него столовой ложкой один кусок за другим.

Костина соседка была жертвой телемагазина и постшопа. Она проводила свободное время у телевизора с листком бумаги и ручкой в зубах, записывая телефоны и адреса, по которым можно было приобрести, не выходя из дому, феноменально полезные вещицы.

Особенно активно приобретала Татьяна суперсжигатели жира, биодобавки, укротители калорий, гербалайфы, слим-фасты и так далее. Благодаря всем этим современным хитроумным средствам девушке удалось за полгода набрать дополнительно двадцать килограммов. Но страдала она не только от препаратов снижения веса. Все остальные покупки в телемагазине с потрясающей закономерностью оборачивались для Тани мучениями тела и души. Набор «Великолепные волосы» (250 долларов) – львиная грива, искусно прикрепленная к Таниной макушке, – целых восемнадцать минут вселяла зависть в многолюдную аудиторию, перед которой Танюша выступала. Но отвалилась на глазах у онемевшей публики, едва Татьяна попыталась эффектно встряхнуть головой. Вибромассажер «Тайфун» (670 долларов) оставил на ее бедрах, талии и шее такие красноречивые подтеки, что Танин возлюбленный обвинил ее в измене и садомазохистских наклонностях и навсегда исчез из ее биографии. От уникального лосьона для удаления волос (69 долларов флакон) облезла кожа на ногах, и Танечка все лето жарилась в брюках. Из «Суперфитнесса» – прибора для накачивания пресса – вырвалась на волю пружина и травмировала правую кисть. Электротренажер (559 долларов) ударил током. Все три платья, присланные по почте, не сошлись в талии. Туфли оказались на два размера больше и не того цвета. Но Татьяна не сдавалась, она упорно продолжала совершенствовать себя.

– Ты ведь на диете. – Костя критически осмотрел торт и счастливое лицо соседки и вошел в квартиру.

– Мне можно! – довольно объяснила Танечка. – Я эту неделю пока ем, а с понедельника начну употреблять «Уникон плюс». Изумительная штука! Проверен на белых крысах и космонавтах, содержит гамму лекарственных трав Тибета, очищает организм, стимулирует работу почек и печени, закладывает алгоритм ненасильственной потери веса.

– Надеюсь, ты выживешь, – порадовался за подругу болезненно-бледный капитан. У него болела голова. – Меня никто не разыскивал?

– Знаешь, приходили. Три кожаных мордоворота. Я не открыла, подглядывала в глазок. Они позвонили сначала к тебе, потом ко мне, потом в 199-ю квартиру. И ушли.

– А у меня дома такой погром! – расстроенно сказал Костя. – Бардак. Сволочи.

– Да ты что! Опять! Хорошо, что ты перенес ко мне компьютер и сейф. Вот, Костя, какая у тебя вредная работа! За тобой охотятся ненормальные ублюдки. А ведь я сколько раз тебя звала в нашу фирму. Ты блестящий специалист, босс до сих пор без сознания от встречи с тобой, каждый день твердит мне, что такой консультант по налогам бесценен. А он никого не хвалит авансом, за пять лет верной службы он похвалил меня от силы два раза. Идем к нам, будем вместе ездить в контору, ты по дороге будешь следить, чтобы я не останавливалась около каждого киоска с горячими бутербродами.

– Я люблю свою работу. У тебя, кроме торта, есть что-нибудь съедобное?

– Ну да, налоговый полицейский! Романтично! Приятно завалиться с автоматом наперевес в какую-нибудь фирму, приятно ощущать власть над людьми. – А потом тебе громят квартиру. А знаешь, как я трясусь за твой компьютер! Вдруг у меня случится короткое замыкание, и он сгорит. А сейф?! Сплю и вижу грабителей, которые проникают в мою квартиру и воруют из твоего сейфа уникальные документы.

– Мой сейф грабителям не покорится. Я поставил на него замок собственной конструкции.

