Танец с драконами - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 190

— Он слишком тяжелый — пожаловалась она.

Тирион сжал ее руку. — Это чистое золото, — солгал он. — В Вестеросе высокородные леди мечтают о таких ожерельях.

Лучше ошейник, чем клеймо. Ошейник можно снять. Он вспомнил Шаю, и то, как сверкала золотая цепь, которую он все туже затягивал на ее горле.

Позже Кормилица прикрепил цепи сира Джораха к стойке около огня, на котором готовили пищу, тогда как карликов он проводил внутрь павильона хозяина и показал место, где они будут спать, нишу, покрытую коврами и отделенную от главной части палатки стеной из желтого шелка. Это место им придется делить с другими сокровищами Еззана: мальчиком с искривленными волосатыми «козлиными» ногами, двухголовой девочкой из Мантариса, бородатой женщиной и грациозным созданием, одетым в мирийское кружево и украшенным лунными камнями (?), которое звали Конфеткой.

— Ты стараешься понять кто я, женщина или мужчина, — сказала Конфетка, когда ее привели к карликам. Она подняла свои юбки и показала то, что было под ними.

— Я и то и другое, а хозяин любит меня больше всех.

"Что за нелепость," — подумал Тирион. "Где-то там какой-то бог наверняка смеется."

— Мило, — сказал он Конфетке, у которой были пурпурного цвета волосы и фиолетовые глаза.

— А мы надеялись быть красивее всех хотя бы один раз.

Конфетка хихикнула, но Кормилице было не смешно:

— Прибереги свои шуточки к вечеру, когда ты будешь давать представление нашему благородному хозяину. Если вы доставите ему удовольствие, то будете вознаграждены. А если нет..

Он ударил Тириона по лицу.

— Тебе надо быть осторожным с Кормилицей, — сказала Конфетка, когда надсмотрщик удалился.

— Он здесь единственное настоящее чудовище.

Бородатая женщина говорила на непонятном диалекте гисхарского, козлиный мальчик — на каком-то гортанном смешанном моряцком жаргоне, называемом торговым языком. Двухголовая девочка была слабоумна, одна голова была не больше апельсина и вообще не разговаривала, у другой были зубы и она рычала на каждого, кто подходил слишком близко к ее клетке. Только Конфетка бегло говорила на четырех языках, и один из них был Высокий Валирийский.

“Какой он, наш хозяин?” с тревогой спросила Пенни. “У него желтые глаза, и он воняет,” ответила Конфетка. “Десять лет назад он ходил в Соторос, и с тех пор он гниет изнутри. Заставьте его позабыть, что он умирает, хотя бы на некоторое время, и он может быть самым щедрым. Ни в чем ему не отказывайте.”

Во второй половине дня все вокруг пришло в движение. Рабы Еззана наполнили ванну горячей водой, и карликам позволили искупаться — сначала Пенни, потом Тирион. Затем другой раб растер мазью язвы на его спине, чтобы предотвратить отмерание, после покрыл их прохладной присыпкой. Волосы Пенни были подстрижены, бороду Тириона привели в порядок. Им дали мягкие тапочки и новую одежду, простую, но чистую.

Наступил вечер, вернулся кормилица и сообщил им, что пришло время надевать их актерские костюмы. Еззан принимал верховного главнокомандующего Юнкая, благородного Юрхака зо Юнзака, и они будут ожидать выступления.

“Освобождать вашего медведя?”

“Не этой ночью,” ответил Тирион. “Давайте перенесем поединок на следующий раз, и сохраним медведя для нашего хозяина.”

“Пусть так. После того, как Ваши скачки закончатся, вы поможете подавать напитки. Смотрите не пролейте на гостей, или это плохо для вас закончится.”

Жонглер начал вечерние развлечения. Затем выступило трио энергичных акробатов. За ними вышел козлоногий мальчик и станцевал нелепую джигу под музыку одного из Юрхазских рабов, игравшего на костяной флейте. Тирион хотел спросить его, не знает ли тот песню "Рейны из Кастамере". Пока они ожидали свой черед выступать, Тирион наблюдал за Яззаном и его гостями. Смуглый как чернослив человек на почетном месте был видимо юнкайским верховным главнокомандующим, и выглядел он почти так же грозно как понос. Дюжина других юркайских лордов находились рядом с ним. Так же в его распоряжении находилось два капитана наемников, каждый в сопровождении десятка человек из их отрядов. Один из них — элегантный пентосиец, седой и одетый в шелка. Но его его плащ не был шелковым, он был рваным, пошитым из множества лоскутов материи и покрытым кровью. Другой капитан был тем человеком, что пытался купить их этим утром — темнокожий покупатель в бороде которого виднелась проседь. Конфетка называл его "Бурый Бен Пламм. Капитан Вторых Детей".

