11/22/63 - Кинг Стивен - Страница 147

– Я знаю, о чем ты, – кивнула она. – У Рэя Брэдбери есть об этом рассказ.

– Правда?

– Он называется «И грянул гром». Прекрасный и очень тревожный. Но, Джейк... Джонни рехнулся задолго до того, как ты появился на моем горизонте. Я ушла от него задолго до твоего появления. И если бы не ты, появился бы какой-нибудь другой мужчина. Я уверена, не такой хороший, как ты, но я бы этого не узнала, правда? Время – это дерево с множеством ветвей.

– Что ты хочешь знать об этом парне, Сейди?

– Главным образом, почему ты просто не позвонишь в полицию – анонимно, разумеется – и не сообщишь о нем.

Раздумывая над этим, я сунул в рот травинку. Прежде всего на ум пришли слова де Мореншильдта, сказанные на стоянке у «Монтгомери уорд»: Он самоучка, образования у него нет, но он невероятно хитер и изворотлив.

Де Мореншильдт охарактеризовал его точно. Ли удалось покинуть Россию, когда он устал от тамошних порядков. И ему хватило хитрости и изворотливости, чтобы выйти из Хранилища учебников после того, как он застрелил президента, хотя полиция и секретная служба отреагировали практически мгновенно. Естественно, что отреагировали: многие видели, откуда стреляли.

Ли уже допрашивали под дулом пистолета в комнате отдыха на втором этаже, когда резко ускорившийся кортеж привез умирающего президента в больницу «Паркленд мемориал». Коп, который вел допрос, потом вспоминал, что молодой человек держался уверенно и спокойно. И как только бригадир Рой Трули подтвердил, что Ли здесь работает, коп отпустил Кролика Оззи и поспешил наверх, чтобы найти стрелявшего. Не составляло труда поверить, что поиски Ли могли растянуться на дни и недели, если бы он не столкнулся с патрульным Типпитом.

– Сейди, далласские копы потрясут мир своим непрофессионализмом. Только идиот может надеяться на них. Они, возможно, не отреагируют на анонимный звонок.

– Но почему? Почему они не отреагируют?

– Сейчас – потому что этого парня нет в Техасе и он не собирается возвращаться сюда. Он планирует сбежать на Кубу.

– На Кубу? Почему, во имя Господа, на Кубу?

Я покачал головой:

– Это не имеет значения, потому что у него не получится. Он вернется в Даллас, не собираясь убивать президента. Он же не знает, что Кеннеди приедет в Даллас. Кеннеди сам еще этого не знает, потому что этой поездки пока нет в графике президента.

– Но ты знаешь.

– Да.

– Потому что в том времени, откуда ты пришел, все это есть в учебниках по истории.

– В общих чертах – да. Но я получил более точные сведения от моего друга, который послал меня сюда. Я расскажу тебе эту историю, когда все закончится, но не сейчас. Не буду рассказывать, пока этот зверь с острыми зубами несется на полной скорости. И вот что важно: если копы допросят этого парня до середины ноября, они решат, что он ни в чем не виновен, и он действительно невиновен. – Тень от еще одного огромного облака проплыла над нами, временно понизив температуру воздуха градусов на десять. – Если исходить из того, что мне известно, он мог принять окончательное решение, уже нажимая спусковой крючок.

– Ты говоришь, как будто это уже случилось, – изумилась она.

– В моем мире случилось.

– А чем так важна середина ноября?

– Шестнадцатого «Морнинг ньюс» сообщит Далласу о появлении кортежа Кеннеди на Главной улице. Л... этот парень прочитает статью и осознает, что автомобили проследуют мимо того места, где он работает. Возможно, подумает, что это послание от Бога. Или от призрака Карла Маркса.

– И где он будет работать?

Я вновь покачал головой. Чувствовал, что для нее такая информация опасна. По существу, опасность несла в себе любая информация на эту тему. Однако (я говорил об этом раньше, но готов повторить) возможность поделиться ею – хотя бы частично – приносила безмерное облегчение.

– Если полиция поговорит с ним, возможно, он испугается и не будет ничего делать.

