Битва королей - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 73

А в середине, рядом со своей молодой королевой, сидел смеющийся призрак в золотой короне.

Неудивительно, что лорды сбежались на его зов — он ведь вылитый Роберт. Такой же красивый, длинноногий и широкий в плечах, с теми же угольно-черными прямыми волосами, синими глазами и легкой улыбкой. Корона на лбу очень шла ему. Обруч мягкого золота состоял из искусно отлитых роз, а спереди возвышалась голова оленя из темно-зеленой яшмы, с золотыми глазами и рогами.

На зеленом бархатном камзоле короля тоже был вышит золотом коронованный олень — герб Баратеонов в цветах Хайгардена. Из Хайгардена происходила и юная дама, делившая высокое сиденье с королем, — Маргери, дочь лорда Мейса Тирелла. Их брак послужил раствором, скрепившим великий южный союз. Ренли двадцать один год, королева не старше Робба и очень хороша, с мягкими глазами лани и грудой каштановых локонов, ниспадающих на плечи, с робкой и милой улыбкой.

На поле еще один боец не выдержал натиска рыцаря в радужном плаще, и король закричал вместе с остальными:

— Лорас! Хайгарден! — А королева захлопала в ладоши.

Кейтилин обернулась посмотреть, чем кончится сражение. На поле осталось всего четверо, и не было сомнений в том, кому отдают предпочтение король и его народ. Она ни разу не встречалась с сиром Лорасом Тиреллом, но Рыцарь Цветов прославился даже на их далеком севере. Сир Лорас, на высоком скакуне в серебряной кольчуге, сражался длинным топором, и шлем его украшал гребень из золотых роз.

Два других рыцаря, объединившись, напали на воина в синей броне. Они набросились на него с двух сторон, но синий рыцарь, круто натянув поводья, ударил одного в лицо своим расщепленным щитом, а его вороной скакун лягнул кованым копытом другого. Один противник тут же вылетел из седла, другой зашатался. Синий рыцарь бросил на землю сломанный щит, освободив левую руку, и тут на него налетел Рыцарь Цветов. Тяжесть доспехов почти не влияла на грацию и проворство сира Лораса, радужный плащ развевался за плечами.

Белый конь и черный закружились, как влюбленная пара в танце на празднике урожая, но здесь обменивались не поцелуями, а ударами. Сверкнул топор, свистнула булава. И то, и другое оружие, хоть и затупленное, производило ужасный лязг. Синему рыцарю, оставшемуся без щита, приходилось несладко. Сир Лорас осыпал ударами его голову и плечи под рев толпы, кричащей «Хайгарден!». Тот отбивался булавой, но сир Лорас каждый раз подставлял под удары свой побитый зеленый щит с тремя золотыми розами. Топор, зацепив руку синего рыцаря, выбил из нее булаву, и толпа взвыла, как зверь во время гона. Рыцарь Цветов поднял топор для последнего удара.

Синий рыцарь ринулся вперед. Кони сшиблись, топор врезался в поцарапанный синий панцирь… но рыцарь из дома Тартов зажал рукоять своими стальными пальцами и вырвал топор из руки сира Лораса. Оба всадника сцепились и начали падать. Кони разомкнулись, и рыцари с грохотом рухнули наземь. Сир Лорас оказался внизу, а синий рыцарь, достав длинный кинжал, открыл ему забрало. За ревом толпы Кейтилин не слышала, что сказал сир Лорас, но видела, как разбитые губы сложились в слово: «Сдаюсь».

Синий рыцарь нетвердо поднялся на ноги и поднял кинжал, повернувшись к Ренли, — это был салют победителя своему королю. Оруженосец выбежал на поле, чтобы помочь побежденному рыцарю. С него сняли шлем, и Кейтилин подивилась его молодости — он был всего на пару лет старше Робба. Вероятно, красотой он не уступал сестре, но распухшие губы, расплывающийся взгляд и спутанные, испачканные кровью волосы мешали убедиться в этом.

— Приблизьтесь, — сказал король Ренли победителю. Тот заковылял к галерее. Вблизи великолепные синие доспехи имели далеко не блестящий вид. Повсюду виднелись вмятины от палицы и боевого топора, царапины от меча, эмаль на шлеме и панцире во многих местах облупилась, плащ превратился в лохмотья. Человек внутри этой железной скорлупы, судя по его походке, пострадал не меньше. Немногие голоса кричали ему «Тарт!» и почему-то «Красотка! Красотка!», но большинство молчало. Синий рыцарь преклонил колени перед королем.

