Пир стервятников - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 178

— Всего пару недель.

— Я полагал, ты уйдешь с Фреями.

— Он тоже Фрей, — певец кивнул на лорда Эммона, — а этот замок уютное место, в самый раз для зимы. Уот Белозубый отправился домой с сиром Фостером, я и надумал остаться вместо него. С его сладким тенором мне, конечно, не сравниться, зато я знаю вдвое больше озорных песен, чем он, с позволения вашей милости.

— Ну, тогда с тетушкой ты поладишь. Постарайся понравиться леди Дженне, если хочешь здесь зимовать. Главная здесь она.

— А разве не вы?

— Я долго здесь не останусь. Мне надо охранять короля.

— Очень жаль, милорд. Я знаю песни получше «Рейнов из Кастамере». Мог бы сыграть вам… да что пожелаете.

— В другой раз. Как тебя звать?

— Том из Семи Ручьев, ваша милость. — Певец приподнял шляпу. — Но все зовут меня Томом-Семеркой.

— Сладких тебе песен, Том-Семерка.

Ночью Джейме приснилось, что он опять несет бдение над телом отца в Септе Бейелора. Какая-то женщина вышла из тихого сумрака септы и приблизилась. «Сестра?» — спросил он.

Но это была не Серсея. По серому одеянию он признал в ней Молчаливую Сестру. Лицо закрыто, но в зеленых глазах видны огоньки свечей.

— Что тебе нужно, сестра? — спросил он, и эхо гулко прокатилось по септе.

— Я не твоя сестра, Джейме. — Бледной рукой она откинула капюшон. — Ты уже забыл меня?

Как можно забыть ту, кого никогда не знал? Но тут Джейме вздрогнул — он в самом деле знал эту женщину, только очень, очень давно.

— И своего лорда-отца тоже забудешь? Вряд ли ты, впрочем, знал его хорошо. — Зеленые глаза, волосы отливают золотом, и непонятно, сколько ей лет — пятнадцать или все пятьдесят. Она взошла по ступеням и стала рядом с покойным. — Он не терпел, когда люди над ним смеялись. Это он ненавидел больше всего.

— Кто ты? — Он должен был услышать ответ.

— Лучше спросить, кто ты.

— Это всего лишь сон.

— Разве? — печально улыбнулась она. — Сколько у тебя рук, дитя?

Одна. Одна рука, сомкнутая вокруг рукояти меча.

— В снах у меня всегда две руки. — Он поднял правую и недоверчиво уставился на безобразный обрубок.

— Нам всем снится то, чего не может быть наяву. И мечтаем мы о том же. Тайвин мечтал, что сын его станет великим рыцарем, а дочь — королевой. Мечтал, что над ними, сильными, отважными и прекрасными, никогда не будут смеяться.

— Я в самом деле стал рыцарем, а Серсея — королевой.

По щеке женщины скатилась слеза. Она вновь надвинула капюшон и повернулась к нему спиной. Джейме позвал ее, но она уже уходила, шурша подолом по камню. Не оставляй меня, хотел крикнуть он, но она уже давным-давно оставила их.

Он проснулся в темноте, весь дрожа. В комнате стоял лютый холод. Он откинул культей одеяло. Огонь в очаге погас, окно распахнуто настежь. Собравшись закрыть ставни, он ступил босой ногой во что-то мокрое. Кровь, мелькнуло у него в голове, — но кровь не могла быть так холодна.

Это был снег, налетевший в окно.

Джейме выглянул наружу. Двор укрылся пуховым одеялом, зубцы на стенах надели белые клобуки. Снежинки таяли на лице, изо рта шел пар.

Снег в речных землях. Раз он падает здесь, то должен прийти и в Ланниспорт, и в Королевскую Гавань. Зима захватывает юг, а житницы наполовину пусты. Урожай, оставшийся на полях, обречен. Это пугало Джейме больше, чем любой враг. Теперь уж ничего не посеешь, и надежда на последнюю жатву пропала. Как же отец будет кормить страну? — подумал Джейме, не сразу вспомнив, что Тайвин Ланнистер умер. Теперь эту задачу придется решать его, Джейме, сыну — и его дражайшей сестрице.

Утром снега навалило по щиколотку, а в богороще и того глубже. Оруженосцы, конюхи и пажи снова превратились в детей и затеяли бой снежками на стенах и во дворах. Джейме слышал их смех. Он и сам еще не так давно выбежал бы на двор, чтобы пустить снаряд в Тириона или Серсею. Но чтобы слепить хороший снежок, нужны две руки.

