Танец с драконами - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 44

— Одна страна, один бог, один король! — прокричала леди Мелисандра.

Люди королевы подхватили клич, отбивая ритм копьями по щитам:

— Одна страна, один бог, один король! СТАННИС! СТАННИС! ОДНА СТРАНА, ОДИН БОГ, ОДИН КОРОЛЬ!

Джон заметил, что ни Вель, ни братья Ночного Дозора не присоединились к скандированию. Оставшиеся в живых одичалые под шумок растворились среди деревьев. Великаны ушли последними: двое верхом на мамонте, остальные — пешими. За частоколом остались лишь мертвецы. Джон увидел, что Станнис спускается с помоста рука об руку с Мелисандрой.

«Она словно его красная тень, никогда не оставляет его надолго одного».

Следом за ними шла почётная королевская стража: сиры Годри, Клейтон и ещё дюжина рыцарей, все из людей королевы. Лунный свет отражался на их доспехах, а ветер раздувал плащи.

— Лорд-стюард, — обратился Джон к Маршу, — разберите частокол на дрова и предайте тела огню.

— Будет исполнено, милорд, — Марш выкрикнул приказы, и группа его подчинённых, выйдя из строя, бросилась ломать деревянную стену. Лорд-стюард, хмурясь, наблюдал за их действиями:

— Эти одичалые… по-вашему, они сдержат клятву, милорд?

— Некоторые да. Но не все. Среди нас ведь тоже встречаются трусы, обманщики, слабаки и дураки. Так и у них.

— Наша клятва… мы поклялись защищать королевство…

— Как только свободный народ обживёт Дар, они тоже станут его частью, — напомнил Джон. — Настали лихие времена, и грядут ещё худшие. Мы уже встречались с нашим врагом лицом к лицу, и оно белое с ярко голубыми глазами. Свободный народ тоже знает это лицо. В этом Станнис прав. Мы должны объединиться с одичалыми.

— Объединиться против общего врага, с этим я не могу не согласиться, — кивнул Боуэн Марш. — Но это вовсе не значит, что мы должны пропускать за Стену десятки тысяч полуголодных дикарей. Пусть возвращаются в свои деревни и там сражаются с Иными, а мы запечатаем ворота. Это нетрудно. Отелл рассказал мне как это сделать. Всё, что требуется — завалить туннель камнями и залить водой через бойницы. Стена довершит остальное. Холод, тяжесть… через месяц от ворот и следа не останется. Любому противнику придется прорубать себе путь сквозь стену.

— Или взбираться наверх.

— Вряд ли, — не согласился Боуэн Марш. — Они не налётчики, чтобы красть себе жён или добро. С Тормундом старые бабки, дети, отары овец, коз, и даже мамонты. Ему будут нужны ворота, а их осталось всего трое. Если его люди полезут на Стену, так что ж? Против них бороться проще, чем выудить вилкой рыбку из котелка.

«Да, вот только рыбка не вылезает из котелка с копьём наперевес, чтобы проткнуть тебе брюхо».

Джону и самому приходилось взбираться на Стену.

Марш продолжил:

— Стрелки Манса истратили на нас десять тысяч стрел, судя по тому количеству, что мы собрали. Наверх долетело не больше сотни. По большей части им помог в этом ветер. Наверху от стрел погиб только Рыжий Алин из Розового леса, да и то он умер от того, что грохнулся на землю, а не от ранения в ногу. Донал Нойе пал, защищая ворота. Рыцарский подвиг, да… но будь ворота запечатаны, наш храбрый оружейник до сих пор был бы с нами. И не важно, выступит против нас сотня врагов или сто тысяч — пока мы удерживаем верх Стены, а они сидят внизу, нам никто не страшен.

«Он не так уж неправ».

Орда Манса разбилась о Стену, словно волна о каменный берег, хотя её защитники были лишь горсткой стариков, зелёных юнцов и калек. И всё же то, что предлагал Боуэн, шло вразрез с внутренним чутьём Джона.

— Если мы запечатаем ворота, то не сможем отправлять разведку, — заметил он, — и окажемся всё равно, что слепы.

— Последний рейд лорда Мормонта стоил Дозору четверти состава, милорд. Нужно сохранить то, что у нас осталось. С каждой новой смертью мы слабеем, а наши силы и так слишком разрознены… Мой дядя любил повторять: «Займи высоты, и ты выиграешь битву». У нас же нет высот выше Стены, лорд-командующий.

