Тузы за границей - Герстнер-Миллер Гейл - Страница 57

На мгновение всех сковал ужас, потом зал взорвался криками. Кахина, потрясенная, стояла над телом Нура аль-Аллы, сжимая нож в побелевших пальцах. Сайид взревел, взмахнул громадной ручищей – и женщина кувырком полетела на пол. Он неуклюже шагнул вперед, и Сара с изумлением поняла, что этот великан – калека. Двое охранников схватили кахину, рывком вздернули на ноги, несмотря на сопротивление. Двое других сидели на корточках у тела раненого Нура аль-Аллы, пытаясь остановить кровотечение.

Сайид между тем подобрал кинжал, который она выронила, уставился на бурые пятна на лезвии. Он взвыл, подняв глаза к небу, и занес нож, чтобы ударить жену. И простонал, не успев опустить клинок. Его колени подогнулись, как будто сверху на него навалилась чудовищная тяжесть, массивное тело просело – скелет был больше не в состоянии выдерживать вес плоти. Все услышали тошнотворный сухой хруст ломающихся костей. Сара огляделась по сторонам и увидела Хирама – на лбу у него выступил пот, он сжимал побелевшие кулаки.

Сайид – бесформенная масса на мозаичном полу – тихо скулил. Охранники в растерянности отпустили кахину.

И женщина побежала. Один из охранников вскинул свой «узи», но удар Джонса отбросил его к стене. Джек Браун, окруженный золотым сиянием, подхватил еще одного телохранителя Нура аль-Аллы и швырнул его в стену. Соколица, у которой линяли крылья, не могла подняться в воздух. Однако она все же натянула перчатки с титановыми когтями и драла ими охранника. Билли Рэй с ликующим гиканьем развернулся и пнул ближайшего к нему боевика в пах.

Кахина нырнула в арку выхода и была такова.

Среди всеобщего смятения Сара нашла Грега. Он был цел и невредим, женщина рванулась к нему – и застыла.

На его лице больше не было ни страха, ни тревоги. Он выглядел совершенно спокойным. Казалось, он вот-вот улыбнется.

Сара ахнула. Внутри у нее разверзлась бездна.

– Нет, – прошептала она еле слышно.

«То, что он сделает со мной, он сделает и с вами».

– Нет, – повторила она. – Этого не может быть.

Обвиняющий перст Hypа аль-Аллы нацелился на Хартманна, и тот понял, что единственная его надежда на спасение – источник горечи внутри кахины. Теперь он знал, что Свет Аллаха неподвластен ему, но женщина была игрушкой в его руках. Грег вломился в ее сознание жестоко и безжалостно. Он сорвал все, кроме этой подспудной ненависти, он всколыхнул и раздул ее. Все получилось как нельзя лучше.

Но кахина должна умереть! Должно быть, это Хирам остановил Сайида – слишком галантный, чтобы оставить женщину на растерзание исламскому правосудию, и до странности жестокий со своей силой. Грег выругал себя за то, что не предусмотрел такого исхода; он мог бы придержать Хирама, свою давнюю марионетку, несмотря даже на странные оттенки, которые стали заметны в нем в последнее время. Теперь момент был упущен, колдовские чары, которыми сковал их голос Нура аль-Аллы, рассеялись. Он осторожно прикоснулся к сознанию Хирама и снова удивился странной игре цветов. Надо будет подумать над этим.

Вокруг кричали люди. Оглушительно застрекотал «узи».

Посреди этого хаоса Хартманн ощутил Сару. Он обернулся и увидел, что взгляд женщины прикован к нему. В душе у нее сменяли друг друга неистовые эмоции, любовь, изорванная в клочки, истончилась под грузом разрастающейся охры подозрения.

– Сара! – крикнул он, и она резко отвела глаза, переведя взгляд на боевиков, окружавших Нура аль-Аллу.

Повсюду кипел бой. Грегу показалось, что он видит Билли – начальник службы безопасности с ликующим видом накинулся на телохранителя.

«Отдай мне Сару или потеряешь ее. – В голосе Кукольника звучала странная печаль. – Что бы ты ни сделал и ни сказал, дела уже не поправить. Она – единственное, что ты еще можешь спасти. Отдай ее мне, или она тоже будет потеряна».

«Нет, она не может знать. Это невозможно», – возразил Грег, но он уже знал, что обманывает себя. Он видел трещину в ее сознании. Никакая ложь не могла залатать ее.

