Золушки - Ульсон Кристина - Страница 65

Петер раздраженно покачал головой: надо рассчитывать свои силы, трезво оценивать вероятность того или иного варианта развития событий и исходить из наиболее реальных. Петер вычеркнул из списка версий наименее вероятные. «Молодец, что выбрал приоритеты!» — наверняка сказала бы Фредрика.

Попрошу Алекса, пусть поручит разработку побочных, но достаточно важных линий кому-нибудь из коллег, решил Петер и разложил перед собой получившиеся списки. Слишком много мужчин и слишком маленькие сроки. Если исходить из уже наработанного следственной группой, то есть:

1) что убийца по какой-то причине не проявлял активности в период между потерей контроля над Норой и встречей с Еленой;

2) что, вероятно, его данные есть в их базе, возможно, его осудили за столь тяжелое преступление, что все годы, прошедшие после расставания с Норой, он просто-напросто просидел в тюрьме;

3) что, по-видимому, он совсем ненормальный;

4) что, возможно, он пользуется услугами проституток, —

то список должен сильно сократиться. Но как же отсеять лишнюю информацию?

Петер лихорадочно барабанил по клавишам. Черт бы побрал эти дурацкие базы данных!

Первый список, который он уже отработал, был составлен с посторонней помощью. Но сейчас посторонняя помощь, то есть Эллен, уже ушла домой и вернется только завтра. Наверное, и ему пора домой, поспать, отдохнуть после долгого рабочего дня.

При мысли о возвращении домой Петеру сразу стало как-то муторно: да и чему тут радоваться, когда дома тебя ждет полуразвалившийся брак и закрывать на это глаза уже не получается? Он скучал по детям. Но в то же время ему ужасно надоела их мать.

— Что же делать? — прошептал Петер. — Что же мне делать, черт возьми?!

Пиа Норд с той самой ночи больше не проявлялась, и слава богу: Петеру было ужасно стыдно за то, как он повел себя утром. Он с ужасом подумал, что с тех пор прошло всего несколько дней, а по ощущениям — несколько лет.

Петер взглянул на свои аккуратные записи, вновь и вновь перечитывая написанное.

Он достал из шкафчика график перемещений Габриэля Себастиансона в день похищения дочери, которую они набросали вместе с Фредрикой, потом открыл ящик стола, взял чистый лист бумаги и принялся рисовать новый график.

Все происходит слишком быстро, думал он, ведя карандашом вдоль временной оси: нас слишком мало, слишком много вещей одновременно надо удерживать в голове, поэтому мы все время упускаем из виду какие-то мелочи.

Родители Магдалены Грегерсдоттер продали дом в Бромме около пятнадцати лет назад. Убийство Натали связано с родительским домом Магдалены, значит, убийца каким-то образом пересекался с ней еще до продажи дома.

Выходит, сначала убийца находился в Стокгольме, каким-то образом ему стало известно о существовании Магдалены — видимо, в тот момент, когда она совершила то самое «преступление», за которое он так жестоко наказал ее впоследствии. Затем он, временно или насовсем, переехал в Умео и жил там довольно долго, успев познакомиться и с Сарой Себастиансон, и с покойной ныне Норой из Йончёпинга.

Секунду поколебавшись, Петер решил добавить еще один критерий для отсева материала. Разыскиваемый, вероятно, сидел в тюрьме за преступление, совершенное в Умео или окрестностях.

Петер внимательно просмотрел получившийся список и добавил еще один пункт: возможно, эти семь лет мужчина провел не в тюрьме, а в психиатрической больнице — его могли приговорить к принудительному лечению.

В дверь постучали.

— Загляни, пожалуйста, ненадолго в «Логово», прежде чем уходить домой. Хорошо? — спросил Алекс.

— Конечно, — ответил Петер, отправляя Эллен по почте критерии запроса.

Пусть займется этим завтра.

— Аборт?! — поразился Петер.

— Именно, — подтвердила Фредрика.

— Магдалена Грегерсдоттер тоже делала аборт? — тут же спросил он. — Помните, психолог говорил, что, вероятнее всего, женщины совершили одно и то же «преступление»…

— Помню-помню, — закивала Фредрика, — но я еще не успела поговорить с Магдаленой, займусь этим завтра утром!

— А вдруг он — врач, который делал им аборт? — предположил Петер.

