11/22/63 - Кинг Стивен - Страница 129

– Отпусти ее, Клейтон, – попросил я. – Пожалуйста.

– Я хочу ее отпустить. Теперь, когда пометил ее, хочу. Но есть одно условие, о котором я ей уже говорил, мистер Амберсон. Я собираюсь убить одного из вас. Из-за нее я лишился работы, знаете ли. Мне пришлось подать заявление об уходе и пройти в больнице курс электрошоковой терапии, а не то они собирались меня арестовать. – Он помолчал. – Я столкнул девушку с лестницы. Она попыталась прикоснуться ко мне. А виновата эта грязная сука, та самая, кровь которой сейчас льется ей на колени. Ее кровь и на моих руках. Мне потребуется дезинфицирующее средство. – И он рассмеялся.

– Клейтон...

– Я даю тебе три с половиной часа. До семи тридцати. Потом всажу в нее две пули. Одну в живот, другую в ее грязную манду.

До меня донесся крик Сейди:

– Не делай этого, Джейкоб!

– ЗАТКНИСЬ!– рявкнул на нее Клейтон. – ЗАКРОЙ СВОЮ ПАСТЫ – А потом добавил ровным голосом, словно в светской беседе: – Кто этот Джейкоб?

– Я. Это мое второе имя.

– Так она называет тебя в постели, когда сосет твой член, трахач?

– Клейтон, – обратился я к нему. – Джонни. Подумай, что ты делаешь.

– Я думал об этом больше года. Они лечили меня электрошоком, знаешь ли. Говорили, что это лечение избавит меня от кошмарных снов, но ничего подобного. Сны стали еще страшнее.

– Как сильно ты ее порезал? Позволь мне поговорить с ней.

– Нет.

– Если дашь мне поговорить с ней, я, возможно, сделаю то, о чем ты просишь. Если нет – точно не сделаю. После лечения электрошоком у тебя в голове так помутилось, что ты не можешь этого понять?

Вроде бы не помутилось. Из трубки донеслись всхлипывания. Потом голос, тихий и дрожащий:

– Все плохо, но не смертельно. – Она замолкла. – Он чуть не попал мне в глаз.

Тут трубку снова взял Клейтон.

– Видишь? Твоя маленькая шлюшка в порядке. А теперь прыгай в свой крутой «Шевроле» и гони сюда на полной скорости, ясно? И слушай меня внимательно, мистер Джордж Джейкоб Амберсон Трахач. Если ты позвонишь в полицию, если я увижу хоть одну синюю или красную мигалку, то убью эту суку, а потом покончу с собой. Ты в это веришь?

– Да.

– Хорошо. Я вижу уравнение, в одной части которого трахач, а во второй – шлюха. Я посередине. Я знак равенства, Амберсон, но решать тебе. Какую часть уравнения будем вычеркивать? Слово за тобой.

– Нет!– закричала она. – Не делай этого! Если ты приедешь, он убьет нас о...

В трубке воцарилась тишина.

До этого я говорил правду, не собираюсь отступаться и теперь, пусть буду выглядеть далеко не в лучшем свете: когда моя онемевшая рука клала трубку на рычаг, первой пришла мысль о том, что он не прав, что между этими двумя частями нельзя ставить знак равенства. На одной чаше весов – симпатичная школьная библиотекарша. На другой – человек, который знал будущее и мог – во всяком случае, теоретически – его изменить. На мгновение я подумал о том, чтобы пожертвовать Сейди и поехать на другой конец города, чтобы проследить за проулком между авеню Дубовый лужок и бульваром Черепаший ручей и выяснить, действовал ли в одиночку тот, кто изменил американскую историю.

Потом я сел в «шеви» и направился в Джоди. Как только выехал на автостраду 77, разогнался до семидесяти миль в час и не отпускал педаль газа. На ходу открыл замки портфеля, достал револьвер, сунул во внутренний карман пиджака.

Я понимал, что должен привлечь к этому Дека. Да, старого, да, уже нетвердо держащегося на ногах, но рассчитывать я мог только на него. Он захочет помочь, говорил я себе. Он любил Сейди. Я видел это по его лицу всякий раз, когда он на нее смотрел.

И он прожил жизнь, добавила рациональная часть моего разума. Она – нет. В конце концов, у него будет ровно столько же шансов на спасение, сколько этот псих даст тебе. Он не обязан помогать.

Но я знал, что он поможет. Иногда все складывается так, что предоставляемый выбор на деле вовсе и не выбор.

