Ветер и искры. Тетралогия - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 295

Она поджала губы:

– С твоей женой случилось то же, что и со мной. С тем лишь отличием, что она не спешит забивать тебя в самый дальний угол и жить сама.

– Наверное, она просто лучше, чем ты, – ровно ответил я и, достав «Гаситель Дара», стал вычищать им грязь из-под ногтей.

– Несколько последних дней я внимательно к тебе приглядывалась. – Тиа словно и не заметила моих слов. – «Искра» едва ощутима, но я ее вижу. Поверь, этот Дар я ни с каким другим не перепутаю. Он хорошо знаком мне, я не забуду его до конца своих дней.

Ее глаза сверкнули ненавистью, но Тиф тут же справилась с собой и продолжила как ни в чем не бывало:

– Не силься ее позвать. Это совершенно бесполезное занятие. Тебе никто не ответит.

– Откуда ты знаешь? – буркнул я, так как все мои призывы действительно оставались без ответа.

– Если не брать власть над телом и не использовать его, то ты очень ограничен в силах и средствах. Можно сказать, что не живешь и даже не существуешь. Находишься в подвешенном состоянии где-то там. В серой хмари, между сном, явью и смертью. Крайне неуютное место, на мой взгляд. Выныривание оттуда в реальность стоит зверских сил. А уж если использовать «искру», то потом и вовсе можно пропасть на несколько месяцев, а то и лет. Интересно, как это произошло? Почему она осталась жива? Лишилась тела, но не своей сути. И почему оказалась в твоем разуме?

– Благодаря чему ты залезла в тело Порка, а не отправилась в Бездну, в которой тебе самое место? – В данный момент меня не интересовали все эти «почему». Я был вполне удовлетворен тем, что Лаэн вновь у меня есть. А каким способом это произошло – мне все равно.

– Благодаря желанию жить, небольшому личному опыту и присутствию Целителя. Точнее, его магии. Судя по всему, в вашем случае второе и третье явно отсутствовало. К тому же, если ты не знаешь, вместилище для духа должно соответствовать некоторым требованиям. Только умственно отсталый или человек, уже имевший опыт соприкосновения со светлой и темной «искрой», является подходящим сосудом. Во всех других случаях тело будет разрушено. Ты не слишком похож на придурка и не являешься магом, да еще и с обеими сторонами Дара. Но вместе с тем она явно вполне способна существовать в тебе. Хотя я могу только предполагать, что с тобой будет, если она начнет применять Дар.

Я хмыкнул и посмотрел на долину.

– Ты очень спокоен. Тебе нравится такая жизнь?

– А у тебя есть альтернатива?

– Я бы предложила тебе подумать над тем, чтобы найти подходящее тело и обрести настоящую жену, а не призрака, появляющегося раз в год, говорящего пару слов и от бессилия впадающего в спячку. Так что прояви инициативу. Думаю, в твоих интересах уговорить Шена вспомнить, как это делается.

– Снова-здорово! Ты печешься только о своих интересах, Проклятая.

– Именно, убийца. Именно. Но это не значит, что мне неинтересно побеседовать с твоей женушкой. Мальчишка – последний из Целителей. Пока больше никого с таким Даром не предвидится. Так что давно пора его расшевелить.

– Ну если сможешь – сообщи мне. Я с радостью воспользуюсь.

Убийца Сориты тихо рассмеялась:

– Ожидаю от тебя того же самого. Завтра нас ждет тяжелый день. Думаю, ты должен кое-что узнать.

– Слушаю.

Она поколебалась, и по ее лицу я понял, что Тиф уже жалеет, что затеяла этот разговор.

– Я считаю, ты должен знать правду о своей жене.

– Тебе известно то, что неизвестно мне? – Я приподнял бровь.

– Да. Я считаю, что Лаэн – это Гинора.

Я с недоумением посмотрел на нее:

– Я слышал, что выбросы Грох-нер-Тохха могут быть опасны для здоровья. Но не настолько же. Что за чушь ты городишь?

– Я говорю то, что думаю! Твоя жена – это Гинора. Знает об этом она или нет – другой вопрос. Возможно, дух Лисички живет в ней скрытно. Но иначе все случившееся объяснить никак нельзя.

– Подробнее, пожалуйста. – Я продолжал сохранять спокойствие, все еще не слишком веря в ее домыслы, но в голове уже прозвенел тревожный звоночек.

