Война вампиров - Леруж Гюстав - Страница 61

Обосновавшись у своего рода балюстрады между двумя колоннами, я обнаружил там кучу чего-то мягкого, что вначале принял за шерсть, но это, похоже, оказался асбест.

Устроив себе изголовье повыше, я улегся, но сон не приходил. Впечатлений за день накопилось столько, что они мешали уснуть. Я стал любоваться Фобосом и Деймосом, струившими свое сияние на разноцветные колонны. На чистом небе сверкали звезды и, глядя на них, я спрашивал себя, жив ли я или только душа моя блуждает здесь, тогда как тело лежит в летаргическом сне в одной из келий индийского монастыря.

Но присмотревшись внимательней, я увидел среди мерцающей россыпи крохотную голубую точку. Это была Земля. Там осталось все, что было так дорого моему сердцу в этой жизни…

Здесь голос Роберта сорвался от волнения и он умолк. Когда чувства его немного улеглись, молодой человек заговорил снова:

— Погрузившись в невеселые мысли, я не сразу услышал над собой шелест легких крыльев и не успел подумать об опасности, как меня схватили скользкие и мягкие щупальца, напоминавшие змей. Кошмар болотистой равнины снова повторялся. Я опять не мог пошевельнуться…

От ужаса кровь заледенела у меня в жилах. Я не сомневался, что пробил мой последний час. Но мой противник, которого я не мог разглядеть во мраке, удовлетворился тем, что поднял меня вверх и швырнул на ступени лестницы, где я долго пролежал почти без чувств. Сердце вырывалось у меня из груди.

Потом я опять услышал шум крыльев и какое-то хлюпанье. Очевидно, существо утоляло жажду из чаши с кровью. Потом оно стало укладываться для отдыха на мягкой подстилке.

Я потихоньку пришел в себя и побыстрее спустился на два этажа. Испуганный, едва дыша, я больше не решался возвращаться в ниши, дабы не встречаться с их обитателями.

Я лег на галерее и опять попытался уснуть, но когда это мне, наконец, удалось, сон мой был тревожен и я часто просыпался от кошмаров. Я вскакивал раз пятнадцать, обливаясь холодным потом. В шорохе морских волн мне все мерещился шум крыльев и дикий хохот, которого я никак не мог забыть. К сожалению, прежде я придавал ему слишком мало значения…

Наконец, начало рассветать. Как только стало достаточно светло, я поднялся на вершину башни, с мужеством отчаяния решив лицом к лицу встретиться со своим ночным врагом. Я обошел множество ниш, но все они были пусты, только на мягких подстилках виднелись углубления от тел, а крови во многих стеклянных чашах почти не осталось. Мало того, что я ничего не понимал, но еще и совершенно глупо чувствовал себя в роли принца, очутившегося в зачарованном замке, где исполняется каждое желание, но не видать ни единой живой души.

Почти весь этот день я провел в подводной галерее, любуясь необычными пейзажами.

В стеклянную башню возвращаться я уже не осмеливался. При одном воспоминании о длинных скользких щупальцах, которые, словно гибкие, сильные змеи, обвились вокруг моего тела в нише, меня пронимала дрожь. Я помнил и удар о ступеньки… Обошлись со мной весьма бесцеремонно…

Так в постоянных опасениях я прожил целую неделю, но скучать мне не приходилось.

Я решил исследовать весь подземный дворец, и на каждом шагу меня поджидали потрясающие открытия. Какая-то могучая раса целые века собирала в бесчисленных кладовых свои сокровища. Я видел арсеналы, где хранилось различное оружие из неведомых мне металлов. Мне очень запомнились боевые топоры с грозными остриями, сверкавшие, как изумруды. Казалось, что их выковали из зеленого золота.

Медь, железо и золото попадались изредка, зато редчайший на Земле металл иридий я видел в изобилии, любуясь его радужными красками.

Из него были сделаны огромные шары, усаженные острыми шипами и состоявшие из двух половин. Эти полусферы, предназначения которых я не понимал, соединялись между собой особыми пластинами.

