Танец с драконами - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 35

Джон задумался, сколько же из тех человек собралось сейчас в подвальной трапезной. Какое-то мгновение мир балансировал на острие меча.

Затем Аллисер Торне убрал от меча руку и отступил в сторону, давая Скорбному Эдду пройти. Скорбный Эдд взял Яноса Слинта под одну руку, Железный Эммет под другую. Вдвоём они стащили его со скамьи.

— Нет, — протестовал Янос Слинт, у него изо рта падали кусочки каши, — нет, отпустите меня. Он же мальчишка, бастард. Его отец — предатель. На нем клеймо зверя, этот его волк… Отпустите! Вы ещё пожалеете о том дне, когда притронулись к Яносу Слинту! У меня есть друзья в Королевской Гавани. Я предупреждаю… — всё время, пока его не то вели, не то тащили к лестнице, он продолжал протестовать.

Джон вышел наружу, и следом за ним трапезная сразу опустела. У клети подъемника Слинт на какой-то момент вырвался и попытался завязать драку, но Железный Эммет ухватил его за горло и бил о прутья, пока тот не перестал сопротивляться. К этому моменту на улицу выскочили все, кто находился в Черном Замке. Даже Вель оказалась у окна, её длинная золотая коса была перекинута через плечо. Станнис в окружении своих рыцарей вышел на лестницу перед Королевской Башней.

— Если мальчишка думает, что может меня запугать, он ошибается, — говорил Янос Слинт. — Он не посмеет меня повесить. У меня есть друзья, влиятельные друзья, вы еще увидите… — остальное унес ветер.

«Это неправильно», — подумал Джон.

— Прекратите.

Эммет повернул назад, нахмурившись.

— Милорд?

— Я не буду его вешать. Приведите его сюда.

— Помогите нам Семеро, — услышал Джон выкрик Боуэна Марша.

На лице Яноса Слинта появилась улыбка не слаще прогорклого масла. Она исчезла, как только Джон сказал:

— Эдд, принеси мне колоду, — и вытащил Длинный Коготь из ножен.

К тому времени, как ему отыскали подходящий чурбан для рубки дров, Янос Слинт отступил в клеть подъемника, но Железный Эммет вытащил его наружу.

— Нет, — рыдал Янос Слинт, пока Эммет наполовину толкал, наполовину тащил его по двору. — Отпустите меня… вы не смеете… когда Тайвин Ланнистер об этом узнает, вы пожалеете…

Эммет пинком опрокинул его на землю. Скорбный Эдд поставил ему ногу на спину, не давая подняться с колен; Эммет подтолкнул чурбан ему под голову.

— Будет легче, если ты не будешь дёргаться, — предупредил его Джон. — Дернешься, чтобы избежать удара — смерть всё равно наступит, но она будет куда мучительнее. Вытяни шею, милорд.

Бледный утренний свет взбежал по клинку, когда Джон взялся за рукоять обеими руками и поднял меч над головой.

— Если у тебя есть что сказать напоследок, сейчас самое время, — произнес он, ожидая последней брани.

Янос Слинт вывернул шею, чтобы взглянуть на лорда-командующего.

— Прошу вас, милорд. Сжальтесь. Я… я поеду, я поеду, я…

«Нет, — подумал Джон, — эту дверь ты уже закрыл».

Длинный Коготь опустился.

— Можно я заберу себе сапоги? — спросил Оуэн-Олух, когда голова Яноса Слинта покатилась по грязной земле. — Они почти новые. Мехом подбиты.

Джон взглянул на Станниса. На мгновение их взгляды встретились. Затем король кивнул и ушел назад в башню.

ТИРИОН

Он проснулся в одиночестве и обнаружил, что паланкин остановился.

На месте, где раньше пролёживал бока Иллирио, осталась только гора смятых подушек. В горле у карлика пересохло и першило. Eму снилось… что ему снилось? Он не помнил.

Снаружи доносилась речь на незнакомом языке. Тирион спустил ноги за занавесь и спрыгнул на землю. Магистр Иллирио стоял около упряжки, а над ним возвышались два всадника. На обоих под бурыми суконными плащами были куртки из поношенной кожи, но мечи у них были в ножнах, и толстяк не казался в опасности.

— Мне надо отлить, — объявил карлик. Он вразвалочку отошел от дороги, развязал штаны и справил нужду на терновый куст. На это ушло немало времени.

— По крайней мере, ссыт он знатно, — заметил голос за спиной.

Тирион стряхнул последние капли и заправился.