— Станнис обещает земли, еду и справедливость каждому одичалому, преклонившему перед ним колени. Он никогда не позволит нам запечатать ворота.

Марш помедлил:

— Лорд Сноу, я не из тех, кто пересказывает сплетни, однако ходят слухи, что вы становитесь слишком… дружны с лордом Станнисом. Некоторые даже предполагают, что вы… э…

«Ага, мятежник, предатель, бастард и еще варг в придачу».

Может, Яноса Слинта больше и нет в живых, но посеянная им ложь вовсю процветает.

— Мне известно, что про меня говорят, — Джон слышал шушуканье, видел, как люди сворачивают в другую сторону, чтобы не встречаться с ним, когда он идет по двору. — А что они от меня хотят? Чтобы я повернул оружие против Станниса и одновременно сражался с одичалыми? У его величества втрое больше бойцов, чем у нас, и, кроме того, он наш гость и находится под защитой закона гостеприимства. Помимо всего, мы перед ним в большом долгу.

— Лорд Станнис оказал нам помощь, когда мы в ней нуждались, — согласился Марш. — Но он всё равно бунтовщик, и его участь незавидна. Так же, как и наша, если Железный Трон объявит нас изменниками. Нужно удостовериться, что мы выбираем верную сторону.

— Я вовсе не собираюсь выбирать чью-то сторону, — ответил Джон. — Но я не так уверен в исходе этой войны, как вы, милорд. Особенно учитывая, что лорд Тайвин мертв.

Если верить дошедшим до них по Королевскому тракту слухам, Десница Короля был убит на горшке собственным сыном-карликом. Джон общался с Тирионом Ланнистером, правда, недолго.

«Он пожал мне руку и назвал другом».

Было трудно поверить, что этот человек мог поднять руку на собственного отца, но факт смерти лорда Тайвина не подлежал сомнению.

— В Королевской Гавани остался львёнок, а мы знаем, что Железный Трон перемалывал и более взрослых людей.

— Может он и мальчик, милорд, но… многие любили короля Роберта, и большинство всё ещё признает Томмена его сыном. А чем больше люди узнают лорда Станниса, тем меньше его любят, и ещё меньше — леди Мелисандру с её кострами и этим мрачным божеством. Они ропщут.

— Они роптали и при лорде Мормонте. Он мне как-то сказал, что люди любят жаловаться на своих жён и хозяев. Те, у кого нет жены, вдвое сильнее клянут своих господ. — Сноу посмотрел на частокол. Две стены уже были повалены, третья должна вот-вот рухнуть. — Оставляю тебя заканчивать начатое, Боуэн. Убедись, что все трупы сожгли. И спасибо за совет. Обещаю подумать над всем, что ты мне сказал.

Когда Джон направился к воротам, в воздухе всё ещё висел дым и пепел. Рядом с входом он спешился, чтобы провести подо льдом на южную сторону свою невысокую лошадку. Перед ним, освещая путь факелом, шагал Скорбный Эдд. Пламя лизало потолок, и по мере их продвижения им на головы падали ледяные капли.

— Какое облегчение, милорд, что рог сгорел, — произнес Эдд. — Не далее как прошлой ночью мне снилось, будто стою я на Стене, и только пристроился помочиться, как вдруг кому-то вздумалось погудеть в рог. Нет, я не жалуюсь. Этот сон куда лучше предыдущего, в котором Харма Собачья Голова скормила меня своим свиньям.

— Харма мертва, — напомнил ему Джон.

— Но свиньи-то нет. Они смотрели на меня словно Смертоносный на сало. Я не утверждаю, что одичалые желают нам зла. Мы свергли их богов, покромсали на куски и заставили сжечь, но взамен дали им луковый суп. Разве может какой-то бог сравниться с миской доброго лукового супа? Я бы ни за что не устоял.

Одежда Джона провоняла дымом и смрадом жжёной плоти. Он знал, что нужно что-нибудь поесть, но ему больше хотелось побыть в чьем-то обществе, а не утолять голод. — «Выпить бокал вина наедине с мейстером Эйемоном, перекинуться парой слов с Сэмом, посмеяться над шутками с Пипом, Гренном и Жабой». — Но Эйемон с Сэмом далеко, а остальные друзья…

— Сегодня я буду ужинать вместе со всеми.

— На ужин говядина со свёклой, — похоже, Скорбный Эдд всегда был в курсе того, что подадут к столу. — Хобб сказал, что у нас закончился хрен. А что толку в варёной говядине без хрена?