В дверь к нему постучали.

— Посмотри, кто там, Пек. — Это оказался риверранский мейстер Виман, бледный, как свежевыпавший снег, с пергаментом в старческой руке. — Знаю, — сказал ему Джейме. — Прилетел белый ворон из Цитадели. Зима настала.

— Нет, милорд. Птица прилетела из Королевской Гавани, и я взял на себя смелость…

Джейме прочел письмо у окна, при свете холодного белого утра. Квиберн писал кратко, по существу, Серсея — сбивчиво, как в бреду. «Приезжай немедля. Спаси меня. Ты нужен мне, как никогда прежде. Я люблю тебя. Люблю. Люблю. Приезжай».

Виман топтался у двери, Пек тоже не сводил с Джейме глаз.

— Будет ли ответ, милорд? — после долгого молчания спросил мейстер.

На письмо опустилась снежинка, и чернила в том месте расплылись. Джейме скатал пергамент туго, насколько мог это сделать одной рукой, и протянул Пеку.

— Нет. Брось это в огонь.

СЭМВЕЛ

Последняя часть пути оказалась самой опасной. В Винном проливе, как их и предупреждали в Тироше, так и кишели ладьи. Железные Люди, пользуясь отсутствием борского флота, разграбили Раэмпорт, а Винный городок и Морскую Звезду заняли, чтобы совершать оттуда набеги на Бор и Старомест.

Дозорные с мачты трижды замечали неприятельские ладьи. Две приближались сзади, и «Пряный ветер» скоро от них ушел. Третья, появившись ближе к закату, отрезала их от Шепотного залива. Увидев, как ее весла пенят медную воду, Коиджа Мо поставила на носу своих стрелков с большими луками из златодрева, которое бьет дальше и метче дорнийского тиса. Ладью она подпустила на двести ярдов и лишь тогда отдала команду стрелять. Сэм стрелял вместе со всеми, и на этот раз его стрела как будто попала в цель. Второго залпа не потребовалось. Ладья ушла на юг в поисках более легкой добычи.

В Шепотный залив они вошли под покровом густых синих сумерек. Лилли, стоя с ребенком на носу, смотрела на утесы, где высился замок.

— Три Башни, — сказал ей Сэм, — усадьба дома Костейнов. — Замок с освещенными окнами, такой красивый на звездном небе, вызывал в нем грустное чувство. Их путешествие подошло к концу.

— Какой огромный, — сказала Лилли.

— Погоди, вот увидишь Хайтауэр.

Ребенок заплакал, и Лилли дала ему грудь. Она улыбалась, пока мальчик сосал, и поглаживала его пушистые рыжеватые волосики. В конце концов она полюбила его так же, как своего, который остался на севере. Сэм надеялся, что боги будут добры к обоим.

Железные Люди проникли и сюда, в охраняемые воды Шепотного залива. Утром «Пряный ветер», продолжая свой путь к Староместу, стал натыкаться на плавающие в море тела. С некоторых при подходе лебединого корабля с шумом поднимались вороны. На берегу виднелись сожженные поля и деревни, на отмелях громоздились разбитые корабли. Торговые суда и рыбачьи лодки встречались чаще всего, но с «Ветра» заметили также две покинутые ладьи и останки двух больших боевых кораблей. Один сгорел по самое днище, у другого в борту зияла пробитая тараном дыра.

— Бой был, — сказал Ксондо. — Недавно.

— Хватило же у кого-то ума идти грабить к самому Староместу.

Ксондо показал на затопленную ладью. На корме у нее болтался изодранный, черный от дыма флаг. Эмблемы на нем Сэм никогда прежде не видел: красный глаз с черным зрачком под черной железной короной, поддерживаемой двумя воронами.

— Чье это знамя? — спросил он, но Ксондо только плечами пожал.

Следующий день выдался холодным, туманным. Когда «Ветер» шел мимо очередной разоренной рыбачьей деревни, из тумана показалась боевая галея и медленно направилась к ним. Рядом со стройной девой у нее на носу, одетой в листья и вооруженной копьем, значилось имя — «Охотница». Миг спустя по обеим сторонам от нее возникли галеи помельче, точно серые гончие, бегущие рядом с хозяйкой. Сэм испытал облегчение, увидев на их флагах льва и оленя короля Томмена над белой ступенчатой башней в огненном венце, гербом Староместа.

Капитан «Охотницы», высокий, в дымчато-сером плаще с красной атласной оторочкой, подвел свою галею вплотную к «Ветру», поднял весла и крикнул, что поднимется к ним на борт.