Самый романтичный выпускной бал. Большая книга историй о любви для девочек - Усачева Елена Александровна - Страница 55

Соне было жалко Славку, их бесславно пропавшего фюрера.

Жалость ко всем своим проснулась потом, после того как она ушла от Тихона. Декабрь, все готовились к Новому году. Соня собрала вещи и вернулась к родителям. Умный Гладкий вопросов не задавал. Он все понял: когда-то он любил, но разыграл свою любовь в некрасивой игре. Это был его выбор. И он проиграл. Удар по самолюбию был настолько сильный, что, взяв академический отпуск, Тихон уехал с отцом в Европу. Больше о нем ничего слышно не было. Об остальных тоже – ничего. Только самолеты над головой гудели, но в них уже не было знакомых пилотов.

Мария Северская Подари мне выпускной!

Сегодня у Даши снова не было никакого желания куда-либо идти. Особенно в школу, особенно на еженедельную субботнюю дискотеку. Снова видеть все эти лица, улыбаться, когда хочется плакать, танцевать, когда силы есть только на то, чтобы стоять у стены и смотреть, как двигаются другие.

Другие… Например, Лика и Антон. Антон… Ее Тошка… Нет, уже не ее.

Даша смотрела в окно – в сизые, наполненные ароматом свежей, только распустившейся листвы и шорохом шин проезжающих автомобилей весенние сумерки, а ее рука, словно сама собой, выводила на белом альбомном листе узоры из ломаных линий.

Она ждала родителей. Скоро они должны были прийти: отец еще сорок минут назад отправился к метро встречать с работы маму. Вернутся, наверно, как всегда, веселые, у мамы в руках обязательно будет букет ее любимых желтых тюльпанов – отец покупает их при каждом удобном случае. А может, заглянут по дороге в какое-нибудь кафе, да хоть в ту же вечную «Якиторию» на углу проспекта. Сядут за столик, отец достанет из кармана пиджака мобильник и наберет Дашин номер, скажет: давай, мол, к нам, без тебя ужинать не будем.

И придется ей спешно собираться, вместо домашнего костюма натягивать джинсы и свитер – или что там со вчерашнего дня висит в быстром доступе на спинке стула, – собирать волосы в косу и бежать к ним.

Раньше она любила такие форс-мажоры. Особенно весной, когда мир только просыпался и в воздухе жило ожидание чуда. Идти по старинным переулкам большого города, разглядывая фасады домов, улыбаться встречным прохожим, чувствовать спиной, как оборачиваются вслед парни и мужчины постарше, окунаться в атмосферу за много лет ставшего уже родным ресторана, шутить с родителями, смаковать любимые роллы и суп из сладкой кукурузы.

Но то было раньше. Теперь Даша разучилась получать удовольствие и от прогулок по городу, и от неизменного внимания представителей противоположного пола, и от вкусной еды. Все это теперь казалось каким-то надуманным, невсамделишным, игрушечным… Реальным, живым, ощутимым всеми фибрами души осталось только одно: они – Тоша и Лика. Именно так, это самое «и» – связь.

В замке заскрежетал ключ, в прихожей послышались легкие шаги мамы – цокот каблуков по паркету – и тяжелые – папы: едва переступив порог, он сразу же снимал свои ботинки на толстой подошве – не расшнуровывая, а попросту наступая носком одного ботинка на пятку другого, за что каждый раз его ругала мама, но беззлобно, с любовью.

– Дашка, ты дома? – пророкотал отцовский бас.

И тут же за ним звонкий, словно серебряная проволока – каждый раз почему-то приходило именно это сравнение, – голос мамы:

– А мы думали в «Якиторию» зайти, тебя позвать, но в итоге решили поужинать дома. Можно же и на дом заказать, правда?

– Конечно, – послушно отозвалась Даша, появляясь в просторной прихожей.

– Ты чего босиком? – возмутился папа. – Ну-ка, брысь с холодного пола, простудишься!

Девушка вернулась в свою комнату – там, под письменным столом, в самом дальнем углу, притаились тапки.

Пока ползала по полу, извлекая обувку, отец прошел к ней, поставил на стол что-то тяжелое.

– Мы тебе новый цветок купили, – сообщил он. – Очень красивый. Называется фуксия. Цветет обалденно! А это что за абстракция?

