Пир стервятников - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 169

В чем-то другом.

— Что же дурного я, по-вашему, совершила? И кто вы такие?

— Мы были королевскими людьми, когда начинали, но у нас больше нет короля. Были братьями, но наше братство распалось. Я сам. по правде говоря, не знаю, кто мы и куда нам теперь податься. Знаю лишь, что наш путь темен. Костры не показывают, что ждет нас в его Конце.

Я-то знаю, чем вы кончите. Я видела повешенных на деревьях.

— Костры. — повторила она, и внезапно ей все стало ясно. — Вы мирийский жрец. Красный волшебник.

— Полинявший до розового, — с грустной улыбкой заметил он. посмотрев на свое одеяние. — Но я в самом деле Торос из Мира, дурной жрец и еще худший волшебник.

— Вы соратник Дондарриона, лорда-молнии.

— Молнии вспыхивают и гаснут, так же обстоит и с людьми. Боюсь, что огонь лорда Берика ушел из этого мира. Нас теперь возглавляет тень, а не молния.

— Пес?

— Пес умер и похоронен. — поджал губы жрец.

— Я его видела по дороге сюда.

— Горячечный бред миледи.

— Он сказал, что повесит меня.

— Даже видения могут лгать. Давно ли вы ели, милели? Вы, должно быть, сильно проголодались?

Она вдруг ощутила, что это правда.

— Да, спасибо. Я бы не прочь.

— Вот и хорошо. Когда откушаете, мы продолжим наш разговор. — Торос зажег от свечи коптилку и скрылся в одном из ходов. Бриенна, пусть ненадолго, осталась одна.

Она обошла пещеру, ища хоть какое-нибудь оружие — посох, дубинку, нож, — но попадались ей только камни. Один пришелся как раз по руке, но она хорошо помнила, что случилось с Шагвеллом, когда тот вышел с камнем против ножа. Услышав, что жрец возвращается, она бросила камень на пол и села.

Торос принес хлеб, сыр и миску мясной похлебки.

— Виноват. Остатки молока у нас скисли, а мед весь вышел. С едой становится трудно — чем богаты, тем и рады.

Похлебка остыла и подернулась жиром, хлеб был черствый, сыр и того жестче, но ничего вкуснее Бриенна в жизни не ела.

— Мои спутники тоже здесь? — спросила она, отправив в рот последнюю ложку.

— Септону предоставили идти, куда он пожелает. Остальные здесь и ждут суда.

— Суда? Но Подрик Пейн совсем еще юн.

— Он назвался оруженосцем.

— Вы же знаете, мальчики любят хвастаться.

— Оруженосцем Беса. Он участвовал в битвах и даже убивал, по его словам.

— Он совсем еще мальчик. Сжальтесь.

— Я не сомневаюсь, миледи, что где-то я Семи Королевствах еще существуют жалость и милосердие, но здесь их искать напрасно. Это пещера, не храм. Когда люди живут под землей, словно крысы, жалость у них иссякает столь же быстро, как молоко или мед.

— А справедливость? Есть ли она в пещерах?

— Справедливость, — слабо улыбнулся Торос. — Да, помню. У нее славный вкус. Она была, когда нами командовал Берик — по крайней мере мы так считали. Мы были людьми короля, рыцарями. героями… но рыцари порой тоже темны и полны ужасов. Война делает чудовищами нас всех.

— Вы хотите сказать, что все ваше воинство — тоже чудовища?

— Я хочу лишь сказать, что все мы люди. Вы не единственная, кто получил жестокие раны. Одни из моих братьев в начале всего этого были хорошими людьми, другие… ну, скажем, не такими хорошими. Говорят, однако, что конец пути для человека куда важнее — это, я думаю, верно и для мужчин, и для женщин. Но время нашей беседы, увы, истекает. Сюда идут мои братья. Наша леди послала за вами.

Бриенна теперь тоже слышала шаги и видела отблеск факелов на земляных стенах.

— Вы говорили, что она уехала в Ярмарочное Поле.

— Уехала, но вернулась, пока мы спали. Сама она никогда не спит.

Не стану бояться, с запозданием сказала себе Бриенна. Им, во всяком случае, своего страха не покажу. За ней пришли четверо мужчин с исхудавшими лицами, одетые в кольчугу, стальную чешую и плотную кожу. Одного, кривого, она помнила по своим горячечным снам.

На самом большом был грязный, истрепанный желтый плащ.

— Ну что, хорошо подкрепились? — спросил он. — Надеюсь, что так. Это была последняя трапеза в вашей жизни. — Он весь зарос бурой бородой, сломанный нос сросся плохо.

Бриенна узнала его:

— Ты Пес.

