Ветер и искры. Тетралогия - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 289

Она промолчала, а затем, завершая беседу о ниритах, глухо произнесла:

– Они поклоняются Грох-нер-Тохху как своей богине. Считают ее разумным существом. Они родились из нее, в нее и уходят, когда погибают. Ты ведь видел вершины.

– Похожие на женские лица? Да.

– Легенды нирит гласят, что Создатель ковал этот мир из тени. И ее лик навсегда отпечатался в камне.

– Но там три лица. Они совершенно разные. Кто тогда две другие?

– Не знаю. Про это я никогда не читала.

– А у нирит есть магия?

Пепел перестал падать, и дышать сразу же стало легче.

– В смысле умеют ли они плести? Нет. Плетения подвластны только людям и в какой-то степени Высокородным. Но у дочерей Пепельной девы есть то, что можно назвать магией. Правда, с большой натяжкой. Я никогда ее не видела, но, говорят, она весьма неплоха. Хотя и не ровня темной и светлой «искрам». Здесь Митифе опасаться нечего.

Она порылась в сумке, выудила оттуда сморщенное желтое яблоко, без труда разломила его на две половинки и одну, к моему огромному изумлению, протянула мне.

– Отравленное, что ли? – пошутил я, но угощение принял и даже сказал «спасибо».

– Когда я была совсем маленькой, в Радужной долине, в саду, за Колодцами доблести, росли именно такие яблоки. Я их очень любила. Тогда. Еще в той жизни… Что? У нашего рыцаря повышение?

Ее манера прыгать от темы к теме со стремительностью блохи меня частенько раздражала.

– Тебя это заедает?

– Не говори ерунды! – отмахнулась она. – Я просто беспокоюсь за его шкуру. Он до сих пор еще желанная добыча для моих товарок.

– Думаешь, они не отыскали кого-нибудь другого с серебристыми волосами?

– Возможно, отыскали. Но поостеречься стоит. Я верю, что, пока Колос стоит, им не взять Корунн. И мне это выгодно.

– Чем?

– Пока у них есть цель, про меня не вспоминают. Но в случае победы та же Аленари начнет искать и меня, и Шена. Если уже не ищет. Лепестки Пути стоят всей этой огромной страны.

Внезапно она вздрогнула и вскочила:

– Идем! Живо!

Ничего не говоря, Тиф бросилась вниз. Я крикнул Трехглазому, что он остается за главного, и, недоумевая, поспешил за Проклятой.

– Что, забери тебя Бездна, происходит?! – спросил я, нагнав ее.

– Я расставила метки на дороге, – сказала она на ходу. – Они чувствуют «искры». Одна только что сработала. Минку назад разрушена другая. К нам кто-то приближается!

– Кто?! Некроманты?!

– Хуже! Гораздо хуже! Ходящая.

Она без спросу схватила под уздцы чужих лошадей. Какой-то солдат возмутился, но узнал «Огонька» и больше не смел возражать нашему самоуправству.

Оказавшись в седлах, мы направились к ущелью, где высились обсидиановые колонны.

– И что ты намерена делать?

Проклятая мрачно посмотрела на меня, и я прочел ответ в ее глазах.

– Думаешь, я позволю тебе убить ее?!

– Полагаешь, будто сможешь меня остановить? – холодно поинтересовалась она. – Если считаешь, что да, то подумай, она представляет для Шена и Роны серьезную угрозу. Пока выпускница Башни рядом, никто из нас троих не рискнет пользоваться магией. Она почувствует «искру».

– Эта женщина спасет сотни солдат во время боя.

– Вот ведь нашелся защитничек! – презрительно скривилась Тиа. – Эта женщина может убить Шена или Рону. Как предателей и отступников. Этого я ей не позволю!

Прежде чем я успел возразить, она добила меня последним аргументом:

– И подумай вот о чем. Сколько жизней могут спасти три человека, которые не понаслышке знакомы с магией противника? С кем ты хочешь быть рядом, Нэсс, когда все начнется? С той, что в любой момент прихлопнет мальчика из-за того, что он осквернен тем, чего она не понимает, или со мной, способной противостоять Митифе и знающей всю ее подноготную?!

– Не понимаю, для чего тогда я тебе нужен.

– И вправду не нужен, – согласилась она. – Проваливай назад. От тебя здесь никакого проку. Только будешь мучиться совестью и меня доводить. Я надеялась, что у гийянов совесть отсутствует.

