11/22/63 - Кинг Стивен - Страница 58

Начало матча я слушал по радио в своей квартире, а последние два иннинга смотрел в толпе, собравшейся перед магазином Бентона. По окончании игры зашел в аптечный магазин и купил каопектат (возможно, ту самую огромную бутыль экономичной расфасовки, что и в прошлый приезд). Мистер Кин вновь спросил меня, не подхватил ли я желудочный грипп. Когда я ответил, что прекрасно себя чувствую, на лице старого ублюдка отразилось разочарование. Я действительно чувствовал себя прекрасно и не думал, что прошлое атакует меня быстрыми подачами Райана Дюрена, но посчитал необходимым подготовиться.

Направляясь к двери, я заметил небольшой стенд с табличкой над ним: «ВОЗЬМИ С СОБОЙ ЧАСТИЦУ МЭНА!» На стенде лежали открытки, надувные маленькие лобстеры, приятно пахнущие мешочки с сосновыми иголками, пластмассовые статуэтки Пола Баньяна и небольшие декоративные подушки с изображением водонапорной башни Дерри – высоченного цилиндра, из которого в водопровод города поступала питьевая вода. Я купил одну.

– Для моего племянника в Оклахоме, – объяснил я мистеру Кину.

«Янкиз» давно уже выиграли третью игру Мировых серий, когда я свернул на автозаправочную станцию «Тексако» на продолжении Харрис-авеню. Перед колонками стоял щит с надписью: «МЕХАНИК РАБОТАЕТ СЕМЬ ДНЕЙ В НЕДЕЛЮ. ДОВЕРЬТЕ ВАШ АВТОМОБИЛЬ ЧЕЛОВЕКУ СО ЗВЕЗДОЙ НА КОМБИНЕЗОНЕ».

Пока заправщик заливал в бак бензин и мыл ветровое стекло «Санлайнера», я прогулялся до мастерской, нашел механика – его звали Рэнди Бейкер – и предложил ему сделку. Бейкер, понятное дело, удивился, но отказываться от моего предложения не стал. Двадцатка перешла из рук в руки. Он дал мне номера телефонов, автозаправочной станции и домашний. Я уехал с полным баком, чистым ветровым стеклом и спокойной душой. Точнее... относительно спокойной. Невозможно застраховаться от всех чрезвычайных ситуаций.

Из-за приготовлений, которые заняли следующий день, в «Фонарщик» я попал позже обычного, но точно знал, что Фрэнка Даннинга там не встречу. В этот день он повез детей на футбол в Ороно, а на обратном пути они собирались заехать в «Девяносто пять»: поесть жареных моллюсков и запить их молочными коктейлями.

Чез Фрати сидел у стойки, пил ржаной виски с содовой.

– Молите Бога, чтобы «Храбрецы» выиграли завтра, а не то плакали ваши денежки.

Я точно знал, что они выиграют, однако меня занимали более серьезные проблемы. Я собирался пробыть в Дерри достаточно долго, чтобы получить у мистера Фрати мои три тысячи, но с делом, которое привело меня сюда, намеревался покончить на следующий день. Если бы все пошло, как я рассчитывал, мне бы удалось поставить точку еще до того, как «Милуоки» сделают одну круговую пробежку в шестом иннинге, которой им вполне хватит для победы.

– Что ж, – ответил я, заказывая пиво и тарелку с «Жареными ломтиками лобстера», – нам остается только ждать, а там уж увидим, как все обернется.

– Это точно, браток. В этом прелесть ставки. Не будете возражать, если я задам вам вопрос?

– Нет. При условии, что вы не обидитесь, если я на него не отвечу.

– Это мне в вас и нравится, браток. Чувство юмора. Наверное, висконсинцы все такие. Мне любопытно, почему вы оказались в нашем славном городе?

– Торговля недвижимостью. Я же вам говорил.

Он наклонился ко мне. Я уловил запах «Виталиса» от прилизанных волос и «Сен-сена» изо рта.

– Если я скажу: «Возможно, участок, под строительство торгового центра», – вы крикнете: «Бинго»?

Мы еще какое-то время поговорили, но вы уже знаете о чем.

Я говорил, что держался подальше от «Фонарщика» в те часы, когда там мог оказаться Фрэнк Даннинг, потому что уже собрал всю необходимую мне информацию. Это, безусловно, правда, но не вся. Я хочу до конца все прояснить. Если этого не сделать, вы никогда не поймете, почему я так вел себя в Техасе.