Медленно и осторожно Кукольник прикрыл ее недоверие мягкими цветастыми лентами фальшивой любви.

Билли Рэй стоял над бесчувственным телом охранника. Своим скрипучим голосом он раздавал приказы подчиненным.

– Шевелитесь! Ты! Зови доктора. Сенатор Хартманн – давайте! Надо выбираться отсюда.

Кое-кто еще сопротивлялся, но люди Нура аль-Аллы находились в шоке. Большинство стояли на коленях вокруг распростертого тела своего повелителя. Пророк был еще жив: Грег чувствовал его страх и его боль. Он хотел, чтобы Свет Аллаха тоже умер, но убить его сейчас не было никакой возможности.

Громко застрекотал пулемет. Браун, сияющий ярким светом, встал перед затаившимся стрелком; пули, свистя, рикошетом отлетали от его тела. И вдруг Хартманн почувствовал, что его плечо словно пронзило копьем, от силы удара он пошатнулся.

– Грег! – услышал он крик Сары.

Он упал на колени и застонал. Пальцы, которыми он сжимал плечо, были в крови. Голова у него пошла кругом; Кукольник внутри съежился в комочек.

– Сенатор ранен!

Билли Рэй отстранил Сару и присел рядом с Хартманном. Он осторожно снял окровавленный пиджак и осмотрел рану. Грег ощутил облегчение, которое охватило начальника службы безопасности.

– До свадьбы заживет. Это просто длинная царапина, вот и все. Ну-ка, давайте мне руку…

– Я справлюсь сам, – проскрежетал он сквозь стиснутые зубы, пытаясь подняться на ноги. Сара подхватила его под здоровую руку, потянула наверх. Он хватал ртом воздух – повсюду вокруг царило насилие, но Кукольник был слишком ошеломлен, чтобы насыщаться. Он заставил себя думать, забыть о пульсирующей боли. – Билли, продолжай. Займись всеми остальными.

Соколица ускользнула наружу; Хирам сделал Тахиона почти невесомым и вел его к выходу; доктор с удивленным видом тряс головой. Никто не пытался воспрепятствовать им.

Они кое-как уселись на свои места в вертолете, и Сара осторожно обняла Грега.

– Я рада, что тебе ничто не грозит, – прошептала она.

Винт вертолета взболтал ночной воздух.

У Хартманна было такое чувство, будто он сжимает руку деревянной куклы. Это ничего не значило. Ровным счетом ничего.

Из дневника Ксавье Десмонда

7 февраля, Кабул, Афганистан

Сегодня с утра меня мучают сильные боли. Почти все наши отправились на экскурсию по разным историческим достопримечательностям, а я предпочел снова остаться в гостинице.

Наше турне… что я могу сказать? Про Сирию писали газеты по всему миру. Контингент наших журналистов возрос вдвое – всем не терпелось узнать подробности произошедшего изнутри. В кои-то веки я не страдаю оттого, что не видел этого своими глазами. Соколица рассказала мне, каково им пришлось.

Сирия сказалась на всех нас, и на мне тоже. Боль, которая терзает меня, не только от рака. Временами я чувствую себя бесконечно усталым, оглядываюсь на прожитые годы и думаю – принес я хоть какую-нибудь пользу или моя жизнь была напрасной? Я пытался говорить от имени моих собратьев, взывать к разуму, порядочности и обыкновенной человечности, которая объединяет всех нас, и всегда был убежден, что спокойная уверенность в своих силах, упорство и отказ от насилия в долгосрочной перспективе принесут нам больше пользы. Сирия заставила меня усомниться… Как можно взывать к разуму человека вроде Нура аль-Аллы, пытаться достичь с ним какого-то компромисса, договориться? Как можно уповать на его человечность, когда он вообще не считает тебя человеком? Если бог есть, надеюсь, он простит меня, но я очень жалею, что Hyp остался в живых.

Хирам покинул нашу группу, хотя и на время. Он обещает вновь присоединиться к нам в Индии, но сейчас он дома, в Нью-Йорке – улетел из Дамаска в Рим, а там пересел на «Конкорд». Нам он сказал, что в «Козырных тузах» возникла непредвиденная ситуация, которая потребовала его личного присутствия, но я подозреваю, что Сирия потрясла его сильнее, чем ему хочется признать. По нашему самолету прошел слух, будто в пустыне Хирам вышел из себя и ударил генерала Сайида с куда большей силой, чем это было необходимо, чтобы остановить его. Билли Рэй, разумеется, считает, что Хирам ничего такого не сделал.