Безымянный раб - Зыков Виталий Валерьевич - Страница 114

Руал сновал где-то недалеко, разыскивая удобный ход, ведущий вверх, люди же, крадучись, шли вперёд. Мягкий свет магических светильников разгонял тьму. Неприятный звук клацающих зубов сильно действовал на нервы Ярославу — его спутники никак не желали считать свои верования глупыми сказками. Через некоторое время неожиданно забеспокоился и Ярик. В воздухе словно повисло напряжение, сгустившееся из тьмы. Нет, не было угроз и ощущения явной опасности — только напряжение, но привыкший доверять себе Ярослав приказал остановиться. Неожиданно прибежал возбуждённо попискивающий Прыгун. Прислушавшись к своему четвероногому другу, Ярик ещё больше засомневался. В сердце Руала царило смятение. Зверь нашёл что-то интересное, но в то же время не хотел это показывать хозяину из-за желания покинуть эти места как можно быстрее. Ярослав на мгновение задумался, но потом принял решение и шёпотом велел спутникам остановиться и ждать его. Сам же пошёл за кайфатом.

Ему было существенно легче, чем его помощникам: он видел в темноте, а они нет. Хотя тут его способность проявляла себя не слишком активно. Всё словно было покрыто туманом, его ночное зрение вязло во тьме, и он хорошо видел только на расстоянии двадцати-тридцати локтей. Внимательно посматривая себе под ноги, Ярик заметил странную особенность: каменный пол был неестественно ровным, кое-где даже угадывалось нечто, напоминающее резьбу. Неожиданно впереди выросли уходящие ввысь тёмные громады. Обратив на это внимание, Ярослав даже вздрогнул.

Подойдя ближе, он разглядел, что перед ним каменные колонны, уходящие к самому своду пещеры. И это были явно не естественные образования, чувствовалась рука человека. Но вот человека ли?!

Руал подбежал к основанию одной из колонн и зашипел. Ярик подошёл ближе и замер от изумления — перед зверем лежала мумифицировавшаяся конечность некогда живого существа. Если быть более точным, то это была рука. Причём рука знакомого Ярославу существа. Раб присел на корточки и принялся рассматривать чужие останки. Те же самые чешуйки, чёрные когти и странные суставы — никакого сомнения, перед ним конечность ящерочеловека. Смущал только идеально ровный срез чуть выше локтя и отсутствие остального тела. Пальцы руки словно всё ещё пытались скрести камень пола, силясь достичь неведомой цели. Ярик перевёл взгляд на каменные колонны и замер. Там были барельефы.

Ярослав подсел поближе и, почесав подскочившего Руала, попытался разобраться с каменным изображением. И сразу же непроизвольно поморщился: чувство необъяснимой гадливости наполнило его душу. Когда же он начал осознавать увиденное, это чувство только усилилось, вдобавок ко всему обогатившись ещё и неприятным холодком, угнездившимся где-то в области затылка и теперь топорщившим волосы. Изображения будили животные инстинкты вроде страха или даже ужаса.

Вообще любая картинка, а уж тем более каменная, изначально воспринимается как нечто несерьёзное, не могущее напугать. Здесь всё было иначе. Нет, обыкновенные невзрачные изображения разнообразных существ, какие-то сценки, всё как обычно, но почему бросает в дрожь?

Всего на колонне Ярик насчитал около сорока картинок с человекоподобными фигурами (то есть с двумя руками, двумя ногами и головой) — точнее сказать нельзя. На каждой из картинок эти создания осуществляли какое-то действие, каждый раз другое. На одной существа, окружив более высокую фигуру, били ей поклоны, а на другой такая же фигура кромсала товарок на части чем-то длинным и напоминающим меч. Иногда существа сражались с разнообразными тварями, а в других случаях эти же самые твари помогали существам в сражениях с иными фигурами. На одной из них Ярик с удивлением узнал схематическое изображение ящерочеловека и ящероконя. На других картинках существа просто сидели, а поверх изображений шла сеточка мелких чёрточек, заставляющая изображение расплываться. Тогда казалось, что неведомый художник норовил показать растворение существ в неизвестной субстанции. Самая высокая картинка рассказывала о сражении костлявых фигур с фигурой в плаще или какой иной хламиде, что скрывает фигуру. Бьющие молнии и рассыпающиеся камни были переданы здесь довольно точно… Обычная каменная резьба, вот только реакция на неё совершенно непонятная.

Неожиданно Ярослав почувствовал навязчивое желание побежать прочь. Повисшее было в воздухе напряжение переросло в волну паники и ощущение напрягшейся перед решающим броском смертельной угрозы. Волны опасности ощущались со всех сторон. По-странному зашипел ничего не боящийся Прыгун и принялся искать защиты у хозяина. Он взлетел к нему на плечо и попробовал оттуда нырнуть к Ярику за пазуху. Ошарашенный парень расстегнул ворот, и зверёк с писком нырнул внутрь, где и затих. Ярик вскочил на ноги и побежал назад.