— Это ещё наименьший из моих талантов. Видели бы вы, как я хожу по большой нужде, — он повернулся к магистру Иллирио. — Твои знакомые? Смахивают на разбойников. Мне поискать топор?

— Топор? — фыркнул всадник покрупнее — дюжий мужчина с косматой бородой и копной рыжих волос на голове. — Хэлдон, ты слышал? Этот коротышка хочет с нами драться!

Его спутник был старше, с чисто выбритым, морщинистым лицом аскета и волосами, стянутыми в узел на затылке.

— Маленьким людям свойственно доказывать свое мужество недостойной похвальбой, — заявил он. — Ему и утёнка не убить.

— Давайте сюда утёнка, — пожал плечами Тирион.

— Ну, если ты настаиваешь, — пожилой всадник взглянул на своего спутника.

В ответ дюжий мужчина извлек из ножен полуторный меч.

— Утёнок — это я, болтливый ночной горшок.

«Боги, смилуйтесь».

— Я имел в виду утёнка поменьше.

Верзила взорвался хохотом.

— Хэлдон, ты слышал? Он хочет утёнка поменьше!

— Мне бы хватило и утёнка потише, — человек по имени Хэлдон изучил Тириона холодными серыми глазами, потом повернулся к Иллирио. — У вас какие-то ящики для нас?

— И мулы, чтобы их тащить.

— Мулы слишком медлительны. У нас есть вьючные лошади, перегрузим ящики на них. Утёнок, займись.

— И почему это Утёнок вечно крайний? — верзила сунул меч в ножны. — Чем ты занимаешься, Хэлдон? Кто из нас двоих рыцарь, ты или я?

И, тем не менее, он спешился и потопал к навьюченным мулам.

— Как поживает наш юноша? — полюбопытствовал Иллирио, пока Утёнок таскал туда-сюда ящики. Тирион насчитал шесть дубовых ящиков с железными засовами. Впрочем, Утёнок носил их с легкостью, водрузив на плечо.

— Ростом он уже с Грифа. Три дня назад он опрокинул Утёнка в поилку для лошадей.

— Меня не опрокинули. Я сам упал с коня, чтобы его рассмешить.

— Значит, проделка удалась, — ответил Хэлдон, — я сам обхохотался.

— Там в одном из ящиков для него гостинец — засахаренный имбирь. Мальчик всегда его обожал, — голос Иллирио звучал до странности грустно. — Я думал, что смогу доехать с вами до самого Гхоян Дрохе. Прощальный пир, прежде чем вы пуститесь вниз по течению…

— Нет времени пировать, милорд, — ответил Хэлдон. — Гриф хочет отправиться вниз по реке, как только мы вернемся. Из низовьев пришли грозные вести. К северу от Кинжального озера видели дотракийцев — разведчиков из кхаласара старого Мото, а за ним через Квохорский лес идет и кхал Зекко.

Толстяк издал неприличный звук.

— Зекко навещает Квохор каждые три — четыре года. Обычно квохорцы дают ему мешок золота, и Зекко возвращается восвояси на восток. Что до Мото, его люди немногим младше его, и с каждым годом их становится всё меньше. Настоящая угроза — это…

— Кхал Поно, — закончил за него Хэлдон. — Если слухи верны, Мото и Зекко бегут от него. Последний раз Поно видели в верховьях Сельхору с кхаласаром в тридцать тысяч человек. Гриф не хочет попасться ему на переправе, если Поно вдруг решится пересечь Ройн, — Хэлдон поглядел на Тириона. — Твой карлик ездит верхом не хуже, чем ссыт?

— Он ездит, — вмешался Тирион, не дав властелину сыра ответить за него, — хотя он ездит лучше, если под ним специальное седло и лошадь, которую он знает как следует. И ещё он умеет говорить.

— Вот как, значит. Я Хэлдон, врачеватель нашего маленького братства. Кое-кто называет меня Полумейстером. Мой спутник — сир Утёнок.

— Сир Ролли, — поправил верзила. — Ролли с Утиного Поля. Любой рыцарь может посвятить в рыцари другого, и Гриф посвятил меня. А тебя как зовут, карлик?

Иллирио поспешно ответил:

— Его зовут Йолло.

«Йолло? Звучит как кличка для обезьянки». Кроме того, это было пентошийское имя, а любому дураку было ясно, что Тирион не пентошиец.

— В Пентосе меня звали Йолло, — быстро сказал он, чтобы по возможности поправить ситуацию, — но мать дала мне другое имя: Хугор Хилл.