— Давайте не будем забегать вперед, — предостерег его Алекс. — Сначала надо узнать, действительно ли Магдалена делала аборт. Если это так, то надо понять, почему он подкинул тело ребенка в ванную в доме ее родителей, а не в клинику, где ее оперировали.

— Кстати, когда-то женщины делали аборты в домашних условиях, — начал было Петер, но Фредрика с Алексом многозначительно посмотрели на него, и он тут же замолчал.

— Для начала, — веско заметил Алекс, — нужно понять, почему мы не узнали об этом раньше.

— Потому что формулировали проблему, как вы теперь, — без обиняков ответила Фредрика.

Петер с Алексом недоуменно посмотрели на нее.

— «Почему мы не узнали об этом раньше»? — повторила она. — То есть «не узнали». А следовало бы — «не выяснили». Если бы мы с самого начала сами добывали нужную информацию — например, задавая верные вопросы, — то не так сильно зависели бы от того, что нам расскажут, а что решат утаить.

Алекс и Петер с улыбкой переглянулись.

— Или вы со мной не согласны? — смутилась Фредрика.

Впервые за последние дни Алекс громко рассмеялся и сквозь смех произнес:

— Нет-нет, ты дело говоришь!

Фредрика зарделась от неожиданной похвалы.

— Сара не хотела рассказывать нам об аборте, — продолжал Алекс, — ну и, конечно, все мы полагали, что если она имеет какое-то отношение не просто к городу Умео, а к самой клинике, то сама нам об этом скажет, — размышлял вслух Алекс. — Однако мы просчитались: надо было выжать из нее все, что можно, гораздо раньше, несмотря на всю сложность ситуации… Продолжим завтра, — подытожил Алекс, собирая бумаги. — Время позднее, мы с вами сегодня серьезно продвинулись. Очень серьезно!

— Вот поэтому-то домой и не хочется! — воскликнул Петер с ухмылкой.

— Понимаю, но нам всем нужно отдохнуть, — не терпящим возражений тоном заявил Алекс. — Увидимся утром! Я всех предупредил, что воскресенье предстоит провести на работе — отдохнем как-нибудь в другой раз…

Фредрика посмотрела в окно на пасмурное, тоскливое серое небо и сухо заметила:

— Дождемся лета, тогда и отпуск возьмем.

Последний день

В воскресенье первой на работу пришла Эллен Линд — она всегда приходила и уходила раньше всех, так удобнее.

Она включила компьютер и, пока тот загружался, написала CMC дочке. Накануне Эллен сто раз спросила у детей, смогут ли они побыть дома одни, без няни. Дети в один голос заверили ее, что все в порядке.

Сначала Эллен открыла письмо от Петера. Господи, да о чем он вообще думал, когда составлял критерии поиска?! Он вообще представляет себе, как выглядят полицейские базы данных?! Или думает, что у нас тут все как в американском детективном сериале?!

Тем не менее Эллен решила попробовать. Она набрала телефон контактного лица в Государственном управлении полиции. Ей ответил крайне нелюбезный женский голос:

— Совсем с ума посходили! Еще и в воскресенье работать заставляют!

Эллен промолчала. Обстоятельства ведь экстраординарные! А ее саму это дело, несмотря на все кошмарные события, по-настоящему увлекло.

Куда менее интересным и более неприятным представлялся ей тот факт, что Карл с их последней встречи так и не объявился. Перед сном она положила мобильный рядом с кроватью и не стала отключать его, надеясь, что Карл напишет ей хоть пару слов. У Эллен не было никаких оснований сомневаться в том, что он ее любит, — вероятнее всего, у него просто что-то случилось. Если он не позвонит до вечера, придется начать обзванивать больницы…

И все-таки…

Все-таки что-то тут не так! Эллен ощущала смутное, едва уловимое беспокойство, которое не проходило, как она ни пыталась его стряхнуть.

Женщине не сиделось на месте, поэтому она пошла забрать поступившие за ночь факсы — Фредрике прислали целую стопку документов из Университетской больницы Умео. Перелистывая бумаги, Эллен нахмурилась — это оказалась медицинская карточка пациентки по имени Сара Лагерос. Карточку сопровождала короткая приписка: «Карточка пересылается с устного согласия, данного по телефону Сарой Себастиансон. С уважением, Соня Лундин».