– Ну да, ты ведь крутой специалист по сейфам. – Ох доиграешься, Костя, тебя убьют прямо на нашей лестничной площадке. Идем, бедный мой, накормлю. Осунулся так. Где ты был целую неделю?

– Попал в аварию и лежал в больнице.

– Боже! В аварию! Ну располагайся удобно. Сейчас приступим к обеду. Как-то не могу представить, что ты лежал на больничной койке. Вертелся, наверное, подпрыгивал, грыз подоконник и терроризировал врачей вопросами, когда же тебя выпустят на волю.

Танина кухня сияла после недавнего ремонта и, бесспорно, была самым любимым и уютным местом в квартире. Однако на потолке в углу неэлегантно расползлось черное пятно.

– А Молотковым по барабану, что у меня евроремонт, – объяснила Танюша. – Затопили позавчера.

– Ты тоже додумалась – делать евроремонт в панельной девятиэтажке. Еще бы инкрустировала бриллиантами кнопки в лифте, – тоном угрюмой свекрови пробубнил Константин. У него было отвратительное настроение.

Через минуту на столе появились широкие тканые салфетки и две глубокие деревянные миски, расписанные под хохлому.

– Пельмешки! – объявила Таня, вытаскивая из необъятной морозильной камеры картонку, на которой ровными рядами, посыпанные мукой, теснились когорты аккуратных пельменей-близнецов. Костя учащенно задышал. – Сколько съешь?

– Сколько дашь, столько и съем, – осторожно ответил капитан. – Я почти неделю питался манкой и тушеной морковью, как жертва анорексии.

– О! – искренне посочувствовала Таня. – Какая мерзость! Но столько пельменей, сколько у меня в морозилке, ты не одолеешь! Полугодовой запас!

Через некоторое время перед Костей в золотисто-черную миску плюхнулись первые сорок штук, обдав его обжигающим мясным паром. Себе Таня положила не меньше, снабдив пельменный пейзаж щедрой порцией густой сметаны и красного перца. Капитан отдал предпочтение уксусу. В кастрюле на плите бурлила и заигрывала с лавровым листиком новая партия. Друзья самозабвенно предались пельменной вакханалии.

***

Нельзя сказать, что записная книжка Антона Артемьева вспухла от обилия телефонных номеров разнообразных Светлан, Ирин, Алис, Наташ, Викторий, но некоторое количество – порядка двадцати – все же имелось, и Антон отчаянно пытался дозвониться хотя бы до одной из девушек.

Ситуация была нелегкой, практически тупиковой. Трагизм положения заключался в огромном воспаленном ячмене, третий день украшавшем глаз Динары, любимой невесты. Антон с отвращением смотрел на одноглазую возлюбленную и с тоской понимал, что все рушится. Такую стремительно окосевшую Динару нельзя было демонстрировать благородной публике.

Сегодня вечером господин Артемьев должен был появиться в ресторане непременно с дамой. С дамой! И это означало, что усилия Антона пробиться в элитарные слои компании почти увенчались успехом. Он не зря четыре года вкалывал, как японец: вставал в пять утра, проявлял, когда надо, инициативу, не суетился, тонко и с пониманием улыбался, разрабатывал гениальные проекты, мотался по континентам, оказывал многочисленные услуги начальству, ухитрялся проигрывать в гольф коммерческому директору (который бил по мячу как курица, больная сальмонеллезом), говорил комплименты, изощренно льстил, снимал пылинки, в два ночи ехал в Шереметьево встречать очень дальнего родственника вицепрезидента… И вот наконец-то! В числе особо отличившихся менеджеров (вместе с Артемьевым их было четверо) амбициозный молодой человек был приглашен на неофициальный ужин, что открывало новую страницу в карьере Антона, таило чудесные возможности, непредсказуемые виражи судьбы, громадье перспектив. В тесном кругу, за бокалом вина, в непринужденной беседе начальство хотело выяснить, кто из менеджеров наиболее достоин доверия. Дамы придавали встрече оттенок семейной вечеринки – и это было особенно дорого.