Ветер и искры. Тетралогия - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 149

– А как насчет магии, ребята?

Ни он, ни Лаэн мне не ответили. Понятно. Значит, придется справляться собственными силами.

Ласка и Ходящий не стреляли – слишком велико расстояние для арбалетов, чтобы быть уверенными в попадании. Я же успел сделать два выстрела, прежде чем враги приблизились. Первая стрела ударила набаторца, облаченного в легкие доспехи, в открытую шею. Вторая попала в плечо его товарищу.

Звонко и почти одновременно клацнули арбалеты. И Лаэн и Шен не промазали. Раненный мной в плечо получил болт в грудь и успокоился навечно. Лошадь сдисца, натягивающего короткий роговой лук, споткнулась и, упав, придавила собой седока.

Воздух рассекла стрела. Я очень вовремя нырнул под защиту камня, так как к ней тут же присоединились арбалетные болты. Всадники с криками и гомоном закрутили хоровод вокруг нашего убежища.

– Обложили, стервецы, – процедил Шен, засунув ногу в петлю[66] и натягивая тетиву не «козьей ногой» (для этого следовало встать в полный рост), а руками. Лицо у него стало красным от натуги. Взведя арбалет, он передал его Лаэн и взялся за ее оружие. – Их больше двадцати.

– Двадцать четыре, если быть точным, – сказала мое солнце. Она, положив приклад самострела на плечо, приподнялась на локтях и, прищурив левый глаз, нажала на спусковой крючок. Выругалась: – Чтоб тебя! Мимо.

Шен встал на колени, почти не целясь, всадил болт в проносящегося прямо под ним всадника и тут же спрятался. Спустя уну с той стороны пришла стрела и, разочарованно чирикнув в небе, улетела в ковыль.

– Моя очередь, – сказал я.

Мне, в отличие от них, приходилось стрелять, встав в полный рост. Мощный лук – не арбалет, с ним не договоришься.

Потребовалось меньше трех ун, чтобы оттянуть тетиву к уху, выбрать жертву и снять ее. Лаэн зарядила арбалет самостоятельно. На этот раз она была куда более метка, чем в прошлый. Умника, возжелавшего моей смерти, нашел тяжелый болт.

Шесть мертвецов за неполных две минки заставили противников крепко призадуматься. Проревел рог, и всадники, настегивая лошадей, отступили на безопасное расстояние. Во всяком случае, они так посчитали. Я же был абсолютно уверен, что смогу, при желании, достать до них стрелой.

– И что теперь? – полюбопытствовал Шен, смачно харкая на пол.

– Теперь, если у них есть мозги, нас оставят в покое. Мы им совершенно не нужны.

– А если мозги отсутствуют?

– Значит, нас ждет временная передышка, и советую ею воспользоваться.

– Мелоту я сегодня уже молился, – сострил Ходящий.

Я проверил колчан и пересчитал стрелы. Их пока еще было в достатке. Если тратить разумно, выкурить нас отсюда будет не так-то просто.

– Что у вас с болтами?

– Вполне хватит, чтобы ребята поняли, как их не рады видеть, – нехорошо улыбнулась Лаэн.

«Как насчет твоего Дара?» – спросил я мысленно, не желая, чтобы Шен узнал, что в магическом плане дела у Ласки обстоят не так хорошо, как он думает.

«Уже работаю над этим. Если будет совсем туго, придется фокусничать. Хотя я бы этого не хотела. После боевых плетений буду полностью выжата. Я так и не оправилась после встречи с Тиф».

«А Шен?»

«В магическом бою от него как от козла молока. Парень едва-едва научился контролировать «искру». Обучение только началось, о каких плетениях может идти речь? Его еще долго натаскивать и дрессировать».

– Эй! – окликнул нас Целитель. – Вы чего замолчали?

– Ничего.

– Интересно, что в безлюдных равнинах делает столь большой отряд набаторских рыцарей и сдисских лучников? Не ты ли говорил, что опасно только на дорогах?

– Кажется, кого-то, как и нас, заинтересовали флейты Алистана, – задумчиво промолвила Лаэн.

– Они не отстанут. Считать умеют. В состоянии понять, что против троих у них численное преимущество…

– А у нас отличное укрепление, и если они не успокоятся, то умоются, – пообещал я Шену. – В первую очередь надо снять офицеров. Видите тех двух? – Я указал на всадников, вокруг которых собрался отряд. – Без них будет проще.