Никогда раньше я так не сожалел о том, что у меня нет мобильника, как в этой поездке из Далласа в Джоди. Но я нашел ему замену – телефон-автомат на автозаправочной станции на шоссе 109, примерно в полумиле от футбольного рекламного щита. На другой стороне провода телефон прозвонил три раза... четыре... пять...

И в тот момент, когда я уже собрался повесить трубку, раздался голос Дека, раздраженный и запыхавшийся:

– Алло? Алло?

– Дек? Это Джордж.

– Привет, парень! – Раздраженность в голосе нынешнего исполнителя роли Билла Теркотта (из популярной и не сходящей с подмостков пьесы «Муж-убийца») сменилась радостью. – Я работал в маленьком огородике у дома. Уже подумал, а пускай звонит, но потом...

– Помолчите и послушайте меня. Произошло что-то очень плохое. Сейди уже ранена. Может, тяжело.

Последовала короткая пауза. Когда Дек заговорил вновь, его голос звучал моложе, словно он стал крутым парнем, каким, безусловно, был сорок лет и две жены тому назад. А может, я только надеялся на это. Сегодня я мог рассчитывать лишь на надежду и на мужчину, которому оставалось не так много до семидесяти.

– Вы говорите о ее муже, так? Это моя вина. Думаю, я видел его, но много недель тому назад. И волосы у него отрасли гораздо длиннее, чем на фотографии в том ежегоднике. Цвет изменился. Они стали чуть ли не оранжевые. – Мгновенная пауза, а потом слова, каких я от него никогда не слышал: – Твою мать!

Я объяснил ему, чего хочет Клейтон и что я собираюсь сделать. План был прост. Прошлое стремится к гармонии? Отлично, пойдем навстречу его желаниям. Я знал, что для Дека это может закончиться инфарктом – как закончилось для Теркотта, – но меня это не останавливало. Меня вообще ничего бы не остановило. Речь шла о спасении Сейди.

Я ждал вопроса, а не лучше ли передать все в руки полиции, но, разумеется, Деку хватило ума его не задать. Дуг Римс, констебль Джоди, почти ничего не видел, носил ортопедический аппарат на одной ноге и появился на свет божий раньше Дека. Не спросил Дек и о другом: почему я не позвонил из Далласа в полицию штата? Если б спросил, я бы ответил, что серьезно отнесся к угрозе Клейтона убить Сейди, увидь он хоть одну мигалку. Сказал бы правду, но не всю. Я сам хотел разделаться с этим сукиным сыном.

Очень уж сильно он меня разозлил.

– Когда он ждет вас, Джордж?

– Не позднее половины восьмого.

– А сейчас... по моим часам, без четверти семь. То есть времени у нас чуть. Улица за аллеей Ульев... какая-то Яблочная. Точно не помню. Вы будете там?

– Точно в доме, который расположен за ее домом.

– Я могу встретиться там с вами через пять минут.

– Конечно, если будете гнать как сумасшедший. Встретимся через десять. И принесите с собой какую-нибудь большую миску. Что-нибудь такое, что он сможет увидеть из окна гостиной, если выглянет. Я не знаю, может...

– Керамическая кастрюлька подойдет?

– Да. Увидимся через десять минут.

Прежде чем я повесил трубку, он спросил:

– У вас есть оружие?

– Да.

Его ответ напоминал рычание пса:

– Хорошо.

За домом Дорис Даннинг находилась аллея Уаймора. За домом Сейди – проезд Яблоневого цвета. Дом 202 по аллее Уаймор продавался. На лужайке перед домом 140 по проезду Яблоневого цвета не было таблички с надписью «ПРОДАЕТСЯ», однако в окнах свет не горел, траву давно не косили, тут и там росли одуванчики. Я припарковался у тротуара и посмотрел на часы. Шесть пятьдесят.

Две минуты спустя в затылок моему «шеви» пристроился «Ранч-вэгон». Дек, в джинсах, белой рубашке и галстуке-шнурке, вылез из кабины, держа в руках керамическую кастрюльку с цветочком на боку. Со стеклянной крышкой, и в кастрюльке, похоже, лежали три-четыре кварты китайского рагу.

– Дек, не знаю, как мне вас благо...

– Я не заслуживаю благодарности, мне надо дать крепкого пинка. В тот день, когда я видел его, он выходил из «Уэстерн-авто». И это мог быть только Клейтон. Дул сильный ветер. Порыв отбросил его волосы назад, и я на секунду увидел глубокие височные впадины. Но эти волосы... длинные и другого цвета... да еще ковбойская одежда... Дерьмо. – Он покачал головой. – Старею. Если Сейди достанется, я никогда этого себе не прощу.