Пир стервятников - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 103

— Мой друг Терро говорит, что на тебя смотреть противно, такой ты жирный, — пояснил на общем языке светловолосый в камзоле, сшитом наполовину из зеленого бархата, наполовину из серебряной парчи. — А твой меч так дребезжит, что у моего друга болит голова. — Другой, этот самый Терро, одетый в винно-красный камзол и желтый плащ, добавил что-то на браавосском. — Еще Терро говорит, что ты одет не по званию. Разве ты лорд, чтобы носить черное?

Сэму хотелось убежать, но он боялся запутаться в собственном поясе. Главное, меч не трогать. Такие, как эти двое, малейшее прикосновение к рукояти воспринимают как вызов. Надо найти какие-то слова, чтобы их успокоить.

— Нет, — только и пришло ему в голову, — не лорд.

— Конечно, не лорд, — сказал чей-то детский голос. — Он из Ночного Дозора. Из Вестероса. — На свет, толкая перед собой тачку с раковинами, вышла девочка — тощенькая, в больших сапогах, с копной грязных волос. — Там, в «Счастливом порту», есть еще один такой же — он поет для Морячки. Если они спросят, кто самая прекрасная женщина на свете, говори, что Соловушка, — посоветовала она Сэму, — не то они тебя вызовут. Может, мидий у меня купишь? Устрицы я все продала.

— У меня денег нет, — сказал Сэм.

— Ишь ты, денег нет, — засмеялся белокурый. Темный опять произнес что-то по-браавосски, и светлый перевел: — Мой друг Терро замерз. Будь так добр, толстячок, отдай ему свой плащ.

— Не вздумай, — снова вмешалась девочка. — Потом они попросят тебя снять сапоги, и скоро ты останешься голый.

— Котят, которые мяукают чересчур громко, топят в канале, — предупредил белокурый.

— Котята царапаются. — В ее левой руке вдруг появился нож, тонкий, как и она сама. Терро сказал что-то своему другу, и они ушли, пересмеиваясь.

— Спасибо, — сказал Сэм. Девочка спрятала нож.

— Если ты ночью ходишь с мечом, значит, тебя можно вызвать. Может, ты сам хотел с ними подраться?

— Нет. — Это вышло у Сэма так визгливо, что он поморщился.

— Ты правда из Ночного Дозора? Никогда еще не видела таких черных братьев, как ты. Если хочешь, можешь забрать у меня остатки. Покупателей все равно не будет — темно уже. К Стене собираешься ехать?

— Нет, в Старомест. — Сэм взял запеченную в золе раковину, раскрыл ее и жадно проглотил содержимое. — Тут мы проездом. — Мясо моллюска ему понравилось, и он съел еще одного.

— Безоружных брави никогда не задевают, даже такие верблюжьи какашки, как Терро и Орбело.

— Ты кто?

— Никто. — От нее пахло рыбой. — Раньше была кем-то, а теперь стала никем. Можешь звать меня Кошкой-Кет, если хочешь. А ты кто?

— Сэмвел из дома Тарли. Ты хорошо говоришь на общем.

— Мой отец был мастером над гребцами на «Нимерии». Как-то он сказал на улице, что моя мать красивее, чем Соловей, и его убили за это. Не эти верблюжьи какашки, а настоящий браво. Когда-нибудь я горло ему перережу. Капитан не оставил меня на борту, ссадил на берег, а Бруско принял к себе. Теперь я хожу с его тачкой. А ты на какой корабль хочешь сесть?

— Мы оплатили проезд на «Леди Ашеноре».

— Она ушла давно, — подозрительно прищурилась девочка. — Ты что ж, не знал?

Знал, преотлично знал. Они с Дареоном стояли на пристани, глядя, как поднимаются и опускаются весла «Ашеноры», идущей мимо «Титана» в открытое море. «Ну, вот и все», — сказал тогда Дареон. Будь Сэм посмелее, он столкнул бы его в воду. Когда он хочет соблазнить какую-нибудь девчонку, у него с языка мед струится, а задержаться в Браавосе капитана уговаривал один только Сэм. «Я и так уж три дня дожидаюсь вашего старикана, — отрезал тот. — Мои трюмы полны до отказа, а люди уже полюбились с женами на прощание. „Ашенора“ уйдет с первым приливом, будете вы на борту или нет».