Я буркнул в ответ что-то нечленораздельное и остался.

Не знаю, что заставило меня так поступить. Наверное, я просто не чувствовал себя вправе повернуть назад.

Ущелье оставалось пустым. Солдаты уже давно собрались возле Грох-нер-Тохха.

С каждой минкой, что мы удалялись от Громкопоющей, мои нервы напрягались все больше. Я скакал сразу за Тиф и в какой-то момент начал подозревать ее во лжи. Возможно, никакой Ходящей здесь вовсе нет, и Проклятая просто заманивает меня в безлюдное место, чтобы убить. Рука сама собой упала на «Гаситель Дара», и я почувствовал, как Лаэн пошевелилась во «сне», ощутив мою тревогу.

На этот раз в ущелье дул ветер, и когда в третий раз за день начал сыпаться пепел, вокруг нас началась настоящая буря. Пришлось закутаться шарфом, спешиться и обмотать тряпкой лошадиную морду. То же самое сделала Дочь Ночи.

Мелкие серые крупинки, какая-то дрянная смесь песка и вулканического стекла, тяжелые и непередаваемо отвратительные, попали мне за воротник, враз до крови расцарапав кожу. На мое счастье, ни одна не угодила в глаза.

– Главное, чтобы не пошел дождь. – Тиф вскочила в седло. – Тогда эта дрянь превратится в камень.

– Разве это плохо?

– На песок у меня грандиозные планы в ближайшем будущем.

Я не стал спрашивать, о чем она талдычит.

Пепел перестал падать.

– Не снимай с рожи повязку, – тут же сказала мне Проклятая. – Ни к чему, чтобы запомнили наши лица.

– А будет кому запоминать? – тихо спросил я.

Она не успела ответить. Из-за поворота появились всадники на уставших, покрытых пеплом конях. Незнакомцев было шестеро. Прежде чем я хоть что-то сумел понять, на них с грохотом наступила огромная невидимая нога, в воздух взметнулась туча пепла, а моя лошадь чуть не сошла с ума от страха. Кобыла Проклятой, наоборот, кажется, впала в ступор, а Тиф швырнула в поднявшуюся пелену лиловым призрачным черепом. Он взорвался где-то внутри серого облака, осветив стены каньона и нас.

– Ты! – гаркнула мне Тиа. – За мной!

Но лезть вперед сломя голову я не спешил. Пепел тяжело оседал на землю, и я увидел на дороге глубокую вмятину, а в ней раздавленных в лепешку лошадей с людьми. От них остались раздробленные, странно-алые, словно покрытые блестящим лаком кости без всякого намека на плоть. Зрелище отчего-то показалось настолько омерзительным, что меня едва не стошнило, хотя за жизнь мне приходилось видеть и похлеще.

Воистину, Проклятым нет места на этой земле, раз они способны за пару ун проделать такое.

Ходящая, к моему удивлению, оказалась жива. Немолодая женщина сидела, прижавшись спиной к крупному камню. Одна нога у нее была вывернута под совершенно неестественным углом. Выставив обе руки вперед и скрестив их, она смотрела на Тиа. В ее темных глазах горела ненависть и отчаяние.

Казалось, обе противницы пытаются воткнуть друг в друга невидимый мне нож. То, что они боролись, не вызывало никаких сомнений. Вокруг их тел расползалось призрачное сияние. Я шагнул вперед, чтобы прекратить эту дикость. Даже с Ходящей можно попытаться договориться.

– Как ты объяснишь ее смерть? – мрачно спросил я, подыскивая адекватный аргумент, чтобы остановить убийство.

– Некромант вполне мог зайти столь далеко, чтобы напасть на нее.

– Довольно! – На меня накатило, и я смело встал между ними. – Вам придется вместе сражаться, клянусь Бездной! А потом можете убивать друг друга сколько угодно! Я не собираюсь участвовать во всем этом!

Тиф рыкнула, меня отбросило в сторону, и поединок продолжился. Прежде чем мне удалось встать на ноги, все было кончено. Посланница Башни оказалась мертва.

– Ты гадина! – с ненавистью просипел я.

Она сплюнула:

– Я спасала не только себя, но и твоих друзей. Что бы ты там ни думал. Проклятье!

Мы одновременно увидели, как по склону ближайшего холма забирается выживший солдат. Прежде чем Убийца Сориты коснулась Дара, человек скрылся за гребнем.