Он ухмыльнулся, показав кошмарные, сплошь гнилые зубы.

— Похоже, что так. Последнего из них вы убили собственноручно.

Молнии в небе, грязь под ногами.

— Тот, кого я убила, был Рорж. Он взял шлем с могилы Клигана, а ты снял с убитого.

— Он вроде бы ничего не имел против.

— Это правда? — огорчился Торос. — Шлем мертвеца? Неужели мы пали так низко?

— Это хорошая сталь, — нахмурился разбойник в желтом плаще.

— Нет ничего хорошего ни в этом шлеме, ни в тех, кто его носил. Сандор Клиган был страждущей душой. Рорж — зверем в облике человека.

— Я не такой, как они.

— Зачем тогда доказывать миру их ощеренную пасть? Хочешь, чтобы и твое лицо стало таким?

— Шлем этот всем известен и наводит страх на врага.

— На меня он уж точно наводит страх.

— Ну так не смотри. — Человек в желтом плаще сделал знак остальным. — Забирайте эту шлюху,

Бриенна не стала сопротивляться, Их было четверо, a она ослабела от ран, и тело ее прикрывала одна лишь рубашка. Идя по коридору, она пригнула голову, чтобы не задеть потолок, Извилистый проход пошел на подъем и привел их в большую, полную народа пещеру.

В вырытой посреди яме горел костер, воздух был синим от дыма. Одни разбойники грелись у огня, другие стояли вдоль стен или сидели, поджав ноги, на соломенных тюфяках. В пещере были и женщины, даже несколько ребятишек выглядывали из-за материнских юбок. Единственным человеком, которого здесь знала Бриенна, была Длинная Джейна Хедль.

За поставленным на козлы столом сидела женщина в сером плаще с капюшоном. В руках она держала корону, бронзовый обруч в обрамлении железных мечей, и поглаживала лезвия пальцами, словно пробуя, насколько они остры. Под капюшоном поблескивали глаза.

Серый — цвет Молчаливых Сестер, прислужниц Неведомого. По хребту Бриенны прошел холодок. Она. Бессердечная.

— Вот эта женщина, миледи. — доложил новоявленный Пес.

— Она самая. — подтвердил кривой. — Шлюха Цареубийцы.

— Почему вы меня так называете? — возмутилась Бриенна.

— Кабы мне платили серебряного оленя всякий раз, как ты его поминала, я б разбогател не меньше, чем твои Ланнистеры,

— Это просто… вы не понимаете…

— Да ну? — засмеялся Пес. — Мне сдается, не больно-то трудно это понять. От вас пахнет львом, миледи.

— Неправда.

Вперед вышел еще один разбойник, помоложе, в засаленной овчинном полушубке, с Верным Клятве в руке.

— А вот он говорит, что правда. — Произнеся это на северный лад, он достал меч из ножен и положил перед леди Бессердечной. По клинку при свете костра побежала красная с черным рябь, но женщина в сером смотрела только на эфес — золотую львиную голову. Рубиновые глаза светились, как красные звезды.

— Есть еще это. — Торос вынул из рукава пергамент и положил рядом с мечом. — В грамоте с печатью короля-мальца сказано, что податель сего исполняет королевскую волю.

Женщина в сером взяла свиток в руки.

— Меч был мне дан с благой целью, — сказала Бриенна. — Сир Джейме поклялся Кейтилин Старк…

— Еще до того, как его друзья ей перерезали горло, так следует понимать, — вставил Пес в желтом плаще. — Мы все хорошо знаем, чего стоят клятвы Цареубийцы.

Напрасные старания, поняла Бриенна. Никакие мои слова не переубедят их.

— Он обещал вернуть леди Кейтилин ее дочерей, — тем не менее продолжала она, — но когда мы добрались до Королевской Гавани, их там уже не было. Джейме послал меня на поиски леди Сансы…

— Что бы ты сделала с девочкой, если б нашла ее? — спросил молодой северянин

— Отвезла бы в безопасное место.

— Это куда же? — со смехом встрял Пес. — В темницу Серсеи?

— Нет.

— Можешь отрицать сколько хочешь — меч доказывает, что ты лжешь. Думаешь, мы поверим, что Ланнистеры раздают мечи с золотом и рубинами своим неприятелям? Что Цареубийца хочет спрятать девочку от родной сестры-близнеца? А королевскую грамоту тебе, стало быть, на подтирку дали? И компанию ты себе подобрала — лучше некуда. — Разбойники по знаку Пса расступились, и вперед выведи еще двоих пленников. — Мальчишка — оруженосец самого Беса, миледи, а другой — домашний рыцарь нашего Кровопийцы Рендилла.