Прозрачный старик и слепая девушка - Ленский Владимир - Страница 82

— Господин Клоджис! — воскликнул юноша радостно. — Простите, что не сразу понял, кто вы... Как вы здесь оказались? Почему вы не в Академии?

Клоджис отшатнулся от Ренье с таким ужасом, как будто увидел змею, а затем метнулся в сторону и бросился бежать к постоялому двору. Миг — и тяжелая входная дверь уже закрылась за ним. Быстрый топот обутых в сапоги ног по лестнице, хлопок двери, лязг задвижки, а затем — тишина.

Случившееся было так неожиданно и. странно, что Ренье смутился почти до слез. Стоило ли вообще лезть со своими щенячьими восторгами к преподавателю? Всем известно, каким скрытным и замкнутым человеком был всегда господин Клоджис. Вероятно, он небогат. А Ренье разодет как важная персона... Может быть, учитель фехтования должен встретиться здесь с тайной возлюбленной? Может быть, Ренье коснулся какого-то важного интимного секрета?

Ему было неловко. Яркое утро померкло, жизнь стала казаться Ренье мрачной. Он медленно побрел к дому, чтобы присоединиться к брату и дяде за завтраком.

— Что это с тобой? — осведомился Адобекк, завидев младшего племянника. — Ты как будто перепуган.

— Правда? — Ренье отвел взгляд.

— Покушай, — предложил старший брат. — Еда всегда действует на тебя целительно.

Ренье придвинул к себе горшочек с тушеными овощами и поковырял в них ложкой. Потом вдруг спросил:

— Скажи, Эмери, со мной что-то не так?

— Ты смазлив и жизнерадостен, как щенок гончей собаки. По обыкновению.

Ренье через силу поглотил несколько ложек, запил глотком холодного молока и наконец сообщил:

— Во дворе я видел какого-то странного человека.

— Вот как? — вмешался Адобекк. — Почему же он показался тебе странным?

— Должно быть, этот злодей не пришел в восторг при виде моего брата, — пояснил Эмери. — И его поведение повергло бедного Ренье в такую печаль, что он лишился аппетита.

— Расскажи подробнее, — велел Адобекк.

— Сперва мне показалось, что я с ним знаком, — начал Ренье, — но теперь сомневаюсь. Не поверишь, Эмери! Я был уверен, что это господин Клоджис.

— Клоджис? — перебил Адобекк.

Ренье кивнул.

— Наш учитель фехтования из Академии. Кстати, дядя, вы должны были его знать — о нем говорили, будто он одно время находился при дворе...

— Что же он делает здесь, этот твой Клоджис?

— Не знаю. У него была почтовая птица. Он разговаривал с нею, гладил перья. А потом выпустил... Когда я смотрел на него со спины, то почему-то думал: вот слуга, которого господин отправил в путь по какой-то важной надобности. Но потом он повернулся, и мне показалось... в общем, я вообразил, что узнал в нем Клоджиса.

— И что ты сделал?

— Что в таких случаях делают? Поздоровался с ним...

— А он?

— Побелел, шарахнулся и побежал от меня прочь. — Ренье покачал головой. — Дядя, он смотрел на меня с ужасом!

— Может быть, ты просто напугал его, подкравшись сзади? — предположил Эмери.

— Тогда он сказал бы: «Уф, как вы меня напугали! Разве можно так подкрадываться к людям?» — возразил Ренье.

— Верно, — поддержал младшего племянника Адобекк.

Теперь и у королевского конюшего был весьма встревоженный вид.

— Вы думаете, это не Клоджис? — спросил Ренье.

— Думаю, это именно Клоджис... — отозвался Адобекк. — Пойду-ка я потолкую с ним по душам. Что это он, в самом деле, от нашего Ренье шарахается?

И Адобекк вышел.

Эмери посмотрел на своего брата.

— Ты знаешь, я никогда не был любимцем у господина Клоджиса. По правде сказать, он терпеть меня не мог.

— Неужели ты так дурно фехтуешь, что при встрече с тобой он бледнеет и спасается бегством?

— Должно быть, — сказал Эмери.

Ренье наклонился к брату через стол.

— Может, дело вовсе не в тебе, а в Адобекке? Если Клоджис действительно служил одно время при дворе, он не мог не столкнуться с дядей. Что, если Адобекк успел учинить над ним одну из своих расчудесных шуточек?

