Ветер и искры. Тетралогия - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 225

– Не в ближайшие дни, – возразил я ей. – Ты сейчас не сильнее Роны. Ведь ты знала, кого мы встретим у Ходящих? Поэтому так не хотела туда ехать и отговаривала нас. Ты солгала мне про Аленари. Она была не у Лестницы, а в Долине. Или направлялась туда. Зачем же говорила, что мы идем не в ту сторону?!

– Потому что она сильнее меня и опасна для вас!

– С чего такая забота?

– Потому что я не желаю отдавать Целителя в ее руки! – выкрикнула Тиф. – Слезь с меня, идиот! Я сама хотела с тобой поговорить!

– Не лги мне больше, – с угрозой повторил я и, убрав нож, отпустил ее. – Пора рассказать, что тебе от нас надо на самом деле.

– Проклятый, тупой придурок! – зло прорычала она, садясь и растирая шею. – Ты меня чуть не задушил!

Она пронзила меня многообещающим взглядом:

– Нас связывает месть, если ты вдруг забыл!

– Для мести мы тебе не нужны. Наша сила и возможности по сравнению с твоими – ничто.

– Даже муравьи способны изменить мир.

– Отрадно слышать, кем ты нас считаешь.

– Это была метафора, осел! – вспылила Проклятая.

– Она не приводит к ответу на мой вопрос. Что тебе от нас надо?

Убийца Сориты тяжело вздохнула и устало потерла лоб:

– Мальчишка и его талант.

– Ясно.

– Звезда Хары! Что тебе может быть ясно?! Я держусь его. И буду держаться. Потому что он – единственный шанс вытащить меня из той навозной ямы, в которую я угодила по твоей милости!

– Ты пытаешься учить его, развить талант. Для себя, разумеется. Но вряд ли он знает, как переместить тебя в чужое тело, если этого не знаешь ты.

– То, чего не знаю я или мальчик, превосходно умеет делать его «искра». Случившееся с Лепестками Пути – прекрасное подтверждение моим словам. Он учится. И совершенствуется. Возможно, когда-нибудь у него получится. Я не теряю надежды.

– Вряд ли он захочет тебе помогать.

– Все меняется, – натянуто улыбнулась Проклятая.

– У тебя не так уж много времени.

– Что?! – Ей показалось, что она ослышалась.

– Ты торопишься. Это видно. Что-то не так с тобой или с ним?

Она покачала головой, сняла с одежды налипшие сосновые иголки, желтые и длинные, бросила их на землю.

– Тальки сказала, что мой дух сливается с этой оболочкой в единое целое. Скоро разорвать их будет невозможно. В чем дело? – Она заметила на моем лице скептическое выражение.

– Смешно, – отозвался я. – На мой взгляд, с настоящим твоим телом дух должен быть связан гораздо более прочными узами, чем с оболочкой деревенского придурка. Однако это не помешало Шену выковырять тебя, словно устрицу из раковины, и запихнуть в другую раковину.

Это заставило ее надолго задуматься.

– Да, возможно… Ночью я говорила с Аленари. И узнала, что случилось в особняке Проказы.

– Кто? – тихо спросил я.

– Рован. Как я и предполагала. Он убил и Тальки, и твою женщину. Избранных… моих Избранных ему одолжила Аленари. Она отвлекала Проказу. План придумала Митифа.

– Значит, замешаны трое.

– Да. Но убивал – Владыка Смерча.

– Расскажи мне все, – попросил я.

– Я уж думал, что вы смогли их оживить и улетели, – сказал Шен, когда мы вернулись к месту стоянки. – Что с тобой? На тебе лица нет.

– Рован, – произнес я.

Он сразу понял.

– Расскажешь подробности?

– На следующем привале. Вы готовы?

– Вот так, собака! – подтвердил Юми, забираясь к блазгу на закорки.

– В кваквую сторону?

– Нам надо найти дорогу. А еще лучше какой-нибудь поселок. Судя по местности, забросило нас далековато. Мы где-то на востоке.

– Севера или юга? – почесался блазг.

Раны на его плечах затянулись за одну ночь.

– Юга. На севере уже должны быть заморозки. Мы в горах, а они тянутся с севера на юг. Значит, мы – где-то на западной стороне Слепого кряжа.

– Это могут быть и Облачные пики, – не согласился со мной Шен.