Там лежали зубчатые ножницы самых разных размеров, вплоть до совершенно гигантских, сети из какой-то бирюзовой проволоки. В каждой их ячейке имелся крючок наподобие рыболовного.

Для чего служили все эти орудия? Для работы, для войны или для пыток? Этой загадки я не мог разгадать и порой целыми часами раздумывал над тем, какими же были существа, создавшие все это и сложившие свои сокровища в подземелье, которое равнялось по размерам большому городу.

Однажды я нашел большой серебряный диск с отверстиями сантиметров десять и неосторожно сунул в одно из них руку. В тот же миг сработала внутренняя пружина и наружу выскочило стальное острие, которое едва не прошило мне ладонь. С тех пор я стал осмотрителен и старался зря не рисковать.

Для самообороны я выбрал золотой топорик, который носил у пояса, и длинную, окованную серебром пику из иридия. Она была увесистой и хорошо отточенной.

Чтобы рассказать, что я видел в подземных складах, мне понадобился бы, наверно, целый день. По всему было видно, что там уже давно никто не бывает. Возможно, какое-то племя истребили нынешние обитатели стеклянных башен, которыми были мои невидимые и неведомые тюремщики?

Одной из находок я особенно обрадовался. Целый зал был заполнен сундуками из марсианского красного кедра, в которых лежали аккуратно свернутые тюки всяческих тканей. Хотя многие из них были непонятного происхождения, но встречались напоминавшие шелк или мягкую шерсть.

Когда я принялся их разворачивать, многие полотна тут же рассыпались в прах, подобно тканям, обнаруженным в Геркулануме, Помпее или древних захоронениях.

Однако те, что находились между полотнами из ярких перьев, сохранились очень неплохо, а потому я решил обновить свое одеяние, которое к тому времени было в самом плачевном виде.

Вначале я подумал, что это хранилище или музей одежды, но скоро понял свою ошибку Все куски материи имели форму четырехгранника или треугольника, и на каждом были вышиты или нарисованы какие-нибудь сцены.

Это оказалась библиотека, а вернее архив, который привел бы в восторг многих ученых мужей. Вероятно, в рисунках была отображена изрядная часть марсианской истории.

Я разворачивал и снова складывал драгоценные полотна. Все они были голубого и темно-зеленого цвета, а рисунки сделаны ярко-желтой или красной краской.

Это было так называемое рисуночное письмо, близкое египетским и древнекитайским иероглифам.

Чтобы расшифровать его, мне понадобились бы целые годы, да я и не помышлял о таком безумстве!

Однако кое-что я все-таки понял и у меня появилась новая пища для размышлений. На одной из картин был примитивно, но тщательно изображен эрлоор, нападавший на обитателя болот, сородичи которого еще совсем недавно были моими подданными; на другой самого эрлоора пожирало некое существо, состоявшее, качалось, из одной только головы и пары крыльев. Такого за все время моей жизни на Марсе я не встречал ни разу.

На следующем рисунке на крылатого зверя ринулась какая-то исполинская бесформенная масса.

Значит, и тут, как на Земле, одни существа жили за счет гибели других.

В таких размышлениях проходило время, но для меня не предвиделось никаких перемен. Однажды я долго шел по подводной галерее, пока не наткнулся на другую стеклянную башню. Она была настолько похожа на предыдущую, что осматривать третью у меня не было ни малейшей охоты. Повсюду царила все та же мертвая тишина, изредка нарушаемая хлопаньем крыльев и нечеловеческим смехом, от которого мороз пробегал по коже.

Надежда когда-нибудь вновь увидеть Землю или хотя бы подать о себе весточку становилась все более призрачной. Я уже свыкался с тем, что умру здесь в полном одиночестве, вдали от тех, кого любил, и они никогда не узнают, что со мною сталось.

И тут произошло событие, которое стало решающим в моей судьбе. В своих отшельнических путешествиях я набрел на подземелья, которые счел основанием башен. Стеклянных стен и светящихся потолков там не было, они тонули в темноте. Залы были выбиты в красноватом мелкозернистом граните, а массивные металлические двери я с трудом открыл лишь с помощью копья и топорика, взятых в арсенале.