Ветер и искры. Тетралогия - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 133

Затем из-за складов опрометью выбежал какой-то мужчина, мальчик бросился прочь, а на берег выползла тварь, от вида которой Даж едва не уронил бесценный волшебный глаз[58] в море.

Капитан решил, что ему снится кошмар. Он не поленился, ущипнул себя побольнее, но… не проснулся. Страшное видение не исчезало. В тучи ударили столбы желтого света, берег заволокло дымом. Сверкало. Грохотало. Ревело. Когда дым рассеялся, моряки увидели, что тварь сдохла. Мужчина сидел без движения, а перед ним на песке лежал ребенок. Было непонятно – жив тот или мертв.

Снова заухало, теперь правее и гораздо дальше. За старыми складами и бараками. Там явно тоже не все было в порядке, но какая на этот раз напасть пришла в Гавань, с палубы видно не было. И, наверное, к лучшему.

Кто-то из команды молился, кто-то тихо, с отчаянием богохульствовал, но все сходились в одном – пора поднимать якорь. Прилетевший из Альсгары огромный камень рухнул на здание, где находился начальник порта, проломив крышу и обрушив стены. Капитан смекнул, что теперь до «Огнерожденного» вряд ли кому будет дело, и завопил во всю луженую глотку:

– Не спать, устрицы!!! Якорь поднять! Паруса ставить! Давайте, ребятушки! Давайте!

– Капитан! У нас гости! – предупредил рулевой.

Прыгая по волнам, к ним приближалась лодка.

– Рюк! Распорядись, чтобы притащили арбалеты!

Он не собирался брать на борт лишних попутчиков.

Матросы поспешно крутили во?рот, поднимавший из воды якорную цепь. Даж поднял смотрительное стекло. Разглядел троицу, пытающуюся подойти к судну.

– Вот и свиделись, клянусь спрутом, – с досадой буркнул он и приказал помощнику:

– В Бездну арбалеты! Нашлись наши пропавшие пассажиры, якорь им вместе со всеми ветрами в задницу!

…На третий день бесконечно долгого сна Лаэн я отчаялся. Всезнайка Шен пытался убедить меня, что целебное сновидение занимает гораздо больше времени, чем обычное.

– Она грезит и выздоравливает, – втолковывал мне Ходящий, когда я метался из угла в угол нашей маленькой каюты.

– Может, ее пора разбудить?

Он задумался:

– Не советую.

– Почему? – Я нахмурился, ощущая, как поднимается раздражение. – Хотя бы на один вопрос ты можешь ответить конкретно?

– Я считаю, это не пойдет на пользу ее мозгу. После того что случилось, ей требуется долгий отдых, иначе она может сойти с ума. Давай подождем. Уверен, с ней все будет хорошо.

Одни и те же слова. За дни изнуряющего плавания я успел выучить их наизусть и порядком от них устал… Хотел поругаться с Целителем, но понял, что это без толку, и махнул на него рукой. Раз он не в состоянии вылечить себя от морской болезни, чего уж говорить о других. Я решил подождать еще сутки и был вознагражден – Лаэн открыла глаза на следующее утро.

Она жестом показала, что хочет пить.

– Как ты?!

«Неплохо, – последовал короткий ответ. – Горло пересохло. Не могу говорить».

– Где? – наконец спросила Ласка, оторвавшись от кружки.

– Капитан Даж и его команда оказались столь любезны, что решили нас дождаться, – усмехнулся я.

– Ты, должно быть, шутишь! – Она округлила глаза. – Этот спрут сказал нам, что никого не будет ждать. «Огнерожденный» давно должен был уйти в Золотую Марку.

– Обстоятельства изменились. – На дне кружки еще оставалась вода, и я поставил ее рядом. – Не знаю, что у ребят произошло, но для нас – очень удачное стечение обстоятельств. Даж решил вспомнить о том, что мы заплатили ему за проезд.

Она все еще не очень отошла от сна и вяло кивнула:

– Надо умыться. И причесаться. Не вижу себя в зеркале, но, наверное, похожа на чучело.

– Выспалась?

– А я спала? – Ее брови удивленно приподнялись. – Да… кажется, ты прав… Выспалась. Ну… вроде того. Плохо помню, что снилось. Яркие краски и… горела… степь, кажется… Пламя до горизонта…

– Но тебе лучше?

– Пожалуй, – подумав, ответила Лаэн. – Поведай, что я упустила?

