Буря мечей - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 99

— Я вижу, вы потеряли руку.

— Я ее не терял. Вот она, у меня на шее.

Русе Болтон сошел вниз, оборвал бечевку на шее Джейме и швырнул руку Хоуту.

— Уберите. Подобное зрелище оскорбляет взор.

— Я пошлю ее его лорду-отцу. Пушть выкладывает што тышяч жолотых драконов, не то мы вернем ему Шареубийшу по кускам. Мы будем купатьшя в жолоте, а потом швежем шира Джейме Карштарку и вожмем жаодно и девичу! — Бравые Ребята встретили его слова громким хохотом.

— Прекрасная мысль, — сказал Болтон тем же тоном, каким мог сказать своему сотрапезнику «прекрасное вино», — только лорд Карстарк не отдаст вам свою дочь. Король Робб лишил его головы за измену и смертоубийство. Что до лорда Тайвина, он сейчас в Королевской Гавани и останется там до нового года, чтобы отпраздновать свадьбу своего внука с дочерью Хайгардена.

— Вы хотели сказать «Винтерфелла», — поправила Бриенна. — Король Джоффри помолвлен с Сансой Старк.

— Уже нет. Все изменила битва на Черноводной. Лев соединился там с розой, чтобы разбить войско Станниса Баратеона и сжечь его флот.

«Я предупреждал тебя, Утсивок, — подумал Джейме, — и тебя тоже, козел. Когда ставишь против Ланнистеров, рискуешь не только кошельком».

— Что слышно о моей сестре? — спросил он.

— Она в добром здравии, как и ваш… племянник. — Болтон чуть-чуть помедлил перед этим словом, как бы говоря: знаю, какой он тебе племянник. — Ваш брат тоже жив, хотя и получил рану в бою. — Он поманил к себе сурового северянина в кожаном нагруднике. — Проводи сира Джейме к Квиберну. И развяжи эту женщину. — Тот перерезал веревку на запястьях Бриенны, и Болтон сказал: — Прошу извинить нас, миледи. В столь бурные времена трудно отличить друзей от врагов.

Бриенна потерла израненные веревкой руки.

— Милорд, эти люди хотели меня изнасиловать.

— Вот как? — Лорд Болтон устремил светлые глаза на Варго Хоута. — Я недоволен вами — и по этой причине, и из-за руки сира Джейме.

На каждого из Скоморохов во дворе приходилось пятеро северян и столько же латников дома Фреев. Козел, быть может, и не блистал умом, но считать немного умел и потому промолчал.

— Они забрали мой меч и доспехи… — продолжала Бриенна.

— Здесь вам доспехи не нужны, миледи. В Харренхолле вы под моей защитой. Амабель, отведи леди Бриенне подобающие покои, а ты, Уолтон, позаботься о сире Джейме. — Болтон, не дожидаясь ответа, повернулся и зашагал вверх по ступеням, покачивая своим плащом с меховой оторочкой. Джейме едва успел переглянуться с Бриенной, прежде чем их разлучили.

В комнатах мейстера под вороньей вышкой седой, с отеческими манерами человек по имени Квиберн так и ахнул, срезав повязку с культи Джейме.

— Неужто так худо? Я умру?

Квиберн нажал на рану пальцем и сморщил нос, когда выступил гной.

— Нет. Но еще несколько дней, и… — Он отрезал у Джейме рукав. — Загнивание распространилось. Видите, как мягко? Придется все это удалить, а надежнее всего было бы совсем отнять руку.

— Тогда умрете вы, — заверил Джейме. — Почистите культю и зашейте ее. Рискнем.

— Я мог бы отнять вам руку по локоть, а остальное оставить, — нахмурился Квиберн, — но.

— Если отрежете хоть кусочек, рубите уж сразу и другую руку, иначе я вас удушу.

Квиберн посмотрел ему в глаза, и то, что он увидел там, заставило его умолкнуть.

— Хорошо. Я срежу только загнившие ткани. Попытаюсь остановить гниение кипящим вином, а также припарками из крапивы, горчичного семени и хлебной плесени. Может быть, этого будет достаточно. Вам решать. Выпьете макового молока и…

— Нет. — Джейме не мог позволить, чтобы его усыпили. Проснешься и увидишь, что тебе оттяпали руку по плечо.

— Но это же больно, — опешил Квиберн.

— Значит, буду кричать.

— Очень больно.

— Я буду кричать громко.

— Ну а вина вы хотя бы выпьете?

— Спросите еще, молится ли когда-нибудь верховный септон.

