Ветер и искры. Тетралогия - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 138

Ответный удар магов Башни задел ее плечо, и левую руку оторвало вместе с частью грудной клетки. Тиа и не подумала использовать защиту – ей ни к чему беречь чужого мертвеца. Она упала на спину, перекувырнулась через голову и, встав на колени, увидела, что над домом, где находились некроманты и Порк, закружились огненные светляки – первый этап формирования «Кровавой ярости». Про?клятая не дала плетению развиться. Уничтожила в зачатке, так как знала, что, упади заклинание на здание – и от всех, кто там находится, не останется даже памяти. А вместе с ними исчезнет и бо?льшая часть улицы. Башня не желала церемониться с врагами и не считалась с потерями. Грязная игра. Но эффективная, спору нет. Когда надо – чистюли усеивают дорогу трупами ничуть не хуже Про?клятых.

Тиф ударила в центр плетения, разрывая его в клочья. В ответ по ней шарахнуло сгустившимся потоком отката и с уцелевшей руки начала сползать плоть. Со стороны ворот долетело еще одно заклятие, ударило по ногам, перемололо кости в труху, и вокруг наступила темнота – Тиа выжгло глаза. Она тут же покинула оболочку и оказалась в теле Порка.

– Отвлеките их!

Две женщины-некроманта, выскочив из дома, взмахнули хилссами, и визжащие угольно-черные черепа улетели в сторону Внешней стены.

Грохнуло!

Улицу затянуло густым дымом. Из него вырвалась струя жидкого пламени, ударяя вправо и подпалив крышу здания напротив.

И в этот момент Тиф активировала основное плетение.

«Тропа Бездны» жрала огромное количество сил. По сути своей безобидное, никого не убивающее заклинание – оно было малоэффективно. Весь расчет строился на том, что с внутренней стороны Внешняя стена и створки ворот не несут на себе тех защитных плетений, что были навешаны снаружи. Попробуй Тиа использовать «Тропу Бездны» из сгоревшего в грандиозном пожаре Голубиного города, и у нее ничего бы не вышло. А уж проводить подобные фокусы на созданных Скульптором внутренних стенах Альсгары и вовсе бесполезное занятие. Но здесь у нее все получилось.

Из-за окутавшего улицу дыма Дочь Ночи не видела, что происходит возле Салатных ворот, но могла догадаться. На несколько минок часть укреплений оказалась выброшена в иной мир, оставив в этом лишь призрачные контуры.

Преграды для армии Рована больше не существовало.

Услышав предупреждающий крик Га-нора, Лук сделал единственное, что было возможно, – упал на землю и закрыл голову руками. В ту же уну раздался хлопок, и кожу обожгло мимолетным жаром. Когда стражник более-менее пришел в себя, то первым делом нашел северянина.

Тот оказался невредим, хотя и порядком запачкан чужой кровью.

– Капитана убило! – закричал кто-то.

Вокруг лежали мертвые и раненые. Возле ворот не выжило ни одного солдата. Зато все Ходящие и Огоньки остались на ногах. Маги тут же с кем-то сцепились.

– К Башне! Сейчас может начаться штурм! Мы должны быть на стене! – следопыт схватил товарища за плечо и рванул на себя, но стражник вырвался, подхватил с земли кистень и только после этого бросился следом.

– Давайте, ребята! На стену! На стену! – кричал сотник, зажимая рукой окровавленную голову.

И в этот момент участок стены в двести с лишним ярдов… исчез.

Ворота скрылись из вида – их затянул густой дым. Из него начали появляться морты.

– К оружию! – заорал Лук.

Из дыма, затягивающего двор, выскакивали все новые и новые тени. Схватки кипели на всем участке прорыва. За одной волной мортов следовала другая, за другой – третья. Они наседали все сильнее и сильнее. Вылетела цепная молния. Точно рассерженная сколопендра, она пролетела через ряды сражающихся, бездумно разя и тех и других.

Потом молнии начали сыпаться без остановки, и имперцы не выдержали. Дрогнули. Начали отступать. Га-нор и Лук были среди тех, кто смог миновать бледный морок бывших укреплений и оказаться на пожарище Голубиного города. Они покинули Альсгару, сами того не желая…

Рован бросил в брешь отборные отряды мортов, а за ними – тяжелую панцирную пехоту и бо?льшую часть имевшихся в его распоряжении Избранных. Те оттеснили защитников от ворот, остановили контратаку, добили уцелевших имперских магов и продержались до того, как в город ворвалась конница.