Представьте себе, что вы входите в комнату и видите на столе многоэтажный, сложной конструкции карточный домик. От вас требуется его сломать. Если бы этим все и ограничивалось, задача не из сложных, правда? Удар ногой или мощный выдох вроде того, каким задувают свечки на торте в день рождения, и все дела. Но есть одно условие: карточный домик нужно сломать в определенный момент времени. До этого он должен стоять.

Я знал, чем собирается заняться Даннинг во второй половине воскресенья, 5 октября 1958 года, и стремился, чтобы мои действия никоим образом не повлияли на его планы, не изменили их ни на йоту. Как знать, вдруг, встретившись со мной взглядом в «Фонарщике», он решил бы посвятить воскресенье другим делам. Вы можете фыркнуть и упрекнуть меня в чрезмерной осторожности. Вы можете сказать, что такая мелочь не в состоянии изменить ход событий. Но прошлое хрупко, как крыло бабочки. Или карточный домик.

Я вернулся в Дерри, чтобы разрушить карточный домик Фрэнка Даннинга, но до самого последнего момента мне приходилось его оберегать.

Я пожелал Чезу Фрати спокойной ночи и вернулся в свою квартиру. Бутылка каопектата уже стояла в аптечном шкафчике в ванной, а сувенирная подушка с вышитой золотой нитью водонапорной башней лежала на кухонном столике. Я достал нож из ящика для столовых приборов, осторожно, по диагонали, разрезал подушку и засунул в нее револьвер, глубоко, в набивку.

Я не знал, удастся ли мне заснуть, однако заснул, и крепко. Делай все, что в твоих силах, а остальное предоставь Богу – одно из множества изречений, которые Кристи приносила с собраний АА. Я не знаю, есть ли Бог – для Джейка Эппинга присяжные еще принимают решение, – но, ложась спать в тот вечер, я имел полное право честно и откровенно заявить: «Я сделал все, что в моих силах». Оставалось только надеяться, что содеянного мной хватит для получения необходимого результата.

На этот раз обошлось без желудочного гриппа. Однако на рассвете я проснулся с парализующей головной болью, какой не испытывал никогда в жизни. Должно быть, с мигренью. Точно сказать я не мог, потому что еще с ней не сталкивался. Даже от тусклого света в голове все гудело, а глаза слезились.

Я поднялся (боль только усилилась), надел дешевые солнцезащитные очки, которые купил, отправляясь с севера в Дерри, принял пять таблеток аспирина. Их хватило, чтобы одеться и влезть в пальто. Я понимал, что оно мне не помешает. Утро выдалось холодным и серым, с минуты на минуту мог пойти дождь. В определенном смысле такая погода играла мне на руку. Боюсь, при солнечном свете я бы не выжил.

Я решил не бриться, хотя на подбородке и щеках вылезла щетина. Если бы встал под яркий свет – удвоенной силы, спасибо зеркалу, – мои мозги расплавились бы. Я не мог представить, как пережить этот день, и не стал даже пытаться. Шаг за шагом, говорил я себе, медленно спускаясь по лестнице. Одной рукой я держался за перила, во второй нес сувенирную подушку, скорее всего напоминая при этом Кристофера Робина – переростка с плюшевым медвежонком. Шаг за ша...

Стойка перил с треском переломилась.

Меня бросило вперед, в голове загрохотало, руки взметнулись в воздух. Я выронил подушку (с револьвером внутри), царапнул рукой по стене. В последнее мгновение, прежде чем я покатился кубарем вниз ко всем вытекающим последствиям в виде сломанных костей, мои пальцы ухватились за старомодное бра, прикрученное к стене шурупами. Я вырвал их из штукатурки, но электрические провода оказались достаточно прочным, и я сумел удержаться на ногах.

Сел на ступеньку, уткнувшись раскалывающейся головой в колени. Боль пульсировала синхронно с громовыми ударами сердца. Слезящиеся глаза не умещались в глазницах. Я мог бы сказать, что мне хотелось уползти обратно в квартиру и на все плюнуть, но это ложь. Если по правде, мне хотелось умереть прямо там, на лестнице, и покончить с миром. Неужели есть люди, которые мучаются такой головной болью не единожды, а часто? Если так, да поможет им Бог.

Только одно могло заставить меня подняться, и я вынудил визжащий от боли мозг не только подумать об этом, но и увидеть: внезапно исчезающее лицо ползущего ко мне Тагги Даннинга. Его взлетающие в воздух волосы и мозги.