Вестеросец, да к тому же еще и Пламм. Все лучше и лучше.

— Вы следующие, — проинформировал Кормилица. — И лучше бы вам быть забавными, мои малыши, а то пожалеете.

Тирион не освоил и половины трюков, на которые был способен Грош, но он вполне мог ездить на свинье, и когда нужно, падать, перекатываться и снова вскакивать на ноги. Всё это удостоилось хорошего приёма. Зрелище маленьких людей, которые бегают, словно пьяные, и наскакивают друг на друга с деревянными копьями, пошло в осадном лагере Залива Работорговцев ничуть не хуже, чем на пиру в честь свадьбы Джоффри в Королевской Гавани. Издевательства — вот язык, понятный всем, полумал Тирион.

Громче всего Еззан, их хозяин, смеялся, когда кто-то из карликов падал или получал удар; все его огромное жирное тело колыхалось, как от землетрясения; гости же его сперва ждали реакции Юркхаза но Резнака, и лишь потом разделяли ее. Верховный командующий казался таким чахлым, что Тирион опасался, как бы тот не помер со смеху. Когда с плеч Пенни слетел «отрубленный» шлем, и упал на колени к жирнолицему юнкайцу в полосатом золотисто-зеленом токаре, Юркхаз закудахтал, словно курица. А когда этот лорд заглянул внутрь шлема и достал из него большую пурпурную расколотую дыню, он хрипел, пока лицо его цветом не сравнялось с этой самой дыней. Он повернулся к хозяину и прошептал ему нечто, что заставило того фыркнуть и облизнуть губы… но Тириону показалось, что в его заплывших желтых глазах промелькнула злость.

После этого карлики, освобожденные от своих деревянных доспехов и мокрой от пота одежды, были переодеты в новенькие желтые туники, чтобы прислуживать за столом. Тирион получил кувшин пурпурного вина, а Пенни кувшин с водой. Они ходили по палатке и наполняли чаши, бесшумно ступая в мягкой обуви по толстым коврам. Это оказалось тяжелее, чем можно подумать. Вскоре у него сильно разболелись ноги, а один из порезов на спине опять начал кровоточить, красное просочилось на желтую ткань туники. Тирион прикусил язык и продолжал разливать вино.

Большинство гостей уделяли им не больше внимания чем другим рабам…однако один юнканец заявил, что Еззану следует заставить карликов заняться сексом привселюдно, а еще один гость потребовал объяснений как Тирион потерял свой нос. Я сунул его в промежность твоей жены и она откусила его, почти что выпалил он…но во время бури он убедился, что пока не хочет умирать, поэтому взамен он сказал:

— Его отрезали в наказание за мою дерзость, господин.

Лорд в синем токаре с вышитыми тигровыми глазами, напомнил, что Тирион хвастался на аукционном помосте своим умением играть в кайвассу.

— Давайте испытаем его, — предложил он.

Принесли столик для игры и набор фигур. Еще через несколько минут налившийся кровью в лице лорд оттолкнул столик в ярости, разбросав фигуры по ковру под смех Юнканца.

— Вы должны были позволить ему победить, — прошептала Пенни.

Смуглый Бэн Пламм, ухмыляясь, поднял упавший столик:

— Попробуй со мной, карлик. Когда я был моложе, Вторые Сыновья служили Волантису. У них я научился играть.

— Я всего лишь раб. Мой знатный господин решает, когда и с кем я играю. — Тирион повернулся к Еззану. — Господин?

Желтого лорда идея, казалось позабавила.

— Какие ставки вы предлагаете, капитан?

— Если я выиграю, отдашь этого раба мне, — сказал Пламм.

— Нет, — сказал Еззан зо Кваггаз. — Но если ты сможешь победить этого карлика, ты получишь золотом цену, что я заплатил за него.