Даша высунула голову из-под столешницы. Отец вертел перед глазами альбомный листок с ее каракулями.

– Да это так, машинально начертилось, – сказала она, отряхивая брюки на коленях.

– Ясно, – вздохнул папа. – Бывает.

Девушка заглянула через его плечо. В переплетении ломаных тонких и жирных линий явственно просматривалось имя: Антон.

Они были вместе уже год. Вернее, год должен был исполниться 31 декабря – именно в новогоднюю ночь Тошка признался ей в нежных чувствах. И это, без преувеличений, было самое лучшее время в жизни Даши. Самое яркое, чудесное, пронизанное волшебством огромной, как мир, взаимной их любви.

Они даже не поссорились ни разу за этот год. Так, спорили иногда, но это ведь у всех случается. Везде вместе – вдвоем, вернее, втроем: к ним часто присоединялась Дашина лучшая подруга Лика. У нее парня не было, да она вроде никогда и не хотела с кем-либо встречаться.

Почти все лето протусовались в городе. Даша уезжала с родителями в Европу на три недели, и за эти три недели безумно соскучилась и по Тошке, и по подруге. Затем начался новый учебный год – их последний год в школе. И снова троица была неразлучна.

Даше казалось, так будет всегда. Она и Тоша. Она и Лика. Даже то, что все собирались поступать в разные места, не виделось ей препятствием. Подумаешь, будут встречаться после учебы! Может, и Лика наконец отыщет парня своей мечты, и тогда их компания увеличится на еще одного члена.

Этот Новый год они собирались провести вместе. Ликины родители уезжали в другой город к родственникам, да и Тошкины тоже вроде куда-то хотели пойти – то ли в ресторан, то ли в клуб. У своих Даша отпросилась.

Уже даже наряд на новогоднюю ночь приготовила, туфли достала, когда пришло известие: с бабушкой плохо – подхватила где-то воспаление легких, теперь лежит с высокой температурой. Дед с ног сбивается, испереживался весь, того и гляди сам свалится.

Мама поехать не смогла: у нее ведь работа, какой-то там срочный, очень денежный проект – фирму ни на кого не бросишь. Папа остался с ней – он вообще без нее словно не существует, это Даша давно заметила.

Пришлось ей спешно собираться и ехать в деревню под Кострому. В итоге все каникулы вместе с дедом выхаживала бабушку да по хозяйству помогала. В Москву вернулась, уже когда учебная четверть началась.И первые дни все было как всегда, но только первые дни.Лика позвонила Даше во вторник вечером, в десять. Обычно по вторникам она подругу не дергала – знала, что у той подготовительные курсы, после которых она поздно освобождается.

– Слушай, мы можем сейчас встретиться? – спросила Лика.

– Что-нибудь случилось? – забеспокоилась Даша.

– Случилось, – как-то неуверенно произнесла подруга. – Но ты не переживай, – тут же зачастила она, – ничего страшного.

– Может, тогда завтра расскажешь? – предложила девушка.

– Нет, давай все-таки сегодня. Я у тебя много времени не отниму, – настаивала на своем Лика. – Ты во сколько дома будешь?

– Минут примерно через сорок, – сообщила Даша.

– Тогда я к тебе забегу. – Не дождавшись ответа подруги, Лика положила трубку.

Через час они сидели в Дашиной комнате. На улице мела метель. Снег лепился к стеклу, на подоконнике намело уже изрядный сугроб.

Даша думала о том, что, придя домой, не успела смыть косметику, поэтому, если она сейчас заплачет, тушь потечет по щекам черными ручейками – ужасно некрасивое, да и жалкое зрелище. Благодаря этому и держалась.

– Да пойми ты, мы давно уже любим друг друга! – напирала Лика. – Не знали только, как тебе сказать. Антон все порывался, да не выходило. Не мог он тебе больно сделать.

– А ты, значит, можешь? – чуть слышно пробормотала Даша.

– Даш, ну перестань! – Подруга разве что на колени не встала – смотрела так умоляюще, что Дашино сердце готово было разорваться. Или это оно оттого, что двое ее самых близких людей, не считая родителей, оказались предателями? – Ничего же страшного не происходит! Такое случается. Сама же знаешь, сердцу не прикажешь. Сильными чувствами управлять невозможно, вот мы и не смогли. А даже если бы и сумели, все равно бы рано или поздно не выдержали. Да и нечестно это.