Эмери улыбнулся.

— Вот бы еще узнать — какую...

Клоджис заложил засов и только после этого перевел дух. Затем подошел к окну и выглянул наружу. Во дворе никого не было. Мгновение Клоджис думал, что встреча с мальчишкой ему только почудилась, но он достаточно долго занимался слежкой, чтобы обзавестись полезной привычкой: доверять собственным глазам.

А его собственные глаза видели, как Эмери, студент второго курса Академии (довольно посредственный фехтовальщик), находился в двух местах одновременно. Только что он сидел за столом и завтракал с Адобекком — это Клоджис видел, когда проходил мимо окна общей комнаты «Сердца и гвоздя».

А спустя миг парень уже подбирался к нему сзади.

Эмери узнал его. Он поздоровался и назвал имя. А Клоджис испугался — и тем самым допустил ошибку.

Он сел на постель, смятенно посмотрел на дверь. Засов — вещь такая же ненадежная, как запирающийся замок. Времени почти нет. Скоро Адобекк уже будет здесь.

Клоджис взял шпагу, вложенную в ножны, бросил на стол. Вытащил из пачки листок почтовой бумаги с особыми водяными знаками, начал быстро писать:

«Только что выяснил странную вещь: означенная персона обладает племянником, способным находиться в двух местах одновременно. Поскольку вероятность магии в данном случае я исключаю, объяснение возможно только одно: в игру введен двойник. Предполагаю, это брат-близнец, о котором никто прежде никогда не слыхал. Навести справки о семейных тайнах известной Вам семьи — реально, но вряд ли имеет большой смысл...»

Он положил перо и снова выглянул в окно. За несколько минут там ничего не изменилось.

В клетке, стоявшей возле кровати, пошевелилась вторая почтовая птица.

Клоджис снова взялся за перо.

Когда герцог Вейенто поручил ему проследить за королевским конюшим, Клоджис согласился с большой охотой. Адобекк с самого начала раздражал его.

Ее величество считала необходимым поддерживать видимость дружеских отношений со своим кузеном Вейенто. Поэтому именно к нему она обратилась с просьбой прислать толкового преподавателя, когда было решено начать обучение принца Талиессина фехтованию. Это произошло пять лет назад.

Разумеется, герцог Вейенто отозвался на письмо кузины длиннющим приторным посланием и присовокупил к письменным изъявлениям в дружбе и вечной преданности собственно учителя фехтования — подающего надежды молодого человека по имени Клоджис.

Разумеется, ее величество не сомневалась в том, что означенный Клоджис станет глазами и ушами герцога при королевском дворе. Поэтому она, в свою очередь, поручила Адобекку приглядывать за учителем фехтования. Так, одним глазом.

Адобекк, однако, немного перестарался.

Неказистый с виду, страдающий от своего невысокого происхождения, Клоджис страстно мечтал войти в высшее общество. Его мало устраивала роль скромного учителя. Ему хотелось быть интимным другом знатных дам, он жаждал общения с вельможами. И Адобекк быстро отыскал путь к сердцу бедного Клоджиса.

— Дорогой мой, — сказал ему как-то раз этот блестящий придворный, — разговоры о том, как волшебно преображает вас шпага, дошли до ушей одной... тс-с!.. одной особы.

Тут он поднес к губам холеный палец и несколько раз оглянулся, с подозрением взирая на закрытые двери.

Они стояли в длинном дворцовом коридоре. Анфилада бесконечно убегала вперед, теряясь в полумраке, а боковые двери уводили в запертые кладовые. В третьей или четвертой комнате, если считать от той, где происходила беседа, топтались офицеры дворцовой стражи.

— Вы можете сообщить мне имя этой особы? — взволнованно прошептал молодой человек.

Адобекк кивнул несколько раз подряд, а затем вымолвил:

— Графиня Лора.

— Старуха?

— Нет, что вы! Я хотел сказать — будущая графиня Лора. Ее внучка. Ей шестнадцать лет. Мечтает научиться владеть шпагой. Бабка ей не откажет.

Тут из просторного рукава Адобекка само собой выпорхнуло письмо и, на мгновение мелькнув в тусклом свете свечи, скрылось во вспотевшей ладони Клоджиса.