«Прошу вас, — молил его Сэм. — Еще несколько дней, о большем я не прошу. Когда мейстер Эйемон окрепнет…»

«Окрепнет он, как же. — Минувшей ночью капитан сам зашел к ним в гостиницу, чтобы взглянуть на Эйемона. — Он совсем плох, и я не хочу, чтобы он помер на моем корабле. Оставайтесь с ним или бросьте его, мне дела нет. Я отчаливаю». Что еще хуже, он отказался вернуть деньги, которые получил за проезд. «Вы взяли лучшую каюту, и она ждет вас. Если вам не угодно ее занять, я тут ни при чем. С какой стати я должен нести убытки?»

Теперь мы могли быть уже в Синем Доле, с грустью подумал Сэм, а с попутным ветром и до Пентоса бы дошли.

Но что пользы рассказывать все это девочке с тачкой?

— Ты говорила, что видела певца…

— В «Счастливом порту». Он на Морячке хочет жениться.

— Жениться?

— Ага. Она спит только с теми, кто на ней женится.

— Где он, этот «Счастливый порт»?

— Напротив «Корабля скоморохов». Могу показать.

— Я знаю дорогу. — Вывеску «Корабля скоморохов» Сэм уже видел раньше. — Мне надо бежать. — Нельзя Дареону жениться! Он присягу давал.

Сэм припустил по скользким булыжникам. Он отдувался, черный плащ хлопал у него за спиной. На бегу он придерживал пояс. Встречные поглядывали на него с любопытством, бродячий кот с шипением отскочил.

Как только он, красный и запыхавшийся, вошел в «Счастливый порт», на шее у него повисла одноглазая женщина.

— Не надо, — сказал ей Сэм. — Я не затем пришел. — Она ответила что-то на браавосском. — Я не знаю вашего языка, — сказал Сэм по-валирийски. Он обвел взглядом таверну, где горели свечи и трещал огонь в очаге. Кто-то пиликал на скрипке, две девушки, взявшись за руки, плясали вокруг красного жреца. Одноглазая прильнула к Сэму всей грудью. — Прошу вас, не надо.

— Сэм! — воскликнул знакомый голос. — Пусти его, Уна, — это Сэм Смертоносный, мой брат по Дозору!

Одноглазая отлепилась, продолжая держать Сэма за руку.

— Я готова умереть от его удара, — вызвалась одна из плясуний.

— Как по-твоему, он даст мне потрогать свой меч? — спросила другая. На стене была нарисована пурпурная галея, команду которой составляли женщины — нагие, но в высоких морских сапогах. В углу похрапывал тирошийский матрос с пышной алой бородой. Пожилая грудастая женщина играла в плашки с чернокожим уроженцем Летних островов в наряде из черных и красных перьев. Посреди комнаты восседал Дареон, держа на коленях девицу, одетую в его черный плащ.

— Смертоносный, — пьяным голосом продолжал певец, — познакомься с моей леди-женой. Женщины тают, как масло, когда я пою, и я тоже не устоял. — Он чмокнул девицу в нос. — Поцелуй Смертоносного, жена, он мой брат. — Девушка поднялась, и Сэм увидел, что под плащом на ней нет ничего. — Не вздумай соблазнить мою жену, Смертоносный, — засмеялся Дареон, — зато из ее сестричек можешь выбрать любую. Полагаю, что денег у меня хватит.

Денег, на которые ему полагалось купить еды — и дров, чтобы согреть мейстера Эйемона.

— Что ты наделал? Ты не вправе жениться. Ты, как и я, дал присягу. Тебе за это могут голову отрубить.

— Мы поженились только на одну ночь, Смертоносный. За это даже в Вестеросе головы не лишают. Ты разве сам не ходил в Кротовый городок поискать зарытых сокровищ?

— Нет, — покраснел Сэм. — Я никогда бы…

— А как же твоя одичалая? С ней-то ты точно переспал раз-другой. Столько ночей в лесу, под одним плащом… не верю я, что у вас ничего не было. Садись, Смертоносный. Выпей вина, возьми себе женщину.

Сэм не воспользовался его предложением.

— Ты обещал вернуться до сумерек. Принести вина и еды.

— Ты так и убил Иного? Запилил его до смерти? У меня на то жена есть. Не хочешь выпить за молодых, так убирайся.

— Пойдем со мной. Мейстер Эйемон очнулся, и ему не дают покоя драконы. Он толкует о кровавых звездах и тенях на снегу. Может, ему легче станет, если мы раздобудем какие-то сведения. Помоги мне.

— Только не в свадебную ночь. Завтра. — Дареон встал и повел новобрачную к лестнице.

Сэм встал у него на пути.

— Ты обещал, Дареон. Ты дал присягу, и это сделало тебя моим братом.

— В Вестеросе. По-твоему, это Вестерос?

— Мейстер Эйемон…