Звездная пыль - Лещенко Владимир - Страница 69

И в конце концов, что естественно при таком образе жизни, Мишка угодил в тюрьму.

На планете Ататюрк, где это случилось, в одной камере с ним сидел бывший моторист с каботажной баржи, подравшийся с полицией на одной из местных лун. Отбыв неполный год, разгребая столичные помойки, они вместе вышли на свободу, на прощание обменявшись адресами. И вот каботажника этого и заприметили агенты Хушински, как раз тогда собиравшие экипаж для «Звездного черепа». А тот, в свою очередь, на вопрос, нет ли у него на примете толкового электронщика, сосватал им Червня.

И теперь он — пленник каких-то непонятных поклонников черта (чтоб им провалиться к нему!), ему, похоже, предстоит отправиться на эту ихнюю войну, о которой он еще вчера ни ухом ни рылом. А его заветная мечта куда более далека от исполнения, чем в начале пути… Неужели она так и не осуществится? И он так и останется последним цыганом и никогда больше не будет его народа? Ох, горе, горе!

12. Удачи и неприятности

«Адский сад», военный сектор, оперативный отдел штаба.

За несколько часов до описываемых выше событий

— И что прикажете с вами делать теперь? — желчно усмехнулся контр-адмирал Нерон Бредли, глядя на белого как полотно подполковника тыла с эмблемой ремонтников, стоявшего перед ним. — Почему это выяснилось только сейчас?

— Но, сэр, предварительные испытания… сокращенная программа… вы же понимаете — у нас было очень мало времени…

Офицер запнулся, опустив голову и явно покрывшись испариной. Говорить о чем-то, объяснять и просить снисхождения было бессмысленно. Идя сюда с только что сообщенным известием, инженер-двигателист 1-й бригады линкоров Шандор Махалов даже всерьез подумывал: а не застрелиться ли ему прямо сейчас, избавив себя от мучительного ожидания, а трибунал — от лишней работы?

Дело в том, что час назад при очередном прогоне стандартных подготовительных тестов выяснилось одно очень неприятное обстоятельство.

Второму — и последнему кораблю их бригады — «Молоту Люцифера», одной из козырных карт Лиги в разворачивавшейся войне, не хватало небольшого тягового импульса при работе боевых маневровых двигателей. При маневре он терял незначительный процент скорости. Всего лишь ничтожный процент, какие-то десятые светогода в час, но именно они были нужны для успешного преодоления вторичного светового барьера.

И это вынуждало тратить какое-то время на наверстывание упущенного.

Время, в течение которого огромная и мощная махина становилась уязвимой для намного слабейшего, но более быстроходного врага.

Адмирал еще раз оглядел дрожащего как осиновый лист офицера, явно уже попрощавшегося с жизнью.

Конечно, ответственного за моторную группу следует прямо сейчас расстрелять, но кто тогда исправит положение? Если, его, конечно, можно исправить…

В этот момент в голове полковника что-то прояснилось, и подстегнутая очередной порцией адреналина память выдала на-гора кое-что, что могло бы спасти его жизнь.

— Я тут кое-что набросал, пока шел к вам… сэр, — соврал он, стараясь говорить как можно тверже и спокойнее и чувствуя, как предательски дрожит голос и заплетается язык. — Вы, должно быть, в курсе: тут наши рейдеры из Двенадцатой ударной захватили одного корсара… кажется, «Звездный череп» или что-то в этом роде.

Нерон нахмурился: при чем тут это? Или этот ученый слизняк уже начал по-тихому свихиваться, что несет всякую чушь?

— Так вот, — заторопился Шандор, видя недовольство на лице старшего по званию, — на этом «Звездном черепе» есть дополнительный двигатель особой мощности. Его вроде бы легко снять, и тогда можно будет использовать для компенсации потерь. Мощности вполне хватит.

— Сколько вам нужно времени? — с непроницаемым видом вопросил Бредли.

— Час-полтора на демонтаж, столько же на установку… Ну и еще не больше часа на то, чтобы рассчитать таблицы поправок и разработать схему индивидуального ориентирования.

