Под несчастливой звездой - Анфимова Анастасия Владимировна - Страница 209

Прокравшись в свою комнату, она открыла дверь и едва не вскрикнула. С кровати поднялась Мерисид.

— Ну? — хмуро спросила она, скрестив руки на высокой груди.

— Он не пришел.

— Ты помнишь о своей клятве? — бывшая танцовщица подошла совсем близко.

— Я не забывала о ней! — вздернула подбородок Анукрис. — Клянусь всеми богами и посмертным спасением души, Алекс не пришел.

Плечи бывшей танцовщицы поникли.

— Я верю, госпожа. Спокойной ночи.

Оставшись одна, молодая женщина закуталась в покрывало и быстро заснула, не подозревая о страшных испытаниях, ожидавших впереди.

Её супруг спал плохо. Еще с позавчерашнего пира его пучило, и отрыгалось чем-то кислым. А вчера за ужином он, кажется, перебрал с пивом. Небраа открыл глаза и замер, прислушиваясь к неприятной возне в животе. Кажется, пора доставать горшок. Но кроме всего прочего у мужчины страшно пересохло в горле, а в комнате не осталось ни капли пива. Все вчера выпил после ухода Мерисид.

После недолгого размышления младший писец храма Сета решил все же прогуляться до уборной, а потом поискать чего-нибудь выпить. Можно конечно разбудить слуг, но, судя по всему, до рассвета еще далеко, и Небраа не захотелось поднимать весь дом по такому пустяковому поводу. И так соседи косо смотрят, упрекая, что у него в доме то и дело что-нибудь случается. Он кое-как обвязал юбку вокруг отвислого живота и вышел в коридор. Торопливо шагая мимо безмятежно спящих слуг, хозяин дома мрачно усмехнулся, представив, как будет их будить, вот только поправит здоровье. Однако, выйдя во двор, ему пришлось перейти на тряскую рысь, чтобы успеть добежать до маленького круглого строения, скромно притаившегося в углу двора.

Хозяин дома не должен бегать подобно сопливому мальчишке. К счастью свидетелями его позора оказались только недовольно загоготавшие гуси, грустно сидевшие за плетеной оградой. Птицы успели успокоиться, прежде чем спокойный и умиротворенный Небраа покинул уборную. Подтянув юбку, сползавшую с живота, он посмотрел на серевшее небо и направился на кухонный двор. Настежь распахнув дверь в кладовую, уставленную кувшинами с вином и пивом, господин погрузился в размышление, выбирая, какой из благородных напитков почтить своим вниманием, не представляя, что решает вопрос жизни и смерти.

У стены под деревянной лестницей, связанной из необструганных жердей, прятались в темноте два высоких, обвязанных камышовыми циновками кувшина.

Вчера вечером его вызвал к себе первый пророк и поинтересовался, как идет подготовка к церемонии похорон Нефернут? Небраа, смекнув, что можно что-нибудь выпросить из запасов храма, стал жаловаться на дороговизну, бедность и большие затраты.

Сетиер искренне посочувствовал младшему писцу и сказал, что пришлет ему в подарок драгоценного вина из Нидоса, но попросил никому не говорить об этом. Качая гладко выбритой головой, он посетовал:

— И так меня упрекают, что я плохо приумножаю богатство храма Сета.

Растроганный Небраа рухнул на колени и торжественно поклялся, что не скажет ничего ни одной живой душе!

Вечером незнакомый слуга первого пророка привез на ослике два кувшина, для большей сохранности плотно обмотанные тростниковыми циновками. Принимая столь ценный дар, хозяин дома лично отнес их в кладовую и строго предупредил слуг, чтобы они и смотреть не могли в сторону драгоценного вина.

И вот сейчас, обуреваемый сильнейшей жаждой, мужчина раздумывал, не испробовать ли ему чудесный продукт из дальних земель? Только одну кружечку. Вдруг за время долгого пути вино испортилось, и он опозорится на весь город, угостив им гостей?

Пыхтя, Небраа выволок кувшин из темного угла, прислонил к лестнице, взглянул на залитую смолой пробку, украшенную странной печатью в виде когтистой птичьей лапы. Отыскал на полке нож с источенным бронзовым лезвием и стал выковыривать застывшую смолу. Странно, но та не крошилась, а срезалась тонкой стружкой, как будто её залили совсем недавно.