Она была права, но я не мог идти на такой риск. Я уже рискнул, решившись на разговор с де Мореншильдтом, однако де Мореншильдту требовались эти нефтеносные участки. Опять же, я не просто напугал его: если на то пошло, напугал до усрачки. И я полагал, что он будет молчать. Ли, с другой стороны...

Я взял Сейди за руку.

– Сейчас я могу точно предсказать, где будет этот человек, как могу предсказать, где будет какой-нибудь поезд, потому что он движется только по рельсам. Если я попытаюсь вмешаться, если вмешаюсь, ситуация станет непредсказуемой.

– А если ты сам поговоришь с ним?

Тут у меня в голове возникло совершенно кошмарное видение. Перед моим мысленным взором возник Ли, рассказывающий копам: Идею мне подкинул один парень, его зовут Джордж Амберсон. Если бы не он, у меня никогда не возникло бы таких мыслей.

– Не думаю, что это сработает.

– Тебе придется его убить? – тихим голосом спросила она.

Я промолчал, что вполне могло сойти за ответ.

– И ты уже знаешь, что это должно случиться?

– Да.

– Как знаешь, что Том Кейс выиграет тот поединок двадцать девятого?

– Да.

– Хотя все, кто понимает в боксе, твердят, что Тайгер должен его порвать.

Я улыбнулся.

– Ты читала спортивный раздел.

– Да, читала. – Она вытащила травинку из моего рта и сунула в свой. – Я никогда не была на боксерском поединке. Ты меня возьмешь?

– Это же не вживую. На большом телевизионном экране.

– Я знаю. Ты меня возьмешь?

В вечер боксерского поединка в «Даллас-аудиториум» хватало красивых женщин, но Сейди получила свою долю восхищенных взглядов. Она тщательно подготовилась к этому выходу в свет, хотя самый искусный грим мог только свести к минимуму повреждения ее лица, а не полностью их скрыть. Конечно, помогало и платье, облегающее и с низким вырезом.

Блестящей идеей стала фетровая шляпа с большими полями, которую дала ей Эллен Докерти, узнав от Сейди, что я пригласил ее на бокс. Шляпа почти полностью копировала шляпу Ингрид Бергман в последней сцене «Касабланки». Ее небрежный наклон идеально подходил Сейди... разумеется, наклон влево, отчего треугольник густой тени падал на израненную щеку. Тень помогала лучше любой косметики. Когда она вышла из спальни, я заверил Сейди, что выглядит она великолепно. На ее лице отразилось облегчение, а игривые искорки в глазах подсказывали: она знала, что я не просто пытался поднять ей настроение.

По пути в Даллас мы попали в плотный транспортный поток, и к тому времени, когда заняли свои места, уже начался третий из пяти разогревочных боев: очень большой чернокожий боксер и превосходящий его габаритами белый медленно мутузили друг друга под крики толпы. Не один, а четыре огромных экрана висели над сверкающим паркетом, где во время баскетбольного сезона играли (плохо) «Далласские шпоры». Картинку обеспечивали расположенные за экранами проекторы, и хотя цвет передавался блекло, едва-едва, изображение получалось четким. На Сейди это произвело впечатление. На меня, если честно, тоже.

– Нервничаешь? – спросила она.

– Да.

– Пусть даже...

– Пусть даже. Ставя на выигрыш «Пиратов» в Мировых сериях в шестидесятом, я знал. Здесь я должен целиком полагаться на моего друга, который почерпнул эти сведения в Интернете.

– Это еще что такое?

– Научная фантастика. Как Рэй Брэдбери.

– О... ладно. – Она сунула пальцы в рот и свистнула. – Эй, разносчик! Пива!

Разносчик в жилетке, ковбойской шляпе и широком поясе с серебряными клепками продал нам две бутылки «Одинокой звезды» (стеклянные, не пластиковые) с надетыми на горлышко бумажными стаканчиками. Я дал ему бакс, предложив оставить сдачу себе.

Сейди взяла свою бутылку, чокнулась со словами:

– Удачи, Джейк.

– Если она понадобится, тогда мне чертовски не повезло.

Она закурила, добавив струйки дыма к тем синеватым облакам, что уже клубились у прожекторов. Я сидел справа от нее, и с этой стороны она выглядела идеально.

Похлопал ее по плечу, а когда она повернулась ко мне, поцеловал в чуть приоткрытые губы.