Амнезия творца - Летем Джонатан - Страница 42

Эверетт слегка сбился с толку. Она что, имеет в виду Кули?

– Иди… – Он наклонился и прижался губами к ее губам, носом к ее крошечному носику. Ресницы Иди пощекотали ему скулу, ее губы сначала не шевелились, и он почувствовал, как она сдерживает дыхание, но воздух тонкой струйкой вырывается изо рта. Наконец она закрыла глаза и ответила на поцелуй, ответила с такой страстью, что Эверетт мигом распалился. Но она тотчас отстранилась.

– О Господи. – Она вздохнула.

– Иди, это я. Ну, пожалуйста, скажи, что помнишь…

– Хаос, я помню, но нельзя же так. Ты уходишь, я все понимаю. Ты никогда не сможешь меня полюбить. – Она повела рукой сверху вниз, указывая на себя. – Не понимаю, за что Йан любит.

– Ты была другой, – выдавил Эверетт. – Ты красивая женщина. Тут все переделали, и теперь каждый не похож на себя.

– Глупо. – Она сильно нервничала. – Как это я могу быть не похожа на себя? Я – это я. Хаос, уходи. Ну, пожалуйста! Не мучай меня. Люби девушку из телепередачи. Вот она-то как раз красивая.

– Я тебя хочу, – сказал он. – Ты была красивой. Была и осталась. На свете много красивых людей, кроме звезд телеэкрана.

– Простые люди – уроды. Хаос, посмотри вокруг. – Она отвернулась.

– Я помню, – сказал Эверетт. – Ты была похожа на женщин из журналов. Любила показывать мне свое тело.

– Какая же ты дрянь! Почему не хочешь взглянуть правде в глаза? Хаос, я уродина. – Она едва сдерживала слезы.

– Тут что-то произошло. Вакавилльские хозяева снов совсем распоясались. Хотят, чтобы вы думали, будто только они…

– Замолчи! – Тонкий голосок задрожал от гнева. – Это моя жизнь! Я здесь живу! И вовсе незачем приходить и говорить, как, по-твоему, все должно быть. В первый раз, когда ты пришел, я тебя выслушала, а ты все испортил и сбежал. Все, с меня хватит! Если хочешь остаться, иди, проверься на везучесть. Может, тебя и на телевидение возьмут. Может, ты особенный. А я – обыкновенная! Оставь меня в покое!

– Ты с ума сошла! – Ему хотелось вернуться туда, откуда он ушел, хотелось, чтобы реальность хоть разок посидела спокойно. – В мире много привлекательных людей. Не полтора десятка, а гораздо больше. Я хочу сказать, если ты – обыкновенная, то чего от тебя хочет Иан?

– Это личное, – прошипела она. Эверетт, распаленный ревностью, поднялся с дивана. Рассудок требовал простора.

– Где ключи от твоей машины?

– Куда ты собрался?

– Хочу тебе доказать. Во сколько закрывается торговый центр?

– Не знаю. Пока открыт…

– Ну, так давай. – Он протянул руку, Иди отдала ключи. – Я вернусь.

– Хаос… – Голос ее упал, гнев уступил смятению. – Мне это не нравится.

– Ну, так выпиши мне билет, когда вернусь.

Он вышел из дома, увидел Мелинду и, ничего не объясняя, потащил ее прочь от Рэя и Дэйва.

– Расскажи, что тут творится, – потребовал он в машине Иди.

– Так ведь я уже сказала: все пошло ко всем чертям.

Он завел машину, и они выехали на улицу.

– Значит, ты помнишь, как в Хэтфорке со мной разговаривала?

– Ага. Предков там моих видела и козла этого, Эджа. И помойку, где ты живешь. Как тебе все это удается?

Он помотал головой:

– Забудь. Слушай, тут кто-нибудь помнит, что было две недели назад?

– Ага, конечно. Но помнят все неправильно. Люди начали меняться, я пыталась объяснить Иди, но тут, похоже, все верят, что они и раньше были такими. Еще крепче к телекам прилипли.

– Меняться? В смысле, внешне?

– Угу. Кроме Кули и его приятелей. Теперь они красавчики, а все кругом – уроды. Меня одну не тронули. – Она рассмеялась. – Наверное, решили, что я и так лапушка.

– И ведь получилось, да? Иди теперь спит с Кули. – Он должен был знать правду.

– Ага. Но это не ее вина.

Он не отрывал взгляда от дороги.