Уже на бегу он услышал впереди во тьме жуткие вопли. Так способен кричать только человек перед лицом неотвратимого, всепоглощающего и всепроникающего ужаса, истинного кошмара, порождённого больным сознанием и обретшим плоть. А затем к зазвучавшим ещё сильнее воплям прибавился угрожающий хруст… И тут Ярик вылетел прямо к ожидавшим его напарникам. Они стояли в круге света от их лежащих на полу фонарей совершенно обнажёнными и дико орали. Все трое! Первой мыслью было: почему они голые, а все их вещи и одежда на каменном полу, но затем раб увидел главное. Захлёбываясь воем и тараща во тьму обезумевшие глаза, люди стояли так, словно на них дул ураганный ветер. Их шатало, трясло, а под кожей словно бегали маленькие жуки. И главное, они словно «плыли» у него перед глазами. Так бывает, когда кружится голова и у тебя всё расплывается перед глазами. В памяти возникла картинка с колонны, там тоже изображение расплывалось…

По чувствам, пусть и запоздало, резануло ощущение великого зла, Зла с большой буквы. Не то ощущение враждебности и личного неприятия, что возникает в течение жизни каждого человека или народа, а ощущение полной инородности, говорящее о невозможности совместного существования. Это было изначальное и вечное Зло. Далее Ярик действовал как-то не раздумывая, словно именно так и должно поступать. И этот поступок был едва ли не самым безрассудным в его жизни. Он прыгнул к стоящим людям.

Метнувшееся в прыжке тело словно попало в кисель. Такой привычный воздух приобрёл вязкость и густоту. В сознании послышался многоголосый шепоток. Мерзость зазвучавших в голове голосов отравляла сознание и душу. Хотелось свернуться калачиком и завыть. Всё тело закололо мелкими иголочками, и возникло чувство, словно некто пытается проникнуть внутрь. Но Ярик был готов к чему-то подобному. Он отгородился от чужих голосов и начал борьбу с чужой волей: человек вышвыривал тренированным разумом пришельца, а тот пытался сокрушить поставленные барьеры. Градины пота текли по лицу. Ярик с ужасом начал осознавать, что в этой борьбе ему не выстоять. Ну десять секунд, ну двадцать, и он встанет четвёртым рядом с бандитами…

А ноги продолжали толкать тело вперёд. С каждым шагом Ярик приближался к содрогающимся в агонии людям. Уже забылись цель и смысл этого движения, но раб продолжал смертельную борьбу за каждый новый шаг. Как-то незаметно Ярик встал между своими бывшими спутниками, и руки нанесли три мощнейших удара, смертельных удара. Хрустнули чужие кости, и до Ярика дошла волна чужого замешательства. Тела прекратили содрогаться и уже устремились к полу, и каким-то шестым чувством Ярослав ощутил облегчение освобождённых душ.

Ярик видел всё словно в замедленной съёмке: вот откинулась голова у одного, и тело начало заваливаться назад, вот начали крениться набок двое других. Ноги Ярослава уже начали своё движение прочь, к выходу. Каждый шаг давался всё легче и легче, словно смерть первых трёх жертв сильно ослабила неизвестного врага. Корд же предоставленный ему шанс не упустил. Тела только упали, а он уже нёсся далеко во тьме, восстанавливая в памяти маршрут движения…

Уже потом, в знакомых катакомбах городской канализации, Ярик ощутил горячие струйки, бегущие по груди. Оказалось, что переполненный ужасом Руал разодрал хозяину всю грудь. И уже потом, когда Ярик встретился с Даргом, тот внимательно выслушал раба и как-то по-новому оглядел его с ног до головы. На дерзкие слова Ярика о том, что он больше никогда не спустится в глубинные уровни подземелий, кочевник только молча кивнул. Чуть позднее он приказал Ярославу посмотреть на своё отражение в какой-нибудь, чистой луже. Корд так и сделал. И увидел, что среди его вновь отросших волос появилось множество седых прядей. Кошмарный монстр оставил своему бежавшему противнику памятку. А в глубинах сознания Ярика жило воспоминание о ещё одной каменной картинке, увиденной только мельком: четырёхрукое бесполое существо с пустыми глазницами, попирающее ногами непонятные знаки и вместо украшения имеющее на груди череп ящера. Помнил он и о царапинах, нанесённых когтями, о царапинах, которые складывались в такие знакомые иероглифы. Прочитать фразу не было, никакой возможности, но смысл ощущался нутром. «Ужас! Смерть! Зло!» — пытался передать погибший неведомо когда ящерочеловек. И его послание всё же нашло адресата. Ярик познал, что такое настоящее Зло, Зло, рядом с которым тварь, напавшая на троих бандитов, казалась лёгким дуновением Тьмы перед штормом из Бездны…