Буря мечей - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 139

Лим разбудил спящего под шкурами Тома и привел зевающего певца к костру вместе с арфой.

— Ту же, что прежде? — спросил Том.

— Да. Песню моей Дженни. А разве есть другие?

Он запел, а карлица стала раскачиваться взад-вперед, повторяя про себя слова и плача. Торос крепко взял Арью за руку и увел ее, сказав:

— Пусть насладиться своей песней в мире. Это все, что у нее осталось.

У Арьи и в мыслях не было сделать старой карлице что-то дурное.

— Что это она сказала про Близнецы? Моя мать в Риверране, разве нет?

— Во всяком случае, была. — Торос задумчиво потер подбородок. — Старуха упомянула о свадьбе. Ладно, там увидим. Лорд Берик найдет ее, где бы она ни была.

Вскоре после этого небеса разверзлись. Сверкнула молния, прокатился гром и хлынул проливной дождь. Карлица исчезла столь же внезапно, как и появилась, а разбойники принялись строить шалаши из веток.

Дождь лил всю ночь, и утром Нед, Лим и Уотти-Мельник встали простуженные. Уотти не удержал в себе завтрак, Неда бил озноб, и кожа у него стала липкая и горячая. Нотч сказал лорду Берику, что в половине дня езды к северу есть заброшенная деревня, где они найдут лучшее укрытие, чтобы переждать непогоду. Поэтому все снова расселись по коням и поехали вниз с холма.

Дождь шел не переставая. Они ехали через леса, поля и переправлялись через раздувшиеся ручьи, где бурная вода доходила лошадям до брюха. Арья подняла капюшон плаща и съежилась. Она промокла и вся дрожала, но решила не поддаваться простуде. Мадж и Меррит скоро раскашлялись не хуже Уотти, а бедный Нед становился несчастнее с каждой милей.

— Когда я надеваю шлем, дождь лупит по нему, и у меня от этого голова болит, — жаловался он. — А если его снять, волосы липнут к лицу и лезут в рот.

— Если волосы тебе так докучают, возьми нож и побрей свою дурную башку, — посоветовал ему Джендри.

Арья заметила, что он не любит Неда. Сама она находила оруженосца немного робким, но добрым мальчуганом, и он пришелся ей по душе. Она всегда слышала, что дорнийцы малы ростом, что они смуглые, черноволосые и черноглазые, но у Неда глаза большие и густо-синие, почти лиловые, а волосы светлые, скорее пепельные, чем медовые.

— Давно ты в оруженосцах у лорда Берика? — спросила она, чтобы отвлечь Неда от его страданий.

— Он взял меня в пажи, когда обручился с моей теткой. — Нед закашлялся. — Тогда мне было семь, а когда сравнялось десять, он сделал меня оруженосцем. Я однажды взял награду, наскакивая на кольца с копьем.

— Я копьем владеть не училась, но могла бы побить тебя на мечах. Ты уже убил кого-нибудь?

— Мне ведь только двенадцать, — опешил Нед.

«Я убила конюшонка, когда мне было восемь», — чуть не сказала Арья, но воздержалась.

— Но ведь ты бывал в битвах.

— Бывал, — без особой гордости подтвердил Нед. — У Скоморошьего брода. Когда лорд Берик упал в реку, я втащил его на берег и стал над ним с мечом, но сражаться мне не пришлось. Из него торчало сломанное копье, и нас никто не трогал. А когда мы построились заново, Зеленый Герген помог мне поднять милорда на коня.

После конюшонка в Королевской Гавани был часовой, которого Арья зарезала в Харренхолле, и люди сира Амори в той крепости у озера. Она не знала, считать ли Виза, Чизвика и тех, кто погиб из-за ласкиного супа, но ей вдруг стало очень грустно.

— Моего отца тоже звали Недом.

— Я знаю. Я видел его на турнире десницы. Хотел даже подойти и поговорить с ним, но не нашел, что сказать. — Неда трясло под его промокшим бледно-лиловым плащом. — А ты была на турнире? Твою сестру я видел. Сир Лорас Тирелл подарил ей розу.

— Она мне рассказывала. — Арье казалось, что это было очень давно. — А ее подружка Джейни Пуль влюбилась в твоего лорда Берика.

— Он дал обещание моей тетке. Но это было давно, — замялся Нед, — до того, как он…

До того, как он умер? Нед так и не договорил. Копыта их коней чмокали по грязи.

— Миледи, — сказал наконец Нед, — у тебя ведь есть побочный брат, Джон Сноу?

