Ветер и искры. Тетралогия - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 299

– Вот так, собака.

Он сел с ней рядом, прижавшись теплым боком. И вместе с Проклятой стал дожидаться утра.

Глава 19

– Ну что за жизнь? – разочарованно спросил у меня Квакушка. – Уже и повоевать не дают!

– Навоюешься еще, – посулил ему Трехглазый, нюхая пахнущую канифолью тетиву. – Я лично умирать не спешу.

– Мне вчера какой-то умник пытался всучить амулет от магии некромантов.

– И что ты ему ответил?

– Послал в задницу.

– Правильное решение, – сурово сказал Трехглазый. – Я бы еще и морду этому козлу набил, чтобы народ не надувал. Будь у нас такие амулеты, думаешь, мы бы здесь оказались?

– Ага, – опечалился Квакушка. – Жаль, что никаких средств от их мерзкой магии нету.

– Отчего же нету? Есть. Драпать со всех ног, чтобы пятки сверкали.

– Заткнулись, – негромко сказал я. – Услышат рыцари – враз вздернут.

– Тут деревьев нет, – вяло отмахнулся Трехглазый. – Не на чем вешать. Да и не призываю я к дезертирству.

– Поэтому помолчи. Лучше сходи проверь обозы со стрелами. Еще раз скажи раздающим, что они должны делать.

– Я уже ходил. Говорил.

– Сходи еще раз!

Он, ворча, поплелся вверх по склону, где рядом с катапультами и баллистами стояли возы.

– Как у тебя, Серый? – окликнул меня Олот.

– Все в порядке. Стрелки готовы.

Седовласый ветеран кивнул, топая вдоль шеренги сидящих на земле людей.

Квакушка продолжил ворчать:

– По мне, так сюда Ходящих надо б еще хоть десяток.

– Было бы неплохо, – процедил я, представив, что с ними устроила бы Тиф.

Со вчерашнего вечера я ее не видел. Она ложилась спать недалеко от наших позиций, в соседнем лагере, а сейчас Убийца Сориты исчезла. Я уже начал волноваться, что она смылась или, того хуже – переметнулась на другую сторону. С каждой минкой моя тревога росла, а настроение портилось.

– А так всего трое… – разочарованно тянул Квакушка. – Да и то двое из них – Огоньки. Как долго они продержатся против Проклятой?

– Чахотка мертв. Не вижу причин, почему бы не сдохнуть и Митифе.

Рассвело три с лишним нара назад, над землей висел сизый туман, который туманом не был. Впрочем, и дымом назвать эту субстанцию я бы не решился. Какое-то странное дыхание Брагун-Зана, просочившееся из многочисленных трещин в земле и повисшее между нами и армией Кори.

Первые линии наших войск подходили к этой завесе едва ли не вплотную. Мы же, находясь чуть выше по склону, видели лежащую внизу дымку, так похожую на грозовые облака, если на них смотреть с горных вершин.

Плохая видимость мешала битве, и командиры Митифы выжидали, не решаясь отправлять свои войска вперед. Утром йе-арре сказали, что набаторцев не сорок тысяч, а всего лишь тридцать, хотя, если честно, нам было без разницы. На стороне врага все равно было двукратное преимущество в живой силе и тьма знает какое – в магии.

Набаторской армии пришлось разделиться на несколько частей, лагери заняли всю северную часть долины Мертвого пепла, а за холмами остались обозы и арьергард.

– Пиявка, – позвал я отрядного лекаря.

– Все готово, – тут же отозвался он. – Правда, с перевязочным материалом погано.

– Говорят, там около сотни Сжегших душу. Нас постараются выбить в первую очередь.

– Из Бездны у них стрелы, – Пиявка сплюнул, – наконечники не вытащишь.

– Поэтому я тебе и говорю – подготовься хорошенько. Резать сегодня будешь много.

– Мне бы помощников, – тоскливо протянул он. – Один, боюсь, не справлюсь. Кто будет раненых таскать и держать?

– Обратись к Квелло, – посоветовал я. – Пусть выделит людей. Из своих не могу: каждый лук на счету.

Пиявка отправился искать командира мечников, которые прикрывали моих стрелков.

Квакушка тем временем сходил за кипятком и вернулся с двумя кружками. Одну дал мне. Я сидел, обжигая пальцы о горячий металл, и осторожными глотками пил воду. Ее вкус отдавал пеплом, но я мало обращал внимания на это. Главное, что становилось немного теплее.