— Даю вам на всё три часа! — бросил адмирал.

В конце концов, расстрелять этого дубиноголового кретина никогда не поздно.

А если дредноуту удастся стартовать через три часа, всё прочее уже не будет иметь значения.

Нейтральный космос. Район 183908-63702-КФ

…Перед изумленным взором экипажа «Пассата» разворачивалась величественная панорама космической битвы — самой большой со времен «Цинхуайской заварухи». Закрытый защитными полями, невидимый для радаров и сканеров (только человеческий взор мог быть для него опасен), «Пассат» висел в каком-то полумиллионе километров от места сражения.

На черном фоне появлялись яркие вспышки взрывов и крошечные звездочки более слабых торпед малой мощности. Несколько раз качнулись стрелки гравиметров — это рвались нуль-торпеды, а может, стреляли особо дальнобойные гравипушки.

Время от времени в окружающем их пылевом облаке возникали бледные световые столбы — это долетали до них потерявшие силу лучи лазеров.

Иногда на пределе видимости мелькали светящиеся точки, стремительно скользившие и пропадавшие, — это крупные корабли, приблизившиеся к убежищу «Пассата», оказывались в поле их зрения.

— И что мы будем делать? Мы что, так и уйдем? — вдруг прозвучал в тишине напряженный юный голос. И как-то так сразу случилось, что Милисента оказалась в центре всеобщего внимания.

Александр очень серьезно посмотрел на нее, помолчал.

— Я понимаю тебя, Милли, — там твои соотечественницы. Но и ты пойми: мы не солдаты, а тем более не наемники, Пойми, мы — полицейские, стражи порядка. Космические мусора, если хочешь! Да и чем мы можем помочь? Тут только в нашем секторе семь сотен вымпелов со стороны Лиги!

— Ну, помочь мы бы смогли, предположим… — вступил в разговор Георг. — Как-никак у нас тут семь нуль-торпед. Правда, торпеды так себе…

Тут запищал коммуникатор у капитана в кармане.

Он приложил его к уху, выслушал торопливую скороговорку и невесело улыбнулся, затем лицо его вытянулось в недоумении.

— Поздно обсуждать. К нам летят. И, клянусь, я не знаю, что это такое, — сообщил он, отключив переговорное устройство.

Через считаные минуты Михайлов уже был в тесной рубке радарного поста, внимательно изучая экран, где отображались идущие прямо на них четыре эсминца и непонятная цель.

— Что там, телеметрия? — спросил Александр. — По-прежнему ничего не понимаешь?

— Не понимаю, Алекс, — покачал головой Льюис. — Убей бог, не пойму. Это похоже на линкор, но даже линкоры не бывают такими… Одним словом, не хотел бы я сразиться с этим.

— А всё-таки? Есть какие-нибудь соображения?

— Представь себе, есть. Мы тут уловили пару узконаправленных передач, естественно, зашифрованных.

Он протянул капитану распечатки с группами цифр.

— Посмотри, что это такое, как ты думаешь? С чего обычно начинаются такие послания?

— Ну, наверное, с позывного.

— Правильно, — кивнул Клайв. — Так вот, я тут просмотрел перехваченные сообщения с разных кораблей. У этого субчика самый короткий позывной

— Флагман… — ошалело пробормотал Александр. — Ну и дела…

«Последний удар» обходил район битвы по большой дуге со стороны центра Галактики. Маневр был давно знаком и тактикам, и стратегам космофлотов.

Причем оценивался он не слишком высоко. Это было теоретически возможно, когда битва уже разгорелась, когда основные силы втянуты в драку, Когда фланговые патрули отозваны или перебиты дестроерами и фрегатами, когда помехи от сотен и тысяч станций, взрывов, залпов забивают радары и сканеры. Когда целей на экранах мелькает куда больше, чем способен отследить самый толковый оператор, а логические блоки компов начинают безбожно глючить… Но и тогда обходной маневр мог совершить одиночка, ну два-три корабля. Что они могли решить в генеральном сражении? Но только не в этом случае.

Ибо этот корабль мог решить очень и очень многое. Может быть, даже все.