Услышь мой голос - Снегова Юлия - Страница 50

— Ну конечно, — рассмеялась Женя, — ты же мой начальник. Вот я и соблюдаю субординацию, как ты сам же велел когда-то. А дела у меня так себе, ничего особенного не происходит.

Тем временем Виктор расставил на низком столике в гостиной изящные кофейные чашки, вазочки с соленым миндалем и печеньем, рюмки для ликера. Он наполнил чашки ароматным дымящимся кофе, а рюмки — густой жидкостью темно-вишневого цвета.

Женя вспомнила свой первый визит к Смирнову. Тогда все в этой квартире казалось ей шикарным и удивительным. Теперь она чувствовала себя совершенно естественно, словно это в порядке вещей — пить кофе и ликер в роскошных гостиных богатых мужчин.

«Да, ко всему хорошему привыкаешь просто моментально, — подумала Женя, — это только к плохому приспособиться невозможно».

— Может быть, внешне я и изменилась, — продолжила Женя начатый разговор, — стала богаче выглядеть и лучше одеваться. Но в душе я осталась прежней и смотрю на все происходящее со мной как бы со стороны. Иногда мне кажется, что я участвую в каком-то бесконечном сериале. Каждый день авторы дописывают очередную серию, и актеры вынуждены вновь и вновь ехать на съемки. И все уже забыли, что было вначале, и никто не знает, что будет в конце. Вить, разве у тебя нет сходного ощущения? — спросила Женя.

— Да, в общем-то, нет, — ответил Виктор. — Мне и думать особо некогда, приходится все время крутиться, обеспечивать вам нормальную работу. Вот теперь, после этой публикации в «Суперновостях», журналисты меня донимают. Предлагают поучаствовать в каком-то их дурацком телевизионном ток-шоу, посвященном сексуальным проблемам. Я сначала отказывался, как всегда, а потом подумал: «Почему бы и нет». Девочки у нас все красивые. Вот ты бы, например, не хотела выступить? Они говорят, что на героев можно надеть маски и парики, так что их никто и не узнает. А что? — Смирнова все сильнее увлекала эта идея, он словно забыл, что еще недавно категорически отказывался от любых контактов с прессой и телевидением. — У тебя хорошо подвешен язык, ты интеллигентная женщина…

— Вить, прекрати, — остановила Смирнова Женя. — Ты же прекрасно понимаешь, что ни в каком ток-шоу даже под маской я выступать не буду. Практически никто не знает, где я работаю, и, надеюсь, никогда не узнает. Не может же эта моя сомнительная деятельность продолжаться вечно. Меня вообще поражает странный поворот судьбы! — воскликнула Женя. — Я столько лет училась, столько прочла книг, считала себя неплохим специалистом в своей области. И единственное место, где я оказалась востребованной, — это служба «Секс по телефону»! Ну разве не удивительно?

— Превратности судьбы, — согласился Смирнов и снова наполнил рюмки ликером. — Ты только не обижайся, но в моей фирме ты явно на своем месте. У тебя отбоя нет от клиентов. Ты страшно выгодный работник!

— Ты еще скажи, что я отличное помещение капитала, — невесело пошутила Женя. — А что касается клиентов, то я хотела поговорить с тобой об одном из них. — И Женя рассказала Смирнову о мужчине, которому она сегодня присвоила имя Эрик.

— Он так меня утомляет, — пожаловалась она. — Может, сделаешь мне одолжение и распорядишься, чтобы его отсылали к какой-нибудь другой девушке? Мне легче обслужить пять примитивных онанистов, извини за выражение, чем одного этого психа.

Смирнов неожиданно стал серьезным.

— Женя, работа есть работа, — сказал он. — Это как в медицине, не мы выбираем клиентов, клиенты выбирают нас. Может быть, если ты от него откажешься, он вообще звонить перестанет и фирма понесет убыток. Нет, я такого не могу допустить. Он что — оскорбляет тебя? — спросил Смирнов. — Или, может быть, настаивает на встрече?

— Да нет, — ответила Женя, — он, в общем-то, держится в рамках приличий.

— Тем более у тебя нет никаких оснований отказываться от него. Постоянные клиенты — это наше самое ценное достояние. Мы должны холить их и лелеять, по телефону, конечно, — уточнил Смирнов.