— Я не уверен, что он это делает. Сейчас принесу вина. Ложитесь — руку придется привязать.

Квиберн чистил культю острым ножом, а Джейме глотал крепкое вино, выливая половину на себя. Левая рука с трудом отыскивала рот, но это имело свою хорошую сторону: винный запах от мокрой бороды заглушал смрад гноя.

Но когда пришло время резать больную плоть, даже вино перестало помогать. Джейме кричал и молотил по столу здоровым кулаком. Его крик стал еще громче, когда Квиберн залил обрубок кипящим вином, и Джейме, несмотря на свои намерения и страхи, лишился сознания. Когда он пришел в себя, мейстер зашивал ему руку жильной нитью.

— Я оставил лоскут кожи вокруг запястья.

— Вижу, вам это не впервой, — пробормотал Джейме. Во рту чувствовался вкус крови — он прикусил себе язык.

— Для того, кто служит Варго Хоуту, обрубки не новость. Он оставляет их повсюду.

Квиберн со своей тихой речью и добрыми карими глазами совсем не походил на злодея, и Джейме спросил:

— Как может мейстер состоять в шайке Бравых Ребят?

— Цитадель отобрала у меня цепь, — сказал Квиберн и спрятал иглу. — Раной над глазом тоже надо заняться. Она сильно воспалена.

Джейме закрыл глаза, предоставив вину и Квиберну делать свое дело.

— Расскажите мне о битве. — Квиберн как хранитель харренхоллских воронов все новости должен был узнавать первым.

— Лорд Станнис оказался между вашим отцом и огненной стеной. Говорят, будто Бес поджег саму реку.

Джейме представил себе, как зеленое пламя взвивается выше самых высоких башен, как кричат на улицах горящие люди. Когда-то это снилось ему во сне. Забавно — жаль, что эту шутку некому оценить.

— Откройте глаз. — Квиберн теплой водой смыл засохшую кровь. Веко опухло, но Джейме сумел приоткрыть его наполовину. Над ним плавало лицо Квиберна. — Как это вас угораздило?

— Подарок женщины.

— Вы слишком рьяно ухаживали за ней, милорд?

— Эта женщина больше меня и безобразнее вас. Займитесь заодно и ею — я ткнул ее в ногу, когда мы дрались, и она прихрамывает.

— Я позову ее к себе. Кто она вам?

— Моя защитница. — И Джейме засмеялся, несмотря на боль.

— Я дам вам травы — будете пить их с вином от лихорадки. Приходите завтра, и я поставлю вам на веко пиявку, чтобы вытянуть дурную кровь.

— Пиявку? Чудесно.

— Лорд Болтон — большой ценитель пиявок.

— Еще бы.

ТИРИОН

За Королевскими воротами не осталось ничего, кроме грязи, пепла и обгоревших костей, но одни люди уже селились в тени городских стен, а другие торговали рыбой из корзин и бочонков. Тирион, проезжая, чувствовал на себе их взгляды, холодные и недобрые. Впрочем, заговорить с ним или загородить ему дорогу никто не осмеливался: рядом ехал Бронн в черной намасленной кольчуге. Будь он один, они, наверно, стащили бы его с коня и разможжили голову булыжником, как Престону Гринфилду.

— Возвращаются быстрее, чем крысы, — посетовал Тирион. — Мы пожгли их норы, а им хоть бы что.

— Дай мне пару дюжин золотых плащей, и я их всех перебью. Мертвые уж точно не вернутся.

— Так-то так, но их место займут другие. Пусть живут… но если они опять начнут лепить свои хибары к стене, ломай их немедленно. Война еще не закончена, что бы там ни думали эти дураки. — Впереди показались Грязные ворота. — На сегодня я достаточно насмотрелся. Вернемся завтра вместе с цеховыми мастерами и послушаем, что скажут они. — Тирион вздохнул. Ну что ж — жег он, ему и восстанавливать, это только справедливо.

Это дело, собственно, поручили его дяде, но солидный, надежный, неутомимый сир Киван Ланнистер стал другим человеком, когда из Риверрана прилетел ворон с известием об убийстве его сына. Близнец Виллема Мартин тоже находился в плену у Робба Старка, а их старший брат Лансель все еще лежал в постели, и его рана не желала заживать. Сира Кивана, у которого один сын погиб, а двум другим грозила смертельная опасность, одолевали горе и страх. Лорд Тайвин всегда полагался на своего брата, но теперь и ему не осталось ничего иного, как снова обратиться к своему сыну-карлику.