Младший писец поддел острием пробку. Но вместо веселого аромата вина и веселья почувствовал какой-то другой, тревожащий сознание запах. Принюхался к пробке. От неё пахло бойней и свежим мясом!

Все еще ничего не понимая, Небраа сунул палец, вынул и вытаращил глаза. На смуглой коже влажно блестела кровь! Наклонив кувшин так, чтобы робкий свет зарождавшейся зари падал в узкую горловину, он увидел, что тот почти до краев наполнен самой настоящей кровью!

— О великий Сет, Амош и мать Исид! — сорвалось с побледневших губ толстяка. — Да что же это? Откуда? Зачем, во имя всех богов Реки?

Отшатнувшись, он ударился спиной о большой пивной кувшин и едва его не опрокинул. Поднял с пола сухую былинку и, затаив дыхание, опустил в кувшин. Сморщившись и крепко зажмурив глаза, толстяк лизнул веточку и тут же стал отплевываться. Сомнений не оставалось. Это кровь! Но кому и зачем понадобилось собирать её в кувшин? Небраа слышал, что дикари, проживавшие в пустынях, часто пили кровь животных и ели кровавое мясо. Келлуане же относились к этой составной части организма с большим уважением, хотя не употребляли в пищу. Считалось, что если выпустить кровь из туши убитого животного, мясо сохраняется дольше, так как вместе с ней выходят все болезни и горести, накопленные за время его жизни.

Младший писец подобрал выпавший нож и стал с ожесточением резать оплетавшую кувшин циновку. Разорвав сухой камыш, он застонал словно от приступа зубной боли. Черные бока украшали ярко-красные языки пламени и грубо намалеванные человеческие черепа.

Страшная, пугающая догадка, словно нож, пронзила сознание Небраа. Мужчина уже видел нечто похожее, когда брата объявили колдуном. Похожий рисунок украшал найденную у него в саду шкатулку. Неужели все, о чем он смутно догадывался, что гнал от себя в хмельном угаре, оказалось правдой? И Тусет никакой не колдун, а ларец ему подкинули точно так же как эти кувшины?

«Но как же статуя Сета? — вдруг вспомнил он. — А смерть Джедефраа? Неужели и это все подстроили?»

Небраа вовсе не был так глуп, как думали окружающие. Это лень, давно заменившая ему все остальные удовольствия, создавала такое обманчивое впечатление. Он никогда не напрягался сверх необходимого, предпочитая самые простые решения. Тусет привез девчонку с богатым приданым. Ну и хорошо. Небраа женился, чтобы поскорее перебраться в новый дом, где еще комфортнее предаваться безделью. Начальство объявило брата колдуном, значит, так оно и есть. Ему виднее. Оно вон, какое умное.

Но сейчас его заплывший жиром мозг соображал ясно и четко как в ранней молодости. Кувшины прислал первый пророк. Или кто-то от его имени? Но на этот раз Небраа решительно отверг это самое простое и не требовавшее действий соображение. Никто не слышал их разговор, и Сетиер взял с него обещание не раскрывать имя дарителя.

Если кто-то обнаружит у него в кладовке целый кувшин свежей крови, это будет очень трудно объяснить, особенно брату колдуна.

От тяжких мысленных усилий младший писец взмок. Он снял с полки деревянный ковш, зачерпнул пива. Понюхал и только потом осушил его до дна. Уж не грозит ли и ему обвинение в колдовстве? Небраа срочно выпил еще. От кувшинов нужно как можно скорее избавиться! Он схватился за ручки, когда предутреннюю тишину разорвал громовой удар в ворота и грозный крик: «Открывай!!!»

«Опоздал!» — мысленно взвыл мужчина. Охваченный ужасом, он выронил свой груз. Кровь алой струей потекла по утоптанному земляному полу к его босым ногам. Взвизгнув, Небраа птицей взлетел вверх по лестнице и заметался, не зная, куда бежать.

А доски ворот уже дрожали от могучих ударов.

— Сейчас, господа! Сейчас! — послышался испуганный голос привратника.

Совсем потеряв голову, еще час назад вполне довольный собой хозяин дома обогнул кладовку, вбежал в какую-то дверь, захлопнул её и, прижавшись к холодной стене, стал ждать, когда исчезнут мелькавшие перед глазами радужные колеса.

— Почему так долго! — рычал Моотфу. — Спал, мерзавец? Где господа?