– Вот так и живем, – сказала Мелинда. – Все обожают правительство. Иди было некуда деваться. Он ведь за ней так долго ухлестывал…

Эверетт повернулся и встретил пристальный взгляд.

– Ты чего?

– Забавный у тебя видок, – ответила она. – Вроде поправляешься.

– Поправляюсь?

– Да нет, ничего, – сказала она чересчур поспешно. – Ты, наверное, просто питался хорошо, а то все консервы, консервы… Я тоже не голодала. – Она задрала на себе рубашку и запустила пальцы в мех на талии. – Ты вообще-то где шлялся?

– Повидался со старыми друзьями, – ответил он. – Потом расскажу. – Он затормозил у автомобильной стоянки перед торговым центром. – Побудь здесь.

Эверетт торопливо прошел к знакомому магазину комиксов и журналов. Он хотел купить «Плейбой» или «Пентхауз», показать Иди, что красивые фигуры – везде, что рынок устоял против вакавилльского заговора.

Он нашел магазин, но не увидел перед ним стеллажа с журналами для взрослых.

Он обратился к продавцу, человеку нормального телосложения, но с родимым пятном во все лицо – этакий малиновый осьминог, раскидавший щупальца.

– Мы их теперь под прилавком держим, – объяснил продавец. – Элефантизм?

– Что?

– Новый закон, конечно, знаете?

– Новый закон? Я хочу купить «Плейбой».

– Отлично. Но по новому закону вы можете купить выпуск, предназначенный только для вашей категории. Лилипуты смотрят на лилипутов, великаны – на великанов, и так далее. – Он указал на стеллаж за прилавком. Там действительно стояли десять-двенадцать разных вариантов «Плейбоя», все с немыслимыми уродами на обложках.

Продавец окинул Эверетта взглядом.

– А у вас, похоже, элефантизм. – Он бросил на прилавок журнал. С обложки плотоядно смотрела огромная женщина.

– Что вы сказали?

– Гляди, приятель.

Эверетт заметил собственное отражение в витрине магазина. Он был чудовищно толст, щеки обвисли, руки – точно тесто, убегающее из квашни.

– Четыре доллара, – сказал продавец.

– Не совсем то, что нужно, – возразил Эверетт, чувствуя, как его охватывает безнадежность. – Мне нужны фото красивых тел. Как полагается «Плейбою».

– Их, конечно, печатают, – кивнул продавец, – но покупают только правительственные звезды.

– А мне не продадите? Никто не узнает. Это очень важно.

– Приятель, думаешь, одному тебе хочется первосортного товара? Черта с два. Не продам. Не имею права. Самому смотреть "запрещено. А то бы полюбовался, уж поверь. Но эти номера – под замком. И ключи – только у правительственных звезд.

– Что? У покупателей есть ключи, а у тебя нет? И ты думаешь, я в это поверю? Продавец как будто расстроился:

– Ну, они вообще-то не платят. Вообще-то это мы им приплачиваем, чтобы заходили брали журналы. Считается, от этого растет Престиж заведения.

– Бред.

– Но если хочешь на наших посмотреть, почему бы и нет, – обнадеживающе сказал Продавец. – Вот они, в чем мать родила. – Он показал «Пипл», «Роллинг Стоун» и "ТВ-Гид». С обложки «Роллинг Стоун» смотрел Палмер О'Брайен, а на обложке «Пипл» президент Кентман обнимал за плечи Йана Кули. – Живьем они вообще-то получше выглядят, – доверительно сообщил продавец.

– Я не хочу смотреть на ваших, – проговорил Эверетт. – Я хочу смотреть на других пюдей, которые тоже хорошо смотрятся.

– Но ведь это «Плейбой» все-таки, – смущенно сказал продавец. – Они тут все без шмотья. Кому еще надо на них любоваться, кроме них самих?

– Ладно, забудь. – Эверетт пошел к вы-коду, то есть попытался идти. Ничего не вышло – тело стало невероятно тяжелым. Слои плоти гасили любое движение. Пришлось вытечь и хлопнуть на прощание дверью.

Направляясь к стоянке, Эверетт обнаружил, что теперь он вполне соответствует этому городу. Встречных его вид уже нисколько не шокировал. Эверетт стал одним из них. Наверное, вскоре и он влюбится в какую-нибудь правительственную звезду.

Он сунулся в машину – не так-то просто, пришлось лезть через заднюю дверь. Мелинда оглядела его с головы до ног и сказала:

– Поправляешься. Точно.

– Надо отсюда убираться.

– Я ждала, когда ты это скажешь. Ладно, попробуй уломать Иди.