Танец с драконами - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 236

— Нужны ворота побольше, — жаловался снова Тормонд.

Позднее днем снег пошел не переставая, но поток одичалых уменьшился. Столбы дыма поднимались из-за деревьев, где располагался лагерь.

— Торегг, — объяснил Тормунд. — Сжигают мертвых. Всегда есть те, кто ложатся спать и уже не просыпаются. Их находят в палатках, завернутых и замерзших. Торегг знает, что делать.

Одичалых стало еще меньше. Из леса появился Торегг. С ним ехала дюжина конных воинов, вооруженных копьями и мечами.

— Мой арьегард, — сказал Тормунд с беззубой улыбкой. — У вас есть разведчики, у нас тоже. Я оставил их в лагере на случай, если уйдут еще не все и нас атакуют.

— Ваши лучшие люди.

— Или худшие. Каждый из них убил ворону.

Среди всадников был один пеший, какой-то большой зверь трусил за ним по пятам. Кабан, увидел Джон. Чудовищный кабан. В два раза больше Призрака, тварь была покрыта грубой черной щетиной, с клыками, размером с ладонь. Джон никогда не видел столь огромного и безобразного кабана. Человек рядом также не был красавцем; громадный, чернобровый, с плоским носом, тяжелой челюстью, покрытой темной щетиной и маленькими черными близко посаженными глазами.

— Боррок." — Тормунд отвернулся и сплюнул.

— Оборотень.

Это не было вопросом. Каким-то образом он знал.

Призрак повернул голову. Падающий снег маскировал запах кабана, но сейчас белый волк почуял его. Он вытянулся перед Джоном, оскалив зубы в тихом рычании.

"Нет!", рявкнул Джон. "Призрак, прекрати. Стоять. Стоять!"

"Кабаны и волки", сказал Тормунд. "Держи под замком свою зверюгу этой ночью. Я прослежу, чтобы Боррок поступил так же со своей хрюшкой". Он взглянул на темнеющее небо. "Они последние, не шибко то торопились. Чую, снегопад зарядит на всю ночь. Как я погляжу, самое время взглянуть, что по ту сторону этой ледышки".

— Иди вперед, — сказал ему Джон. — Я должен быть последним, кто пройдет под Стеной. Я присоединюсь к тебе на пиру.

"Пир? Ха! Вот то слово, которое я хотел услышать". Одичалый развернул свою лошадку к Стене и шлепнул ее по заду. Торегг и всадники за ним спешились у ворот, чтобы провести лошадей. Боуэн Марш задержался надолго, присматривая за своими стюардами, пока те не затащили последние повозки в тоннель. Остался только Джон Сноу с охраной.

Оборотень остановился в десяти ярдах. Его монстр сопя рылся в грязи. Снежная пыль серебрила горбатую черную спину кабана. Он фыркнул и опустил голову, на мгновение Джону показалось, что тот собирается атаковать. По обе стороны от него его люди опустили копья.

— Брат, — сказал Боррок.

— Ты лучше иди. Мы сейчас ворота закроем.

— Уж постарайтесь, — сказал Боррок. — Закройте и покрепче. Они идут, ворона.

Он улыбнулся так мерзко, как Джон еще никогда не видел, и пошел в сторону ворот. Кабан последовал за ним. Падающий снег скрывал их следы.

— Мы закончили, — сказал Рори, когда они прошли.

Нет, подумал Джон Сноу, все только начинается.

Боуэн Марш Ждал его на южной стороне стены с дощечкой, полной цифр.

— Три тысячи сто девятнадцать одичалых прошли через ворота сегодня, — сказал ему лорд Стюард. — Шестьдесят ваших заложников были отправлены в восточный дозор и башню теней после того как их накормили. Эдд Толлет забрал шесть повозок с женщинами обратно в Лонг-Барроу. Оставшиеся здесь.

— Не надолго, — пообещал Джон. — Тормунд собирается повести своих собственных людей в Дубовый Щит через день или два. Остальные тоже уйдут, как только мы придумаем, где их разместить.

— Как прикажете, Лорд Сноу.

Слова прозвучали чопорно. Тон Боуэна Марша ясно давал понять, где бы он их разместил.

Замок, в который вернулся Джон, был не похож на тот, который он покинул этим утром. За все время, что Джон жил здесь, Черный Замок был местом тишины и теней, где горстка людей в черном сновали словно приведения среди руин крепости, которая когда-то вмещала в десять раз больше. Теперь все изменилось. Из окон, в которых Джон Сноу никогда не видел огня, лился свет. Незнакомые голоса раздавались во дворе, свободный народ сновал взад и вперед там, где раньше годами ступали только ноги ворон. Снаружи за Кремниевыми казармами, он наткнулся на дюжину людей, забрасывающих друг друга снежками. Играют, в изумлении подумал Джон, взрослые мужчины играют как дети, кидаются снежками как Бран и Арья когда-то, как Робб и я до них.