Йе-арре рыжими точками нарезали круги в облачном небе, паря над долиной на безопасной высоте, недоступной стрелам Сжегших душу. Летуны были нашими лучшими разведчиками, но сейчас от них мало толку – сизая мерзость скрывала от их взоров поле предстоящей бойни.

Сквозь облака проникал тусклый багровый свет. Комета стала почти такой же яркой, как солнце.

– Если так пойдет и дальше, то она точно рухнет на наши головы, – сказал Квакушка, проследив за моим взглядом. – Эта штука к нам близко, как никогда раньше.

Я вспомнил свой сон, яблоневый сад, тихий вечерний город и удар кометы, а затем пламя, поглотившее весь мир:

– Возможно, уже сегодня тебе не надо будет волноваться об этом.

Он ворчливо согласился с моими словами. Я допил воду, отдал Квакушке кружку и пошел вдоль линии укреплений, разговаривая с солдатами. Все держались молодцами и собирались дорого отдать свои жизни. Я с каким-то странным удивлением понял, что они, как и я, совершенно не боятся будущего. Возможно, потому, что у нас его почти не было…

Кто-то предложил мне поесть, но я отказался. Сизый туман начал медленно и неохотно редеть. На левом фланге, находящемся перед озером с ядовитой водой, возникла какая-то возня, но все довольно быстро стихло. Мы, как ни вглядывались, не могли понять, что там произошло. Гонцы, которых отправил командир нашего крыла, пока не вернулись, и людям приходилось лишь гадать о случившемся.

Я пытался поговорить с Лаэн, чтобы в последний раз убедиться, поступаю ли правильно, рискуя ее жизнью, но совершенно не ощущал присутствия моего солнца, и никто не мог развеять моих сомнений.

У меня почти не было времени подумать о том, что сказала Тиф.

Лаэн – Гинора? Гинора – Лаэн? При здравом размышлении, когда схлынула волна удивления, я понял, что мне это все равно. Я люблю свою женщину, и неважно, кто она или кем была раньше.

Повернув голову, я вдруг увидел идущую вдоль линии обороны Тиа. С души словно камень свалился, и напряжение, преследовавшее меня целое утро, наконец начало отпускать.

– Соскучился? – усмехнулась она, заметив меня и подходя ближе.

Вид у нее был собранный и сосредоточенный.

– Вроде того. Где ты пропадала?

– Была с самыми главными шишками. – Она скривилась. – Господа обсуждали последние приготовления перед боем. Мне досталась почетная обязанность – внимать.

– И как ты только на это согласилась, – с иронией отозвался я.

– Шен попросил об одолжении. Я решила, что ему нет смысла нервничать перед боем, и провела пару «чудесных» наров с закованными в железо тупицами. Могу заключить, что наши жизни в надежных руках.

– Ты, как всегда, полна яда.

– О да. С радостью выплюну его в лицо Митифе. Как тебе моя личная охрана?

Чуть в отдалении от нее стоял десяток тертых жизнью ребят в серьезных доспехах.

– Не думаю, что они тебе так уж нужны.

– Я тоже. Но мое сердце дрогнуло и не выдержало, когда мне предложили такую заботу. Умереть, спасая мою жизнь… Как это благородно!

Она необычайно много паясничала, что для нее вообще-то было не слишком свойственно, и я понял – Проклятая страшно нервничает перед боем. Я сказал ей об этом, но она лишь раздраженно сморщилась:

– Не за себя волнуюсь. За Целителя. Он еще слишком неопытен для таких дел. Да и Рона недалеко от него ушла. Я немного жалею, что не покинула это поле боя и их с собой не прихватила. Теперь придется рисковать их жизнями.

– Что же тебя остановило? – Я посмотрел на носки своих сапог. – Почему не отправилась?

– Из-за ненависти, – серьезно ответила Тиф. – К сожалению, она сильнее осторожности и благоразумия.

– Ты слышала поговорку Скульптора?

– О второй могиле для себя? Конечно. Но из-за глупой присказки я не буду отступать. Точнее, не могу себе позволить такой роскоши.

Ее карие, с золотистыми искорками глаза сверкнули.

– А что тебя сдерживало раньше? У тебя было полно возможностей прищучить Корь.