Я исполнил ее просьбу, рассказав о Гисе, его ученике, демоне и о том, как мы попали на шхуну. Выслушав, она попросила еще воды. Затем тихо ойкнула и испуганно посмотрела на меня:

– Куда мы плывем?!

– Не беспокойся, – утешил я. – Прекрасно помню, что сейчас Золотая Марка не то место, куда мы должны стремиться. У Дажа не было возможности выйти в открытое море и двигаться на юг. На тех направлениях можно нарваться на набаторский флот. А они проверяют все суда. Наш капитан не желает, чтобы кто-то шнырял по его посудине, поэтому в Марку он собирается возвращаться обходными путями. Через Гроган. «Огнерожденный» идет вдоль берега. На север. Спустя несколько дней повернет на запад, но перед этим нас высадят где-то в южной части равнин Руде. Оттуда на лошадях до Радужной долины не больше двух недель. Как раз в первые дни осени окажемся на месте.

– У нас нет лошадей, – на всякий случай напомнила она.

– Ну нам не впервой их находить, – ухмыльнулся я. – Хотя меня заботит предстоящая дорога. Равнины Руде могут быть так же опасны, как и восточные территории. Из степей новости в Альсгару приходят с большим запозданием. Можем нарваться. К тому же мы теперь не одни.

– Шен? Как он?

– Страдает с того самого момента, как здесь оказался! – фыркнул я. – Целитель не слишком хорошо переносит море. Предпочитает как можно больше времени проводить на палубе, а не здесь. Не так мутит.

– Могу его понять. Это помещение больше всего похоже на китовую утробу. На очень маленькую китовую утробу.

– Но-но! – Я шутливо погрозил ей пальцем. – Перед тобой лучшее из худшего, что есть на этом прославленном корыте! Единственная на всем «Огнерожденном» каюта. Между прочим, берлога Дажа.

– Когда ты говорил, что он был любезен, я тебе, конечно, поверила, но чтобы он был любезен настолько…

– Ну в этом виновата не его доброта, а наши сорены. Я счел, что тебе нечего делать в промокшем трюме с грязной командой. Поэтому туда отправился капитан.

– О как ты жесток! – Она делано закатила глаза.

– Ничего. Его грел звон соренов в кармане. Кстати говоря, новую одежду тоже пришлось купить у капитана. Тряпки у них мужские, но я тебе подобрал на глазок. Примеришь?

– Обязательно. За Шена тоже пришлось платить?

– Да. Даж заключил сделку с нами, но не с ним. Пришлось расстаться с частью того, что подарила Башня, иначе малыша выбросили бы за борт. Я решил, что Целителю еще рано принимать соленую ванну.

– Даже не буду спрашивать, сколько с тебя содрала эта акула.

– Ну и не надо, – улыбнулся я. – Учитывая, что в городе стало жарковато, цена поползла вверх. До начала войны за такие деньги можно было отвезти на Западный материк тысячу человек.

– Бездна с ними, с деньгами. К тому же они принадлежат Башне, а не нам.

– Схожу за Шеном, – произнес я, поднимаясь.

Она кивнула и вновь уронила голову на подушку.

Непогода и не думала исчезать. «Огнерожденный», несмотря на прыть, никак не мог вырваться из ее цепких лап. Небо от горизонта до горизонта было низким, свинцовым и хмурым. Слава Мелоту – хоть дождь закончился.

Ветер, порывистый и зябкий, прилетал с юго-востока. Он надувал паруса, заставляя шхуну задирать нос на крутых волнах неспокойного моря. Качка присутствовала, но я бы не назвал ее ужасной. Правда, Шену для того, чтобы почувствовать себя неуютно, и этого хватило за глаза.

Несмотря на хреновую погоду, он проводил на палубе целые дни, возвращаясь в «утробу кита» лишь с наступлением темноты.

Целитель сидел на носу судна, закутавшись в купленный у моряков парусиновый плащ. Издали Ходящий больше всего напоминал нахохлившегося и растрепанного воробья. Вид у него был совершенно несчастный и подавленный. Хоть плачь от жалости.

– Послезавтра нас высадят, – вместо приветствия сказал я. – Можешь плясать.

Он кивнул, показывая, что услышал меня. Затем все же ответил:

– Хорошо бы, чтобы «послезавтра» наступило как можно раньше. В море я чувствую себя неуютно.