Прозрачный старик и слепая девушка - Ленский Владимир - Страница 73

— Если их нет, — заговорил он наконец, — то куда они могли подеваться? Неужели погибли? Стали жертвой несчастного случая? Почему-то мне это сомнительно.

Аббана закинула руки за голову.

— Неважно, — молвила она наконец. — Нас это больше не касается. Они выбросили нас из своей жизни... Неужели ты еще не понял? Что-то случилось, и они скрылись. И мы никогда не узнаем — почему. Потому что мы для них на самом деле — никто.

Гальена удивил ее голос. Несмотря на горечь произносимых слов, в тоне Аббаны не звучало ни злости, ни даже печали.

— Тебе как будто все равно, — заметил он.

— Может быть. — Она провела пальцами по волосам, чуть дернула спутанную прядь.

Прошло еще несколько дней. Аббана и Гальен начали ссориться. Прежде с ними такого не случалось. Неожиданно они поняли, что без братьев им стало друг с другом скучно.

— Мы можем жить здесь еще месяц, — заметил как-то Аббане Гальен, спустя час после того, как назвал ее «тупой козой» и посоветовал «хоть книжку почитать, если сказать нечего». — Едой, питьем и пляжными развлечениями мы пока обеспечены, а там опять начнутся занятия в Академии... Почему же мы сходим с ума? Нам что, заняться с тобой нечем?

«Тупая коза» сочувственно обняла его за плечи. Они сидели рядком, как обиженные дети, на берегу и смотрели на волны. А море в свою очередь смотрело на них. У моря, как казалось Аббане, был снисходительный и немного скучающий вид. «Ну, и кто вы такие, а? — спрашивало море. — Что вы тут делаете, пред взором Моего Бессмертного Величества?»

— Нам скучно, — сказала Аббана, — вот в чем беда. Мы слишком привыкли жить за счет Ренье и Эмери. Странно, что мы так быстро пристрастились к этому. Словно мы — пьяницы, а они — две вожделенные бутылки.

— Жили же мы как-то до встречи с ними! — возмутился Гальен. — В конце концов, разве у нас нет собственных денег? Пусть мы не настолько богаты, но на обучение и скромное жилье в Коммарши вполне хватит. Или ты сейчас скажешь, что к хорошей жизни быстро привыкают? Ничего, Аббана, от нее и быстро отвыкают

— Нет, — она медленно покачала головой, — дело не только в деньгах, Гальен. В чем-то другом.

И снова перевела взгляд на море, которое больше не хотело с ними дружить и не бежало к ним навстречу, точно торопясь на свидание, но посверкивало издалека, без всякого интереса, словно прикидывало: не стоит ли потопить этих двоих, таких назойливых и ничтожных.

Глава двадцать третья

ОХОТНИЧИЙ ДОМИК

— Не советовал бы я тебе со мной торговаться, ведь ты умираешь, — сказал полупрозрачный старик с двухцветным лицом.

— Умираю? Невелика важность. Насколько я знаю, никто не собирается жить вечно, — отозвался Элизахар.

— Ты так думаешь? — Чильбарроэс засмеялся. — В таком случае, пора тебе изменить свое мнение.

— А в этом есть смысл? — спросил Элизахар, еле двигая распухшими губами.

— Ладно, — смилостивился Чильбарроэс. — Ты не умрешь. Не сейчас.

Элизахар молчал. Ему было безразлично. Чильбарроэс снял с пояса флягу и ткнул Элизахара в губы ее твердым горлышком:

— Выпей.

Он сделал несколько глотков. Старое вино, отдающее тухлятиной.

— Спасибо.

Чильбарроэс хмыкнул.

— Гадость?

— Разумеется, — сказал Элизахар. — Где мы находимся? Как я сюда попал?

— А ты помнишь, что случилось? — спросил Чильбарроэс, надвигаясь на собеседника и неожиданно делаясь гораздо больше размерами. Он как будто разросся в пространстве, заняв собой полмира. Другую половину съел плотный серый туман.

— Я помню... как шел... — сказал Элизахар и с отвращением поморщился. — Для чего ты это делаешь?

— Что именно? — осведомился старик.

— Заставляешь меня чувствовать себя полным дураком.

Чильбарроэс пожал плечами.

— Об этом я как-то не думал... — Неожиданно он рассердился: — Кто ты такой, чтобы я заботился о тебе? Какая мне разница, как ты себя чувствуешь — дураком или умным?