– Ты не прав, – вступила в разговор Рона, закутав шею теплым шарфом. – Облачные на то и Облачные, что высокие. А эти такими не выглядят.

– Верно. Горы низкие, старые и разрушенные. Вершины сглажены. Это точно Слепой кряж. Весь вопрос, в какой его части мы находимся.

– Я бы пошла на север, – подала голос Тиф. – В Лесном краю нам точно делать нечего, а если двигаться на север, рано или поздно доберемся до обжитых мест.

– А что дальше? Через Лестницу мы не пройдем, – помрачнел Шен.

– Да ну? – изумилась Тиф. – И кто нас, скажи, пожалуйста, задержит?

– Ты настолько всесильна?

– Я здесь ни при чем. Набаторцы не идиоты. Сдавшиеся города, уверена, что их достаточно много, стоят неприкосновенными. И перевалы тоже могут быть открыты. Разумеется, если Лей уже взял их и находится на той стороне Катугских гор. Можем попытаться пройти.

– Что нам делать на севере? – нахмурился Шен.

– А что нам делать на юге? – не согласился я. – Впрочем, никого не заставляю тащиться за мной. Что у вас с Даром?

– У меня все отлично, – неохотно произнесла Тиф.

Она щурилась и смотрела на солнце.

– Неделя. Быть может, две, – ответил Шен, недоверчиво покосившись на Проклятую. – А по мелочи хоть сейчас.

– Значит, ты способен учиться. Вечером продолжим уроки, – обрадовалась Дочь Ночи.

Малыш скорчил кислую мину, но промолчал. От обучения он не отказывался. Рона быстро посмотрела на него, затем на меня:

– То же самое. К Дару не прикоснусь на этой неделе точно. Придется вам обходиться без меня. Уж извините.

Юми довольно скоро надоело восседать у квагера на шее, он спрыгнул на землю и юркнул в лес, а вернувшись, указал нам удобную звериную тропу. Я не спешил приближаться к предгорьям, там местность была в еще больших складках, чем здесь. Не хотелось карабкаться то вверх, то вниз и терять на этом бесценные нары.

Ручьев по пути оказалось в изобилии. На первом же мы вдосталь напились, и я наполнил единственную флягу. Животы урчали от голода, но пока никакой живности не попадалось, а на полноценную охоту пришлось бы тратить несколько наров.

– Зверь уходить, – грустно сказал Гбабак. – Холод идти ква нам. Надо делать припасы.

Сосновый бор довольно быстро кончился, уступив место буковым рощам. Нас окружили деревья с черными стволами и зеленоватым налетом мха. На густом ковре, сотканном из опавшей темно-коричневой листвы, в изобилии валялись многочисленные буковые плоды, похожие на трехгранные желуди.

Я набрал по дороге несколько горстей и сунул их в сумку. Есть эти семена сырыми – опасно. Мало того что горькие, так еще и дрянь, которая в них содержалась, заставляла мозг сходить с ума. Но если прожарить, то получалось нечто, похожее на обычные семечки. Только большие и сытные.

Через неширокую речушку с быстрым течением пришлось прыгать по камням. Мы совершили этот подвиг без потерь и по прогалине, похожей на поросячий хвостик – закрученной и короткой, – выбрались к бобровой плотине. Большая запруда подтопила древесные стволы, и по маслянистой спокойной воде плавали сотни, если не тысячи, опавших листьев.

Гбабак внимательно осмотрел обгрызенные и поваленные деревья и сказал, что здесь поработали не звери, а иные существа.

Всю дорогу я размышлял о Роване и моем солнце. Не скажу, что мысли, лезущие в голову, были приятными. Я лишь утвердился в своем мнении. Проклятые допустили ошибку, связавшись со мной. Лучше бы им не трогать Лаэн. Теперь я не отступлюсь. И не остановлюсь ни перед чем до тех пор, пока они не остановят меня. Я постараюсь найти каждого из троих и сделать то, что им даже не приходит в голову.

Кто сказал, что обычный смертный не способен убить высшее существо? Еще как способен. Особенно когда нечего терять.

Я думал о Лаэн постоянно. Каждую уну. Даже когда разговаривал с кем-то. И сам себе боялся в этом признаться. Все время слышал ее голос, чувствовал дыхание. Казалось, стоит лишь мне обернуться, и я увижу ее смеющиеся синие глаза. Иногда, когда становилось невмоготу, я потакал своим надеждам и оборачивался… но Ласки, конечно же, не было рядом.