Он еще немного выпил и развалился в расслабленной позе на своем модном и дорогом диване. Женя с тревогой следила за своим шефом. Сама она почти не пила, и ей не очень нравилось, что Виктор так лихо набросился на алкоголь. Ее тревога была не напрасной.

— Эх, Женька, — неожиданно заговорил Смирнов совсем другим тоном, с сентиментальными нотками в голосе, — разве я не понимаю, каково тебе на этой сволочной работе? Прекрасно понимаю. Тебе приходится, можно сказать, трахать мужиков, а самой при этом оставаться у разбитого корыта. Но что я могу сделать? Хочешь, увольняйся и иди ко мне в любовницы, не навсегда, а до лучших времен. Ты мне подходишь, мне с тобой легко, и вообще, два культурных интеллигентных человека всегда смогут договориться между собой. Мы бы отлично зажили, — размечтался Смирнов, — вместе ходили бы на выставки, ты бы советовала мне, какую картину купить. А по ночам ты бы обучала меня тантризму…

— Ну, все, — рассердилась Женя и поднялась с дивана, — хватит рассказывать мне сказки на ночь. Уж лучше я буду, как ты выражаешься, трахать мужиков, оставаясь при этом у разбитого корыта! К тому же у меня теперь есть Эрик, — с вызовом произнесла она и покинула шикарную квартиру и ее ошарашенного хозяина.

4

«Уверен, что она считает Эрика настоящим кретином!» — подумал Алексей.

Он стоял перед зеркалом и пытался войти в роль сына китайца и пленной турчанки. Это выходило у него довольно плохо. Он слабо представлял себе, что чувствует человек, носящий в крови такую гремучую смесь генов.

«А если бы я действительно оказался с ней в одной постели? — спросил он себя. — Неужели я бы так же тормозил, как этот придурковатый Эрик? Нет, я бы тогда показал ей, что настоящий секс — это не телефонная болтовня, не страстные охи и вздохи, а… Что же это такое? — неожиданно задал себе вопрос Алексей. — Что такое секс? Да ничего особенного, просто ряд быстрых телодвижений, управляемых инстинктами и циркуляцией гормонов в крови. Это если нет любви. А если любишь, то все эти движения отходят на второй план, и секс может подождать, и можно тогда не заменять страстными стонами слова, которые любящие хотят сказать друг другу».

Алексей задумался о любви, и ему стало грустно. Он попытался вспомнить, что же он все-таки любит в этой жизни. Собаку, родителей, прозу Чехова… что-то мало получается для двадцативосьмилетнего мужика. А главное, он не любит Ларису, женщину, с которой занимается сексом.

— Так какого черта! — вскричал Алексей, и удивленная Ясна подошла взглянуть, что там еще случилось с ее хозяином. — Какого черта, — вдруг страшно разозлился на себя Алексей, — я сплю с женщиной, которую не люблю и уже никогда не полюблю? Зачем я морочу ей голову? Неужели только ради того, чтобы избавиться от телесного напряжения? Но ведь это низко, человек не должен быть рабом своих инстинктов. Вот возьму и позвоню ей прямо сейчас, скажу, чтобы искала себе кого-нибудь другого.

В это время зазвонил телефон. Алексей поднял трубку, сказал: «Алло», услышал бодрый Ларисин голос, и вся его решимость тут же куда-то испарилась.

— Привет! Как дела? — спросила Лариса и, не дождавшись ответа, заявила: — Я по тебе ужасно соскучилась. Куда ты пропал? Скажешь, опять было много работы?

— Скажу, — ответил Алексей, — я действительно все эти дни просидел за компьютером. Писал про одну детективщицу, которая в юности убила мать своей подружки и про…

— Только не надо пересказывать, — перебила его Лариса, — я все равно читаю все твои статьи, мне потом будет неинтересно. Лучше приезжай ко мне, хотя бы на ночь, — попросила она. — Погуляй с собакой и приезжай. Утром вернешься, ничего с твоей Ясной не случится, обо мне ведь тоже надо заботиться.

В том, что Лариса невольно уравняла себя с Ясной, было нечто очень трогательное и смиренное. Она не просила для себя больше внимания, хотя бы столько же. Для Алексея Ларисины слова звучали так: «Погуляй с собакой, а потом приезжай и дай мне немножко своего тепла». И он не смог ей отказать. К тому же ее голос звучал на удивление нежно, на этот раз в нем не было ненавистных ему требовательных ноток.