Влюбленная мстительница - Хенкс Мэрил - Страница 32

Так, может, сделать вид, что она согласна с его решением, и держаться холодно-отстраненно, игнорируя его близость? И мысль о Саманте должна ей помочь в этом. Еще как помочь!

Вспомнив, что ночная рубашка осталась в чемодане, а тот в спальне, Белинда завернулась в полотенце и осторожно выглянула. Спальня была пуста.

Дверь в гостиную стояла приоткрытой, но там тоже никого не было. Белинда поняла, что Освальд просто пошел в другую ванную, и бросилась к чемодану. Быстро вытащила тонкую шелковую рубашку, которую Марта подарила ей на позапрошлое Рождество, и как раз собиралась надеть ее, как вошел Освальд в коротком халате с еще мокрыми после душа волосами.

Она начала неловко просовывать руку, но запуталась в тонких бретельках и вдруг с ужасом ощутила, что полотенце вот-вот упадет.

Понаблюдав за ее отчаянной борьбой, Освальд сказал:

— Давай помогу.

Но Белинда оттолкнула его руку и прижала к груди полотенце, пытаясь справиться с сорочкой.

— Отпусти лучше полотенце, а то задушишься.

Но она-то знала, что в эту минуту предпочла бы именно такой выход, поэтому стиснула зубы и прошипела:

— Уходи. Оставь меня в покое.

К ее удивлению, Освальд не стал спорить, а спокойно повернулся и вышел, затворив за собой дверь.

Белинда с удивлением обнаружила, что чувствует себя разочарованной, — и немедленно разозлилась. Быстро приведя себя в порядок и не зная, что и думать, она только-только легла в постель, как раздался деликатный стук в дверь.

— Все в порядке? — спросил Освальд, заглядывая.

— Да, спасибо, — чопорно отозвалась она.

С небрежно-беззаботным видом он вошел в спальню, подошел к ее половине кровати и сел на край.

— Что... что ты делаешь? — подскочив, испуганно воскликнула Белинда.

— Не надо паниковать.

— Я не паникую.

— Странно, а очень похоже, что паникуешь.

— Ты же сказал, что будешь спать на своей половине кровати.

— Я передумал, — спокойно ответил Освальд и расхохотался, увидев, как широко открылись ее глаза. — Видела бы ты себя сейчас!

— Ты — свинья, грязная скотина! — прохрипела она.

Он немедленно притворился обиженным.

— Не понимаю, почему надо оскорблять меня, когда я решил пойти тебе навстречу...

— Я не нуждаюсь, чтобы ты шел мне навстречу!

— Ладно, раз ты настаиваешь... Но мне только что показалось, что ты решительно не одобряешь мою идею спать в одной кровати, поэтому я решил переночевать сегодня на кушетке в гостиной. Но раз ты не хочешь, чтобы я ухо...

— Я хочу!

— Ну что ж, довольно недвусмысленно, хотя и нелестно. — И он поднялся с кровати.

Белинда, сцепив зубы, изо всех сил боролась с собой, чтобы не попросить его остаться. Освальд подошел к двери, взялся за ручку и тут внезапно повернулся.

— Ах да, я кое-что забыл. — И вернулся к постели.

— Что? — прошептала Белинда, чувствуя, что уже не в состоянии дышать.

— Ты еще не поцеловала меня перед сном.

— Но я не хочу целовать тебя.

— Ну-ну, разве так хорошо вести себя? И это когда я иду на то, чтобы ютиться на кушетке, лишь бы не искушать тебя.

Не обращая внимания на провокационное заявление, она в отчаянии повторила:

— Я не хочу целовать тебя!

— Ну, тогда ладно, — успокаивающе произнес Освальд, — тогда я тебя поцелую. И твоя совесть будет чиста. — И он улыбнулся.

Эта улыбка заставила Белинду позабыть обо всем на свете, кроме того, что каждая клеточка ее тела рвется к нему, жаждет его, мечтает о нем.

Он наклонился и поцеловал ее сочные губы. Нежно, осторожно, но чувственно. Она впивала его поцелуй, как умирающий от жажды упивается глотком живительной влаги.

Губы ее податливо приоткрылись, и он поцеловал ее второй раз — дольше, глубже, с большей страстью. Потом взял ее лицо обеими руками и начал осыпать поцелуями щеки, лоб, нос, подбородок, закрытые веки, длинные ресницы. Затем снова нашел губами ее губы, а руками — округлые груди, приподнял их ладонями и начал ласкать и гладить их, дразнить нежные соски сквозь прозрачную ткань.

Белинда задохнулась, всхлипнула...

Он поднял голову и хрипло произнес:

— Если все еще хочешь, чтобы я ушел, говори сейчас.

Вне себя от неистового, сотрясающего ее желания, Белинда тем не менее собрала остатки силы воли и сказала:

— Да, хочу...

Он немедленно отодвинулся, убрал руки, но желание, страстное неутоленное желание осталось. И она, сдаваясь, обхватила руками его шею и прошептала:

— Нет, не уходи...

С тихим вздохом он одним движением плеч скинул халат и скользнул к ней в постель, крепко прижав к себе драгоценный трофей.

Как хорошо! Белинда уткнулась лицом ему в грудь и вдыхала его мужественный аромат. Потом прикоснулась губами к ямочке на шее и почувствовала, как бешено забилось его сердце.

Освальд провел рукой по ее боку к талии, по бедру, потом по плоскому животу и снова вверх, к упоительному чуду женской груди. Тончайший шелк вдруг превратился в невыносимую преграду между ними, и Белинда дрожащими пальцами помогла ему снять ее.

— Как хорошо, — выдохнул он, прижимая к себе обнаженное тело молодой женщины и лаская руками нежнейшую кожу.

Потом приподнялся и припал губами к груди, а пальцами нащупал влажную долину и начал поглаживать, дразня, пока Белинда не застонала. Она уже не в состоянии была сдерживать столь долго терзавшие ее эмоции — любовь, желание, страсть и думала, что если он не возьмет ее сейчас, то она умрет, задушенная ими.

— Пожалуйста, — прошептала Белинда.

Он прервался, колеблясь, взглянул на нее. И она повторила более настойчиво:

— О, пожалуйста, прошу тебя...

Освальд приподнялся над распростертым перед ним роскошным, полным невыразимой женственности телом и начал медленно опускаться. Она смотрела на него широко открытыми, но затуманившимися от неутоленной страсти глазами, молча умоляя насытить ее голод. Как же я люблю его, было последней мыслью Белинды перед тем, как он взял ее, властно, но нежно, лишив всех остальных мыслей, кроме одной: еще, еще, еще...