— Он на Стене, в Ночном Дозоре. — Может быть, ей следовало отправиться на Стену вместо Риверрана. Джона не ужаснуло бы, что она кого-то там убила и что волосы у нее нечесаные. — Джон похож на меня, хоть он и бастард. Он ерошил мне волосы и называл маленькой сестричкой. — По Джону Арья скучала больше всего, и ей от одного его имени стало грустно. — А ты его откуда знаешь?

— Он мой молочный брат.

— Брат? — Арья не поняла. — Ты же дорниец — как вы с Джоном можете быть братьями?

— Я сказал «молочный брат». Когда я родился, у моей леди-матери не было молока, и меня выкормила Велла.

— Велла? — растерялась Арья. — Кто такая Велла?

— Мать Джона Сноу. Он тебе разве не рассказывал? Она служила у нас много лет, еще до моего рождения.

— Джон не знал, кто его мать. Даже имени ее не знал. А это правда она? — спросила Арья, подозревая, что Нед над ней насмехается. — Если ты врешь, я дам тебе по носу.

— Его мать — Велла, моя кормилица, — торжественно подтвердил Нед. — Клянусь честью моего дома.

— Так ты знатного рода? — Глупый вопрос: конечно, знатного, раз он оруженосец. — Кто же ты?

— Миледи… — смутился Нед. — Я Эдрик Дейн… лорд Звездопада.

— Сплошные лорды да леди, — застонал позади Джендри. Арья сорвала с подвернувшейся ветки яблоко-дичок и запустила в него, целя в глупую бычью башку. — Ой! — Джендри схватился за глаз. — Больно. Разве леди кидаются яблоками?

— Смотря какие. — Арья уже раскаивалась, что подбила ему глаз. — Извините, милорд… я не знала.

— Это моя вина, миледи, — с изысканной вежливостью ответил Нед.

Стало быть, у Джона есть мать, которую зовут Велла. Надо запомнить и сказать ему, когда они снова увидятся. Назовет ли он ее опять «маленькой сестричкой»? Она ведь уже выросла — придется ему придумать что-то другое. Может быть, в Риверране она напишет Джону о том, что сказал ей Нед Дейн.

— Был еще Эртур Дейн, — вспомнила она. — Его называли Мечом Зари.

— Сир Эртур был младшим братом моего отца, а леди Эшара — моей тетей. Только я ее не застал. Она бросилась в море с Белокаменного Меча, когда меня еще на свете не было.

— Зачем она это сделала? — поразилась Арья.

Нед замялся — может быть, он боялся, что она и в него чем-нибудь бросит.

— А разве твой лорд-отец о ней ничего не рассказывал? О леди Эшаре Дейн из Звездопада?

— Нет. Он ее знал?

— Еще до того, как Роберт стал королем. Она встретилась с твоим отцом и его братьями в Харренхолле, в год ложной весны.

— А-а. — Арье это ни о чем не говорило. — Но зачем она все-таки бросилась в море?

— От несчастной любви.

Санса на этом месте вздохнула бы и уронила слезу, но Арье это показалось глупостью. Неду она, однако, этого не сказала — ведь речь шла о его родной тетке.

— А кого она любила?

— Может быть, мне не следует… — заколебался Нед.

— Говори давай!

— Тетя Аллирия говорит, что леди Эшара и твой отец влюбились друг в друга в Харренхолле.

— Неправда. Он любил мою леди-мать.

— Я уверен, что любил, миледи, но…

— Ее одну.

— А бастарда своего он, видимо, в капусте нашел, — ввернул сзади Джендри.

Арья пожалела, что у нее под рукой нет другого яблока.

— Мой отец был человек чести, — сердито выпалила она. — И мы, между прочим, не с тобой разговариваем. Отправляйся лучше в Каменную Септу и позвони в колокола той своей девицы.

Джендри пропустил совет мимо ушей.

— Твой отец своего хотя бы вырастил, не то что мой. Я даже имени его не знаю. Небось какой-нибудь забулдыга из тех, что мать приводила домой из кабака. Когда она злилась на меня, то говорила: «Будь твой отец тут, он бы шкуру с тебя спустил». Только всего я о нем и слышал. — Джендри плюнул. — Если б он сейчас здесь оказался, я бы сам с него шкуру спустил. Только он, поди, уже помер, и твой тоже помер, так какая разница, с кем он спал?

Арье, однако, была разница — она и сама не знала, почему. Нед попытался извиниться за то, что ее огорчил, но она, не слушая его, ударила лошадь каблуками и ускакала от них обоих. В нескольких ярдах впереди ехал Энги-Лучник, и она, поравнявшись с ним, спросила: