Ветер и искры. Тетралогия - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 189

– Проказа… – начал Шен.

Но она его перебила:

– Тальки – не Рован. Она, при всем желании, могла копать лишь по поверхности. Неглубоко. Конечно, старая дура напортачила, но все это не смертельно. Займись Роной Чахотка, и я бы даже не пыталась сделать вам это предложение. После встречи с Могильным Червем нормальным человек уже никогда не станет. Но Тальки, пускай она хоть трижды Целительница, никогда не была виртуозом перековки.

– Хочешь убедить нас, что у Роны есть шанс? – спросил я.

– Она не всегда такая. – Тиф покрутила пальцем у виска. – Бывают дни, когда ей лучше. Вы сами могли заметить. И она может пользоваться магией. Обычно попавшие под серьезную ломку сознания теряют возможность касаться «искры». Девчонка этого счастливо избежала. Если не вмешиваться, твоя подружка, Шен, придет в норму примерно года через два.

– Она не моя подружка, – возразил он и тут же поспешно спросил: – То есть нам всего лишь надо подождать, и она выздоровеет?

– Ну… теоретически. Хотя тогда она не станет нормальной в полном смысле этого слова – лет через пять, думаю, потеряет контроль над «искрой».

– Интересное у Проклятых понятие о норме, – усмехнулся я. – Исходя из твоих слов, можно заключить, будто и ты почти что в порядке.

Тиа хмуро посмотрела на меня и неожиданно тоже усмехнулась:

– Ты правильно уловил мысль. Без чужой помощи она никогда не станет такой, как прежде. Но я могу попытаться поставить ее на ноги.

– И каким же образом? Продав ее душу Бездне?

– Нет, мальчик. Я всего лишь расскажу, что тебе следует сделать. Ты все-таки неплохой Целитель, хоть и большой скептик.

– Слышать комплименты от столь важной особы мне всегда в радость, – с сарказмом произнес Шен. – Если ты не в курсе, да, я не доверяю таким, как ты.

– Вам решать, как с ней быть, – безразлично отозвалась Тиф.

– Такое раньше делалось? – влез я в их разговор.

– Да. И успешно.

Шен посмотрел на меня.

– Надо попробовать, – осторожно заметил я.

– А если она причинит зло?!

– Не думаю.

Проклятая ухмыльнулась:

– Можно подумать, что ты видишь меня насквозь.

– Так и есть.

– Ладно! Попробуем! – наконец согласился Целитель. – Но учти – если навредишь ей, я тебя убью.

– Заметано! – легко согласилась та. – Начнем вечером.

– Почему не сейчас?

– Потому что мне понадобится уйма времени, чтобы объяснить тебе, что надо делать.

– Пора в дорогу, – сказал я.

– Не думаю, – возразила Тиф. – Погода портится. К вечеру будет буря, и лучше переждать ее в деревне.

– Да. Ква темноте. Не сейчас, – согласился Гбабак.

– Как твоя голова? – участливо осведомился я у Убийцы Сориты.

– Я так понимаю, ты хочешь узнать, не говорила ли я с кем-нибудь? Нет. Аленари молчит. Со всеми остальными общаться бессмысленно.

– Тогда мы вновь возвращаемся к тому, что ты ничем не можешь мне помочь.

– Я ведь уже объяснила. Когда настанет нар – буду рядом. И помогу подержать тварь, чтобы ты выпустил ей кишки своим славным ножиком. Наберись терпения, Светловолосый. Мы еще отомстим.

Я скептически хмыкнул, но ее энтузиазм действительно был заразителен:

– Повтори попытку завтра. Возможно, тебе улыбнется удача.

– Хорошо, – тут же согласилась она. – Кстати говоря, скажи, как сделать так, чтобы ты не ехал в Радужную долину?

Я задумчиво потер подбородок:

– А в чем дело?

– Я беспокоюсь о нашем юном друге.

– Вряд ли он считает тебя своим другом.

– Еще не время, – За словом она в карман не лезла. – Ты вроде не похож на идиота. Неужели не понимаешь? У мальчика темная «искра». Ходящие скрутят его в бараний рог так быстро, что он и опомниться не успеет.

– Скажи это ему, а не мне.

– Он меня не послушает.

– Ты заблуждаешься, если считаешь, что я для него авторитет.

– Будет обидно, если мир потеряет последнего Целителя. Звезда Хары! Мы не можем…

– …ничего сделать, пока не придет время.