– Начнем с самого очевидного. Я уже говорила тебе об этом после того, как ты рассказал мне историю, как выжила Рыжик. Вся эта сказка про обучение юной девочки шита белыми нитками. – Она шмыгнула носом и натянула ворот свитера повыше. – Я объясняла тебе – Гинора никогда не могла обучать женщин. Это было ее особенностью. Поверь, я знаю, о чем говорю. Все ее попытки обучить девчонок заканчивались неудачей. Она дрессировала исключительно мужчин. К примеру, Ретара. А здесь – бац, и ученица.

– Все бывает впервые.

– Нет. Это особенность «искры», которую нельзя сломать. А вот если бы дух Гиноры был в Лаэн, то учение бы пошло как по маслу. И скорее всего так и случилось. Их плетения отличаются друг от друга минимально. К тому же ты извини, но даже с помощью «Солнечного круга» Лаэн не смогла бы справиться с двумя Проклятыми. А вот у Гиноры такое бы получилось.

Я вздрогнул, так как внезапно вспомнил слова, сказанные Лаской на болоте: «Мной кто-то управлял, подсовывал плетения, говорил, что следует делать. Я слышала голос учительницы…»

– Что? – тут же подалась вперед Тиф.

– Оставленные болота. Ты что-нибудь о них знаешь? О том городе, что остался в самом сердце непролазных топей?

– Ты о Харгусе? Был такой. Гинора стерла его в порошок, а затем пришла сюда, в Брагун-Зан, и навела здесь шороху. Зан-на-кун потеряла множество своих сестер. И возможно, лишилась бы всех, если бы Лисичке не пришлось спешно выдвигаться к Пряным озерам, чтобы усилить армию Лея. Так что ты вспомнил?

– Лаэн говорила со мной на болотах. В развалинах. Сказала, что помнит это место, хотя здесь никогда не бывала.

– Память Гиноры. Та малость, что от нее осталась, – кивнула Проклятая.

– Думаешь, Лаэн знала? – Голос у меня стал хриплым, и захотелось срочно смочить горло.

– Честно? – Она посмотрела на огромную комету, бесконечно летящую по небу. – Без понятия. Мне кажется, она могла быть не в курсе. Хотя, если знала, вряд ли бы тебе сказала. Такое откровение может напугать и более смелого человека, чем ты.

– Чему ты улыбаешься?

Она покачала головой, но затем все же ответила:

– Когда погиб Ретар, Гинора была единственной, кто меня поддержал. И позже я жалела, что она погибла. В Сахаль-Нефуле длинные ночи, есть время подумать, и я много раз спрашивала себя – почему она, а не я, к примеру? Ведь отвлечь врага мог бы кто угодно. А я тогда не слишком хотела жить. Знаешь, какой ответ приходил мне в голову? Я просто не подумала, что можно предложить свою кандидатуру.

– Ты жалеешь об этом?

– Сейчас? По прошествии пяти веков? Нет. Не жалею. Хотя мне все еще не хватает Лисички. Именно поэтому я и улыбаюсь, лучник. Кажется, она догадалась, как можно сохранить себя. Пускай даже и в таком виде. Раньше она жила в Лаэн. Теперь живет в тебе. – Проклятая наклонилась ко мне вплотную, заглянула в глаза. – Если у тебя будет возможность, передай ей привет.

Я отклонился в сторону:

– Если только ты действительно права. Заклинатель не нашел в Ласке никаких признаков одержимости.

– Не думаю, что это можно назвать одержимостью. – Она отодвинулась от меня. – Вряд ли это так, когда часть чужого сознания становится твоим. Когда ты и кто-то другой становятся единой, неразделимой личностью. Вряд ли даже Магистр Алых способен в этом разобраться. Ну а чему улыбаешься ты?

– Когда я вспоминал плетение, чтобы вылечить Рону, его окончание мне подсказал голос Лаэн. С недосыпу я подумал, что мне показалось, но теперь… это ведь она спасла Ходящую.

Повисло молчание.

Долина продолжала мерцать кострами, в небе летела багровая комета, озаряя горные склоны мрачным светом, недалеко от жерла Громкопоющей мигало синее пульсирующее пламя – вход в жилища нирит и дворец Пепельной девы.

– Почему ты осталась, Проклятая? Почему сражаешься против своих?

– Я давно уже не считаю их своими, Нэсс. К тому же это Митифа. А у нас с ней очень старые счеты. И я намереваюсь попытаться с этим разобраться.