— Ваше величество, — глухо произнес он из-под шлема.

— Вы действительно таковы, как говорил ваш лорд-отец, — громко, так что слышали все, сказал Ренли. — Я видел пару раз, как сира Лораса выбивали из седла… но таким манером никогда.

— Так не спешивают, — проворчал какой-то пьяный лучник с розой Тиреллов на кафтане. — Это подлый прием — стаскивать человека с седла.

Толпа стала потихоньку расходиться.

— Сир Колин, — сказала Кейтилин, — кто этот человек и почему его так не любят?

— Потому что это не он, а она. Это Бриенна Тарт, миледи, дочь лорда Сельвина Вечерней Звезды.

— Дочь?! — ужаснулась Кейтилин.

— Ее называют Бриенна Красотка, но не в лицо, иначе за такие слова можно крепко поплатиться.

Король Ренли провозгласил Бриенну Тарт победителем большого турнирного сражения у Горького Моста, последней оставшейся в седле из ста шестнадцати рыцарей.

— Как победитель можете просить у меня чего пожелаете. И если это будет в моей власти, я вашу просьбу исполню.

— Ваше величество, я прошу о чести быть принятой в вашу Радужную Гвардию. Хочу быть одной из семерых ваших рыцарей, сопровождать вас конной и пешей и хранить от всякого вреда.

— Пусть будет так, — сказал король. — Встаньте и снимите ваш шлем.

Она повиновалась, и Кейтилин поняла, что имел в виду сир Колин.

Красоткой ее назвали в насмешку. Волосы под шлемом были как охапка грязной соломы, а лицо… у нее большие голубые глаза, настоящие девичьи глаза, доверчивые и невинные, но остальное… черты крупны и грубы, кривые зубы торчат из здоровенного рта, губы такие толстые, что кажутся опухшими. Лоб и щеки в сплошных веснушках, нос явно был сломан, и не раз. Сердце Кейтилин наполнилось жалостью. Есть ли в мире создание более несчастное, чем некрасивая женщина?

Но Бриенна Тарт, когда Ренли снял с нее изорванный плащ и накинул ей на плечи радужный, отнюдь не казалась несчастной. Улыбка озарила ее лицо, и она сказала голосом звучным и гордым:

— Моя жизнь принадлежит вам, ваше величество. Отныне и впредь я ваш щит — клянусь в этом старыми богами и новыми. — Кейтилин больно было видеть, как она смотрит на короля — притом смотрела Бриенна сверху вниз, будучи выше его на целую ладонь, хотя Ренли был ростом со своего покойного брата.

— Ваше величество! — сказал сир Колин Гринпул, подойдя к галерее. — Смиренно прошу вашего внимания. — Он преклонил колено. — Имею честь представить вам леди Кейтилин Старк, посланную к нам своим сыном Роббом, лордом Винтерфелла.

— Лордом Винтерфелла и Королем Севера, сир, — поправила Кейтилин, спешившись и став рядом с сиром Колином.

— Леди Кейтилин? — удивленно произнес Ренли. — Вот нежданная радость. Маргери, дорогая, это леди Кейтилин Старк из Винтерфелла.

— Мы рады видеть вас здесь, леди Старк, — с ласковой учтивостью сказала королева. — Я сожалею о вашей потере.

— Вы очень добры, — сказала Кейтилин.

— Клянусь, миледи, я заставлю Ланнистеров ответить за убийство вашего мужа, — объявил король. — Когда я возьму Королевскую Гавань, я пришлю вам голову Серсеи.

«Разве это вернет мне Неда?» — подумала она.

— Мне довольно будет знать, что правосудие свершилось, милорд.

— «Ваше величество», — резко поправила ее Бриенна Синяя. — И когда вы говорите с королем, полагается преклонять колени.

— Разница между «милордом» и «величеством» не так уж велика, миледи, — ответила Кейтилин. — Лорд Ренли носит корону, но и мой сын тоже. Мы можем сколько угодно стоять здесь в грязи и спорить о почестях и титулах, но мне думается, есть более важные дела, которые нам следует обсудить.

Кое-кто из лордов Ренли набычился, услышав это, но король только рассмеялся.

— Хорошо сказано, миледи. О величествах будем толковать после окончания войны. Скажите, когда ваш сын располагает выступить на Харренхолл?

Кейтилин не собиралась раскрывать планы Робба, не выяснив сначала, друг им этот король или враг.