Когда действие плетения Тиф подошло к концу, в Альсгару успело проникнуть больше четырех сотен воинов. Этого количества вполне хватило, чтобы удержать позиции и распахнуть ворота для тех, кто ждал с внешней стороны. Спустя двадцать минок после начала штурма небольшой участок Альсгары, расположенный между двумя стенами, оказался в руках набаторцев.

Чахотка на вороном жеребце с видом победителя въехал в Салатные ворота. За ним следовали набаторские военачальники. Рован с интересом осмотрел поле боя. Хорошая битва. Кровавая. И жестокая. Именно такими и должны быть сражения. Не глядя ни на кого, негромко спросил:

– Штурм следующей стены готовится?

– Да, господин. Желаете взглянуть на тех, кто сопротивлялся?

– Пожалуй.

Подвели пленных. Во всем гарнизоне удалось взять живыми лишь чуть больше двадцати человек. Усталых, окровавленных, хмурых. Лишь один из них смог выдержать взгляд Про?клятого.

– Этого. Отпустить на все четыре стороны. За смелость.

– А остальных, господин? – спросил лейтенант охраны.

Рован задумался. Вариантов у него имелось превеликое множество. Затравить боевыми леопардами, кинуть в яму с голодными куксами, украсить головами копья вокруг шатра, живьем усадить на катапульты и отправить в Высокий город. Много чего можно придумать. Но в честь сегодняшней победы Чахотка решил сделать исключение и проявить толику редкого для него милосердия:

– Повесить. – Он увидел Тиф и тут же потерял интерес к приговоренным. – Великолепно придумала. «Тропа Бездны» – изящное решение.

– Рада, что ты оценил. Меня терзает любопытство. Откуда ты раздобыл шой-хашей?

– Мой маленький секрет. – Он подмигнул и спрыгнул на землю, позволяя слугам забрать жеребца. – Гораздо сложнее было забросить их в город, но, как видишь, я справился. За мной должок.

– За ворота?

– Да. Что ты хочешь?

– Лошадь. Хорошую. Как можно быстрее.

– Лошадь? И только? Дешево же ты ценишь свои услуги!

– Такая уж я есть.

– Хорошо. Ты ее получишь. – Он обернулся. – Эй! Привести коня! Куда решила отправиться?

– На север.

– А бумаги Скульптора?

– Ждут тебя в Альсгаре.

– Ну да. Ну да. – Он все еще не верил. – Я огорчусь, если их не найду, а они появятся, скажем… у нашей дорогой Тальки.

– Оставь намеки, Рован. Я ничего не отыскала, и ты это прекрасно знаешь.

– Быть может, желаешь поужинать перед дорогой? Я собираюсь закатить пир.

– Спасибо, но Альсгара мне порядком надоела. Это болото испортило мой аппетит. – Тиф уже сидела в седле.

– Ты всегда была привередой, сестрица, – понимающе усмехнулся Про?клятый. Он знал, почему она не осталась. На таких пирах обычно убивали людей, а Тиф терпеть не могла крови за едой.

– Ты как всегда прав, братец. Как всегда прав. До встречи!

Тиа вздохнула с облегчением, лишь выбравшись на северный тракт. Во время беседы Рован даже не подумал проверить ее Дар.

Когда тьма упала на Альсгару, солдаты, которым удалось вырваться с поля боя, – грязные, голодные и уставшие – добрались до правого, болотистого берега Орсы. Лук и Га-нор решили идти не на юг, а на восток. Им потребовалась большая половина ночи, чтобы отойти от города на неполную лигу. Проведя все светлое время суток в прибрежных камышах, лишь к середине следующей ночи друзья сумели добраться до пустого северо-восточного тракта и, прижимаясь к кромке леса, отправились в путь.

Глава 15

Был ранний вечер. Волнение на море усилилось в несколько раз. Шлюпка опасно раскачивалась, ветер плевался в лицо холодными морскими брызгами, а горло жгло от растворенной в воздухе соли. Матросы мерно взмахивали веслами, и лодка с каждой уной все ближе подходила к скалистому обрывистому берегу. Возле него обезумевшая стихия ревела яростно и непокорно. Гремела, грохотала, стонала… Мы танцевали по хребтам волн, то и дело срываясь вниз. В пропасть.