Влюбленная мстительница - Хенкс Мэрил - Страница 30

— Неприятно? И этот ад на земле называется «неприятно»? — воскликнула Белинда.

— Это не ад, ада ты еще не видела. Впрочем, к утру буря утихнет, — сухо сообщил Освальд. — А теперь, поскольку мы оба целый день ничего не ели, не пора ли нам к столу?

— Д-да, конечно. — Белинда взглянула на уже накрытый стол и неловко предложила: — Давай я разложу еду по тарелкам...

— Нет уж, — иронически отозвался Освальд. — Ты все же моя гостья, хоть и не желала оказать мне эту честь.

Белинда покраснела, села к столу и молча смотрела, как Освальд надел цветастый фартук, взял большую разливательную ложку, снял с горшка крышку и начал накладывать в тарелки ароматное дымящееся мясо с овощами.

— Приступай, — сказал он. — Может, это и не традиционная рождественская еда, но баранье жаркое миссис Уоррен готовит просто изумительно. Гарантирую, что такого ты еще не пробовала.

Белинда неохотно взяла вилку. Есть совершенно не хотелось. Но, положив в рот сначала один почти микроскопический кусочек, потом второй — побольше, вдруг обнаружила, что просто умирает от голода, и начала есть с нескрываемым аппетитом и несказанным наслаждением. Да, миссис Уоррен действительно настоящая кудесница!

Собирая коричневую подливку куском домашнего хлеба, она вдруг ощутила какое-то беспокойство и подняла глаза — Освальд пристально наблюдал за ней.

Сурово нахмурившись, он строго спросил:

— Когда ты в последний раз ела?

— Не... не помню... — залившись краской, пробормотала Белинда.

— А точнее?

— Я завтракала.

— Сегодня?

— Вчера, — неохотно призналась она.

Он проворчал что-то явно нелестное по поводу молодых идиоток, которые позволяют себе не есть сутками, потом, взяв себя в руки, сказал:

— Ладно, поговорим после еды.

Поднявшись, Освальд прошел к плите и вернулся с тарелкой, полной пышного домашнего золотистого печенья. Потом достал из холодильника большую миску с мороженым, несколько мисок поменьше с разными ягодами и резаными фруктами, поставил все это на стол.

— Будешь?

— А мороженое какое? — робко спросила Белинда.

— Ванильное.

— Откуда ты знаешь, ты же не пробовал?

Он усмехнулся в ответ.

— Надо отдать миссис Уоррен должное. Она всегда готовит одно и то же, но ее мороженое, как и жаркое, — просто великолепно. Печенье, кстати, тоже.

— Тогда с удовольствием попробую.

Освальд положил на тарелки более чем щедрые порции мороженого. Белинда посмотрела на свою с выражением комического ужаса на лице и заявила:

— Только не говори, что тот, кто доедает последним, — моет посуду.

— Не волнуйся, с мытьем справится техника. Но кто закончит последним, будет разливать кофе.

Сочтя угрозу не страшной и опасаясь обещанного разговора, Белинда не спешила с мороженым, тем более что оно действительно заслуживало того, чтобы его смаковали не торопясь. Сложив грязную посуду в посудомоечную • машину, она сварила кофе, перелила его в кофейник, поставила на поднос с кружками и молочником и понесла в гостиную.

Там было много прохладнее, чем в кухне, и Освальд, задернув занавески на окнах, разводил огонь в камине. Он посмотрел на нее через плечо, и блеск синих глаз встревожил Белинду. У него был вид человека, пришедшего к определенному решению и намеревающегося осуществить его любой ценой. Она занервничала.

С большим запозданием молодая женщина поняла, что совершила ошибку. Ей не следовало соглашаться приезжать сюда — Освальд конечно же блефовал. Он ни за что не остался бы проводить с ней Рождество в той жалкой дыре, где она пряталась.

Он с улыбкой наблюдал за ней, будто прекрасно знал, о чем именно она думает.

Присев к низкому столику и разлив кофе, Освальд спросил:

— Боишься, что я укушу тебя, если подойдешь ближе?

— Нет, конечно. — Но дрожащий голос выдал ее.

Он похлопал рукой по кушетке рядом с собой.

— Садись сюда.

Но она выбрала самое дальнее кресло и опустилась на самый краешек, готовая вскочить и убежать в любую секунду. Только вот бежать было некуда...

— Ага, не желаешь. Не хочешь рисковать, да?

Игнорируя вопрос, она взяла кружку с кофе, немного отпила и посмотрела в сторону. Потом, сознавая, что надо что-то немедленно предпринять, сделала вид, будто с трудом подавила зевок, и сказала:

— Я плохо спала сегодня. Мне бы хотелось поскорее лечь.

— Неплохая идея, — мягко одобрил Освальд. — Только сначала ответь, почему ты сбежала, ничего не сказав мне?

— Я... я не желаю говорить об этом.

— Ты жила в моем доме, спала в моей постели. Тебе не кажется, что я имею право знать?

Белинда закусила губу и, не произнося ни слова, посмотрела в сторону.

Немного помолчав, Освальд тихо спросил:

— Тебе не приходило в голову, что я могу с ума сходить от беспокойства?

Естественно, не приходило. Белинда считала, что он разозлится, придет в бешенство, все что угодно, но только не будет беспокоиться за нее.

— Так что, не приходило? — настаивал он.

— Нет. — И, защищаясь, она добавила: — Я взрослая женщина, а не беспомощный младенец.

— Ты, конечно, взрослая женщина, но ведешь себя много хуже, чем младенец, — резко бросил он. — Во всяком случае, ни один ребенок не будет сознательно морить себя голодом.

— Я не морила себя голодом, — вспылила Белинда. — Мне просто не хотелось есть, вот и все!

Освальд тяжело вздохнул.

— Скажи мне честно, Белинда, почему ты сбежала как трусливый заяц.

Она вздернула подбородок и гордо заявила:

— Я не собираюсь обсуждать это!

— Ясно... — Он усмехнулся. — Заяц в неприступной позе. Так все-таки что заставило тебя потупить подобным образом?

Белинда уже поняла, что он не отстанет, пока не добьется ответа, и сказала:

— Я поняла, что мне вообще не следовало приезжать.

— Гмм... А мне казалось, что Сидней тебе понравился.

— Да.