Посовещавшись, набаторцы разделились и стали обходить нас с двух сторон. На наше счастье, стрелками ребята оказались неважными. Они все время запаздывали, и нам удалось лишить противника еще трех человек. Двоих снял Шен, одного – Лаэн.

Вот, собственно говоря, и все наше везение. Целитель в боевом угаре, как и многие не слишком опытные в подобных боях щенки, потерял осторожность, высунулся из-за каменных зубьев и, не успев выстрелить, упал на колени. Арбалетный болт вошел в его грудь по самые летки. Я бросился к нему, опередив Лаэн, уложил побледневшего парня на каменный пол. Хватило одного взгляда на мальчишку, чтобы понять – ранение у него дрянное.

– Лежи! – приказал я, обнажив кинжал. Быстро распахнул куртку, взрезав ее в том месте, где засел болт, а затем одним махом вспорол уже порядком пропитавшуюся кровью рубашку. – Лежи смирно, кому сказал!

Но Шен, не слушая меня, поднял арбалет и нажал на спусковой крючок. К моим ногам упало тело набаторца. Гад воспользовался тем, что я отвлекся от лестницы, и подобрался со спины. На минку забыв о Ходящем, я подхватил шестопер, выпавший из рук солдата, и с хаканьем, сверху вниз, обрушил его на голову сдисца, появившуюся из-за зубьев. Даже сквозь вопли всадников и грохот копыт был слышен хруст проломленной башки. Кольчужный капюшон не спас парня от Бездны. Мертвец рухнул вниз. Вслед за ним я швырнул шестопер, впрочем не слишком надеясь кого-нибудь задеть. Снизу прилетел болт, который только чудом не угодил мне под подбородок. Нас обложили со всех сторон.

– Лаэн! – заорал я, бросаясь за луком. – Придется использовать Дар! Иначе никак!

– Знаю, – спокойно ответила она, выстрелила еще раз и обернулась. Глаза Ласки были черными. Таких я не видел даже во время боя с Тиф.

– Шутки кончились, учительница? – прохрипел Шен, скривив белые, как мел, губы в подобие ободряющей улыбки.

Она не ответила. Резко взмахнула рукой. Заклятие-рой, прибившее в Альсгаре возжелавшую наши головы женщину-гийяна, сорвалось с тонких пальцев Ласки и с ревом накрыло одного из офицеров, превратив его вместе с латами и лошадью в кровавое решето.

Надо сказать, на нападавших случившееся произвело неизгладимое впечатление. Во всяком случае, соображали вояки на удивление быстро. Трое всадников, как видно самых смышленых, настегивая коней, бросились прочь. На мой взгляд, они поступили очень мудро. То, что произошло дальше, заставило содрогнуться даже меня.

Лежащий в ковыле мертвец резко сел. Еще двое убитых встали из высокой травы. Твари бросились на живых, и внизу воцарилась паника.

Кому-то повезло больше, кому-то меньше. Одна гадина вцепилась зубами в лошадиную шею и, поджав ноги, повисла на ней. Вторая с разбегу влетела на круп и, обхватив всадника, впилась ему в плечо. Третья, омерзительно чавкая, вырывала клочья плоти из все еще живого набаторца. Уцелевшие воины бросились прочь, а за ними, в буквальном смысле наступая на пятки, погналась не-мертвая троица.

Лаэн сидела, прислонившись к стене. Из уголков ее закрытых глаз на щеки скатились по две кровавые слезинки. «Все! Я пуста!» – выдохнула она, и ее тут же вырвало. Я бросился к ней, но мое солнце, шипя от боли, отмахнулась:

– Помоги Шену. Со мной все… в порядке. Пройдет. Честно.

Я поверил и занялся Целителем. Его кровь и не думала останавливаться, но ее было бы гораздо больше, если бы болт ударил на полпальца ниже. Случись такое несчастье, мальчишка уже слушал бы пение слуг Мелота в Счастливых садах. А так… жив. Пока. Ранение смертельное. Ни я, ни Лаэн ничего с этим не сможем сделать. Я знал, что ему осталось не больше полунара. Он, кажется, тоже об этом догадывался.

– Дышать больно. Легкое задето, – через силу процедил Шен. – Худо дело.

– Удивлен, что ты еще с нами, малыш. – Я пытался сохранять непринужденный тон, не став подтверждать, что дело не просто худо, а хуже некуда. – Я бы на твоем месте уже давно валялся в обмороке.