— Никакой, — согласился Элизахар.

— В таком случае, рассказывай дальше.

— Я шел и шел, перебрался через горный хребет и увидел границу Королевства...

Чильбарроэс резко хлопнул в ладоши. В ушах у Элизахара зазвенело.

— Вот и все! — воскликнул старик. — Ты сам ответил на свой вопрос. Вот и все, что с тобой произошло! Ты добрался до границы Королевства. И где бы ты ни оказался — переходя эту границу, в любом месте ты встретишь меня.

— А, — сказал Элизахар, пытаясь улечься и закрыть глаза.

Чильбарроэс вскочил и ударил его ногой в бок.

— Встать! Если ты не можешь не спать — тогда стой! Отвечай стоя!

Элизахар попытался встать, но упал на четвереньки. Чильбарроэс наблюдал за ним с презрением, затем наклонился и рывком поднял на ноги.

— Почему ты пошел к границе Королевства?

— Потому что... я искал... одного человека. Не тебя.

— Кого? — Чильбарроэс сверлил его глазами.

— Мою госпожу... Фейнне... Она пропала...

Солнце медленно поднималось над песками, но туман не исчезал — напротив, становился гуще. Он наполнялся беловатым светом, его клубы обретали объем и собственную потаенную жизнь. Порывы ветра то и дело пытались разогнать их, но в просвете мелькали лишь серые пески, а затем туман смыкался вновь.

Обрывки тумана липли к лицу Чильбарроэса, и он срывал их и отбрасывал в сторону гневным движением.

Сквозь наползающую глухоту Элизахар едва слышал голос, яростно кричащий на него:

— Пропала? Она пропала? Ты допустил, чтобы она пропала? Фейнне?

Чильбарроэс пытался бить его по лицу, чтобы привести в чувство, но полупрозрачные руки едва задевали человека.

— Уведи меня отсюда, — взмолился Элизахар, даже не зная, слышит ли его собеседник. — Прошу тебя, уведи! Куда хочешь, лишь бы подальше от этого места!

Чильбарроэс, как оказалось, понял, о чем его просят. Он вцепился в одежду Элизахара и потащил за собой. Они бежали, разрывая пальцами упругий туман, и это было похоже на то, как если бы они пытались пройти сквозь клубок спутанных шелковых нитей.

— Должен же я где-то жить, — сказал Чильбарроэс. — Как ты думаешь? Или ты полагаешь, что я бездомный бродяга, вроде той сухой травы, которую ветер гоняет по пустыне?

Элизахар лишь молча покачал головой. У него больше не было собственного мнения. Он с легкостью мог довольствоваться чужим. Ему хотелось спать.

— Ты прав, — спустя несколько секунд проговорил Чильбарроэс, хотя Элизахар продолжал хранить молчание, — я достоин гораздо более роскошного жилища. И оно у меня было, можешь мне поверить. И еще будет! А пока — довольствуйся тем, что есть.

Они вернулись на землю Королевства. Пустыня осталась за цепью невысоких холмов. Здесь росли деревья низкорослые, с узловатыми, словно бы искалеченными ветвями.

— Их высаживали корневищем вверх, — объяснил Чильбарроэс. — Целый лес деревьев, растущих вверх корнями. Их родина — небо.

— Для существ, укорененных в небе, они слишком некрасивы, — с трудом вымолвил Элизахар. — Слишком... земные. Похожи на камни.

— Все небесное, оказавшись на земле, делается некрасивым, — сообщил Чильбарроэс. — Людьми земли оно воспринимается как уродливое, искаженное. Это закон.

— А эльфы? — спросил Элизахар.

— Эльфы? — Чильбарроэс остановился. Медленная дрожь сотрясла все его огромное тело, и он закрыл руками свое длинное морщинистое лицо. — Они страшные... — прошептал он, выглядывая сквозь раздвинутые пальцы.

— Разве они не прекрасны?

— Только у себя дома.

— А правящая королева? — настаивал Элизахар.

— Она уже почти человек... — Чильбарроэс дрожал все сильнее. Теперь он не был таким прозрачным, как в первую и вторую его встречу с Элизахаром, но пугал гораздо сильнее. — А я говорю о настоящих. Их красота причиняет боль. Ты должен бояться их.

— Ладно, — покорно согласился Элизахар. — Буду бояться. Так где же твой дом?

— Вот он! — Рука полупрозрачного старика все еще подергивалась. — Видишь?