Девять жизней Кристофера Чанта - Джонс Диана Уинн - Страница 48

– Тогда забирай его! – согласился Драйт. – Но с двумя условиями. Я ставлю два условия, потому что ты попросил меня о двух вещах. Первое: естественно, ты должен знать сам, где находится душа Такроя.

Драйт подал рукой маленький знак. Деревья с одного края поляны расступились, открыв тропинку к квадратной рамке Ворот. До них было шагов пятьдесят. Драйт показывал мальчику, что тот сможет пойти домой, если сделает, что требуется.

– На тропинке огромная магическая преграда, – прошептала Богиня.

Габриэль вытянул шею и тоскливо посмотрел на Ворота.

– Да, что-то вроде морковки перед носом у осла, – согласился он.

Такрой застонал и уронил голову на колени. Местные жители приносили какие-то фигурки и выкладывали из них большой полумесяц перед Кристофером. Прежде чем опустить фигурку на землю, каждый заглядывал Кристоферу в глаза. А тот смотрел на эти предметы: черные, желтоватые или блестящие белые, то ли статуэтки, то ли кусочки какого-то вещества, которое сначала немного растаяло, а потом затвердело в самых причудливых формах. Иные из них отдаленно напоминали людей, а остальные вообще не имели отчетливой формы. Но материал, из которого все они были сделаны, значил для Кристофера многое. В желудке у Кристофера подозрительно забурлило, и ему стоило больших усилий сохранять высокомерие на лице – ведь все фигурки были из серебра!

Когда на траве оказалась примерно сотня предметов, Драйт махнул рукой, и люди остановились.

– Это души моих людей. Здесь есть и душа Такроя. Найди ее.

Несчастный Кристофер бродил вокруг полумесяца, сцепив руки за спиной, чтобы унять дрожь. Он чувствовал себя генералом, производящим смотр армии железных гоблинов. Он обошел полумесяц, но ничего интересного не заметил. Тогда он приказал себе включить колдовскую зоркость и повернул в обратную сторону. Кристофер с трудом заставил себя смотреть на статуэтки, потому что на него волнами накатывала магия Одиннадцатого Мира и яростно ему мешала. Все предметы выглядели одинаково, ничто не выделялось. Колдовская зоркость включилась, Кристофер точно это знал: он ясно увидел, что людей на поляне вовсе не было, а находились они в разных частях леса и занимались своими делами, послав по команде к Драйту свои образы. Но в отношении серебра колдовская зоркость Кристофера оказалась бесполезна.

Что же делать? Он ходил вдоль полумесяца и размышлял. Люди насмешливо наблюдали за ним. «До чего же они противные! – думал Кристофер. – Неудивительно, что у них такие души – маленькие серебряные чудовища. Только Такрой милый… А! Вот где его душа!» Она лежала неподалеку слева и не больше других напоминала человечка, но выглядела очень симпатично, куда симпатичней остальных. Кристофер сделал вид, что не заметил ее, и пошел дальше, гадая, что произойдет, когда он подберет душу Такроя, а вся его магическая сила от прикосновения к серебру исчезнет. Ему оставалось надеяться на Богиню. Она должна понять.

Наверное, лицо у него все-таки дрогнуло. Драйт сразу сообразил, что Кристофер нашел душу Такроя, и начал жульничать. Полумесяц вдруг вытянулся, и душа Такроя очутилась за добрую милю от Кристофера. Остальные души принялись менять формы, растекаться и собираться в комки. Потом они подпрыгнули, и все стало как прежде. «Вот умница Богиня», – подумал Кристофер, не спуская глаз с души Такроя, которая оказалась совсем недалеко. Он нагнулся и быстро схватил ее. Как только серебро коснулось его руки, на Кристофера навалилась ужасная усталость и слабость. Ему захотелось плакать, но он не выпустил душу Такроя из рук. Богиня стояла с простертыми руками и буравила Драйта взглядом. Кристофер очень удивился, потому что даже без всякой своей магии видел вторую пару рук Богини.

– Мои жрицы учили меня, что обманывать – низко. И я думала, что ты слишком гордый, чтобы унижаться до жульничества.

Драйт посмотрел на нее сверху вниз:

– Я не признаю правил.

«Потеря колдовской силы чем-то похожа на особый вид колдовской зоркости», – подумал Кристофер. Теперь Драйт казался ниже и не таким величественным. Он казался лицемером, к тому же очень похожим на дядю Ральфа. Конечно, страх до конца не прошел, но все же Кристоферу стало намного спокойнее.