Однако старая оружейная Донала Нойе все еще была темной и безлюдной, как и комнаты Джона позади нее. Но не успел он снять плащ, как Даннел просунул голову внутрь и доложил, что Клидас получил сообщение.

— Пусть войдет.

Джон зажег свечку от тлеющих в очаге углей, а от нее — еще три.

Клидас вошел, раскрасневшийся и часто моргающий, в одной руке он слабо сжимал пергамент.

— Прошу прощения, Лорд Командующий. Я знаю, вы, должно быть, утомились, но я подумал, вы захотите это увидеть.

— Вы правильно подумали.

Джон прочитал:

В Суровом Доме, с шестью кораблями. Море бушует. Черная птица затонула со всем экипажем, два линессийских судна сели на мель возле Скане, у Талона пробоина. Здесь очень плохо. Одичалые едят своих мертвых. Мертвые твари в лесу. Браавосские капитаны возьмут только женщин и детей на свои корабли. Ведьма называет нас работорговцами. Попытались взять Штормового Ворона, шестеро из команды мертвы, много одичалых. Осталось восемь воронов. Мертвые твари в воде. Пришлите подмогу по суше, на море шторм. С Талона, рукой мейстера Хармуна.

Ниже — сердитый росчерк Коттера Пайка.

— Плохие вести, милорд? — спросил Клидас. — Довольно неприятные.

Мертвые твари в лесу. Мертвые твари в воде. Осталось шесть кораблей из отплывших одиннадцати. Нахмурившись, Джон Сноу свернул пергамент. Грядет ночь, подумал он, и начинается моя война.

ОТВЕРЖЕННЫЙ РЫЦАРЬ

— Все на колени перед Его Великолепием Хиздаром зо Лораком, Четырнадцатым этого благородного имени, Королем Миэрина, Отпрыском Гиса, Октархом Старой Империи, Хозяином Скахазадхана, Супругом драконов и Кровью Гарпии, — взревел геральд. Его голос отразился эхом от мраморного пола прозвенел среди колонн.

Сир Барристан Селми провел рукой по складке своего плаща и пошевелил меч в ножнах. Никому не дозволено носить оружие в присутствии короля, за исключением его защитников. Кажется его по-прежнему причисляют к их числу, несмотря на отставку. Что ж, по крайней мере никто не пытался отнять его меч.

Дейнерис Таргариен предпочитала вершить суд на скамье из полированного черного дерева, гладкой и простой, покрытой подушками, которые нашел сир Барристан, чтобы ей было удобнее. Король Хиздар сменил скамью на два внушительных трона из позолоченного дерева, их высокие спинки были вырезаны в виде драконов. Король восседал на правом троне с золотой короной на голове и усыпанном самоцветами скипетром в бледной руке. Левый трон оставался свободным.

Важный трон, подумал сир Барристан. Но никакой драконий трон не заменит дракона, как бы искусно ни был вырезан.

Справа от двойного трона стоял Гохор Великан, громадная туша с жестким, покрытым шрамами лицом. Слева находился Пятнистый Кот, с переброшенной через плечо шкурой леопарда. Сзади от него стояли Белакво Костолом и Хразз, с холодным взглядом. Все опытные убийцы, думал Сельми, но одно дело встретить врага в яме, когда герольды возвещают о его появлении рогами и барабанами, и совсем другое — обнаружить затаившегося убийцу до того, как тот сможет нанести удар.

Начинающийся день веял свежестью, но он чувствовал себя измотанным, будто сражался всю ночь. С возрастом сир Барристан все меньше нуждался во сне. Будучи оруженосцем, он мог проспать десять часов и все еще зевать, спотыкаясь, когда выходил на тренировочный двор. В шестьдесят три ему хватало с лихвой пяти часов сна. Прошлой ночью он почти не спал. Его опочивальней была маленькая клетушка, смежная с покоями королевы, где ранее содержали рабов. Вся меблировка состояла из кровати, ночного горшка, шкафа для одежды, и даже имелся стул, куда бы он мог присесть. На прикроватном столике стояла восковая свеча и искусно вырезанная фигурка Воина. Хоть он и не был набожным человеком, резная фигурка облегчала его одиночество в этом странном чужом городе, к Воину он обращал свои мысли во время мрачных ночных бдений.