– У тебя есть мысли на этот счет? – заинтересовалась она.

– Дать по голове и связать.

– Неизящно, но эффективно, – одобрила Проклятая. – Обещаю помочь.

– Это так трогательно, – пробормотал я, направляясь к выходу и думая, что с Шеном у меня еще возникнут проблемы. Он уперт, как баран, и порой вытворяет такое, что впору за голову хвататься. – Да! Хотел спросить.

– Давай.

– Владелец этого тела – мертв?

Карие, с золотыми искорками глаза подозрительно изучили мое лицо. Тиф заметно напряглась:

– Вы были друзьями?

– Нет. Парень просто жил в моей деревне.

Она немного расслабилась и неохотно ответила:

– Он жив. Но спит. Идиоты, знаешь ли, утомляют. С ними невозможно сотрудничать. И ими трудно управлять.

– А что с телом? В последний раз, когда я его видел, – это был жирный боров, вечно пускающий слюни. Теперь Порка не узнать.

Она поморщилась от неприятных воспоминаний и начала рыться в своей сумке, одновременно отвечая:

– Согласись, мало хорошего, когда ты похож на обожравшуюся свинью. Я работаю над оболочкой. Закаляю ее. Прежний хозяин мог бы быть вполне доволен тем, что получилось.

– Боюсь, он не слишком оценил бы твои труды.

Спорить с этим она не стала.

– Ты говорила о выжженном круге. Что именно так ушел убийца Лаэн.

– Лаэн? Так звали твою жену? – Она сделала вид, что не слышала наших с Шеном разговоров. Я сделал вид, что поверил ей. – Это сродни Лепесткам Пути, но намного опаснее. И работает только с теми, у кого есть темная «искра». Дорога проходит через другой мир. И там полно голодных тварей. Они требуют жертв. Много жертв. Огромное количество крови. Я этой стороной магии никогда не пользовалась.

– А кто пользовался?

– Рован. Лей. Аленари. И около двадцати Избранных за все время моей жизни. Удачно путешествие завершилось только для восьми из них.

– Еще кто-то?

– Прости? – недоуменно нахмурилась она.

– Кто еще способен воспользоваться волшебным трактом? Кроме перечисленных тобой?

– Я и Митифа. Мы умеем. Но никогда не делали этого. Тальки, кстати говоря, тоже. Она слишком ценила свою жизнь, чтобы так рисковать.

– Как ты можешь говорить за Митифу?

– Она не настолько дура, чтобы экономить время на путешествия таким способом. Говорю же тебе – слишком опасно.

Я задумчиво кивнул. За окном начал накрапывать дождь.

Погода стремительно портилась. Ледяной ливень злыми плетьми хлестал по уставшей земле. Ветер усиливался с каждым наром. Если он продолжит в том же духе, то к середине ночи сорвет крышу. Чтобы преодолеть путь от нашего убежища до конюшни, мне пришлось приложить массу усилий. И это всего лишь чтобы пересечь улицу! Даже не хочу думать, как плохо было бы, окажись мы в степи.

Я добрался до хижины, с трудом приоткрыл дверь, протиснулся внутрь и перевел дух. В сенях ярким светлячком горела масляная лампадка.

– Вот так, собака! – поприветствовал меня Юми.

Я снял плащ, отряхнул его от воды, бросил на лавку и спросил:

– Что? Тоже надоело слушать, как они цапаются? Вполне тебя понимаю.

– Собака! – выразил он свое отношение к ситуации.

Тиф, пытавшаяся объяснить Шену плетение, в конце концов вспылила, и теперь у них шла словесная перепалка, в результате которой я счел за лучшее прогуляться и проверить лошадей.

– Откуда у тебя это? – поинтересовался я, заметив, что Юми вертит в лапках обломок бедренной кости человека.

– Вот так, собака! – задумчиво произнес он.

– Надеюсь, ты не будешь это есть.

Вейя поднял уши, и «собака» на этот раз прозвучала оскорбленно.

– Извини, не собирался тебя обижать, – повинился я.

Юми фыркнул, сунул кость в рот, надул щеки и плюнул сквозь трубочку. По счастью, не в меня.

– Вот так, собака! – пискнул он, явно радуясь, что можно так здорово плеваться, и обернулся ко мне, ища одобрения.

Мне не оставалось ничего другого, как восхищенно цокнуть языком. Друг Гбабака остался вполне доволен этой оценкой.