Пока Богиня и Драйт мерили друг друга яростными взглядами, Кристофер из последних сил потащился к Такрою.

– Вот, – сказал он, протягивая странную фи гурку другу.

Тот мигом вскочил и посмотрел на нее, будто не веря своим глазам. Дрожащими руками он взял свою душу, которая тотчас влилась в него. Ногти и вены засеребрились, вспыхнуло серебром лицо, потом вспышка погасла, но вокруг Такроя появилось легкое свечение, отчего он стал больше походить на Такроя из Междумирья.

– Отныне я действительно твой человек! – сказал Такрой и засмеялся, хотя его смех больше напоминал рыдание. – Теперь ты понимаешь, почему я не мог попросить руки Розали… Посмотри на Драйта!

Кристофер повернулся и увидел, что растерянная Богиня стоит на коленях. Ничего удивительного, ведь у Драйта тысячелетний опыт в колдовстве.

– Оставь ее!

Драйт взглянул на Кристофера, и тот на мгновение почувствовал, как злобная уродливая магия пытается повалить на колени и его. Внезапно напряжение исчезло. Драйт еще не получил от Кристофера того, что хотел.

– Переходим ко второму условию, – невозмутимо объявил владыка. – Я не потребую от тебя многого. Ты врываешься сюда и требуешь семь жизней и душу. Я же прошу взамен только одну жизнь.

Габриэль нервно засмеялся:

– Если это и есть твое второе условие, тогда я могу поделиться…

Вот, оказывается, что нужно было Драйту. Он желал получить жизнь волшебника с девятью жизнями, да еще врученную по доброй воле! Если бы Кристофер и не решился попросить душу Такроя, за свободу Габриэля ему все равно пришлось бы расплачиваться одной жизнью. Лишь на секунду Кристофер подумал, что они могли бы отдать одну из Габриэлевых жизней. В конце концов, у Габриэля их семь, да еще одна осталась в замке. Но потом он понял, что поступить так было бы очень опасно: это дало бы Драйту возможность полностью управлять Габриэлем – как он управлял Такроем, – пока длятся все его жизни. Драйт размечтался подчинить себе Крестоманси! Нет, он не отдаст ему жизнь Габриэля.

– Хорошо, – сказал Кристофер. В первый раз он испытал благодарность к Габриэлю за то, что тот надежно спрятал его девятую жизнь в замке. – Как видишь, у меня осталось две жизни. Возьми одну из них. – Кристофер старался ясно формулировать все условия, потому что Драйт наверняка опять попробует сжульничать. – Если ты возьмешь больше, я умру. Тогда мой мир будет вправе наказать твой. Как только жизнь окажется у тебя в руках, условия будут выполнены и ты позволишь нам четверым уйти через Ворота назад в Двенадцатый А.

– Согласен, – ответил Драйт.

Лицо его по-прежнему ничего не выражало, но внутри – Кристофер ясно ощущал – он ликовал и поздравлял себя. Он горделиво подошел к Кристоферу, а тот собрался с духом и понадеялся, что будет не очень больно. На самом деле он почти ничего и не почувствовал. Через минуту Драйт отошел, в руке у него была зажата прозрачная фигурка в тигровой шкуре, а с маленькой прозрачной головки свисала золотая ленточка. Кристофер сосредоточился и всеми силами призвал пламя на эту фигурку. Единственное, к чему Драйт не привык, был огонь. Значит, толь ко огонь мог побороть его многовековой опыт. Богиня пришла к такому же выводу. Когда Кристофер бросил на нее взгляд, она стояла с вытянутыми руками и призывала огонь.

Седьмая жизнь почти сразу исчезла в языках пламени. Драйт схватил ее за мерцающие плечи и стал тушить, но Кристофер оказался прав. Магический огонь был слабым местом Драйта. Все попытки сбить пламя ни к чему не привели. В конце концов Драйту пришлось отступить, иначе обе его руки сгорели бы. Но было поздно – его львиная шкура запылала. Кристофер глянул последний раз, как Драйт борется с огнем, кашляя от дыма. Потом владыка рухнул на дымящийся дерн и стал кататься по нему, пытаясь сбить пламя. Зрелище было ужаснее, чем пожар, устроенный драконом.