Тузы за границей - Герстнер-Миллер Гейл - Страница 42

– Снимай джинсы и ложись.

– Ты уверен, что это медицинский осмотр? – поддразнила она.

– Позвать самую пожилую горничную?

– Не говори глупостей. Я тебе доверяю!

– А зря, – ухмыльнулся Тахион. Соколица сбросила кроссовки и стянула с себя джинсы, и он вскинул бровь. – Ты что, не носишь нижнее белье?

– Никогда. Оно только мешает. Топ тоже снимать?

– Если ты его снимешь, то можешь никогда не выйти из этой комнаты, – пригрозил Тахион.

Она рассмеялась и чмокнула его в щеку.

– Да что здесь такого? Ты тысячу раз меня осматривал.

– В соответствующей обстановке, когда на тебе был халат, а в кабинете присутствовала сестра, – возразил он. – И ни разу еще без одежды, ну… или почти без одежды, – поправился он, – и в моей спальне. – Такисианин бросил ей полотенце. – На, прикройся.

Она принялась оборачивать полотенце вокруг бедер, и Тахион залюбовался ее длинными загорелыми ногами и крепкими ягодицами. Порыв охлажденного воздуха от работающего кондиционера – и вся ее кожа пошла мурашками.

– Только чтобы руки были не холодные, – предупредила Соколица, когда он встал на колени рядом с ней.

– Они будут горячие, как мое сердце, – заверил ее доктор и принялся ощупывать ее живот. – Так больно?

– Нет.

– А так? А вот так?

Женщина покачала головой.

– Не шевелись, – велел он. – Мне понадобится стетоскоп. – На этот раз он погрел его в руке, прежде чем прикоснуться к животу пациентки.

– Расстройство желудка часто случалось?

– Иногда.

Странное выражение промелькнуло на лисьем лице Тахиона, когда он помогал ей подняться с кровати.

– Натягивай джинсы. Я возьму у тебя кровь на анализ, а потом можешь изображать из себя туристку вместе с остальными.

Когда она закончила шнуровать кроссовки, он уже держал в руках шприц. Соколица протянула руку, поморщилась, когда он ловко нащупал вену, смазал кожу спиртом, вколол иглу и набрал в шприц кровь. Как завороженная, она следила за его действиями и вдруг поняла, что от вида крови ей плохо.

– Черт!

Она бросилась в спальню, оставив за собой маленькое облачко перьев, и, нагнувшись над унитазом, извергла в него завтрак, который они с Джошем заказали в номер, а также остатки позднего ужина с шампанским.

Тахион придерживал ее за плечи, пока ее выворачивало, а когда она в изнеможении привалилась к стенке ванны, вытер ей рот мокрым и теплым полотенцем.

– Ну, жива?

– Наверное. – (Он помог ей подняться на ноги.) – Это все кровь. Хотя мне никогда раньше не становилось плохо от вида крови.

– Соколица, думаю, не стоит тебе ехать на эту экскурсию. Тебе сейчас самое место в постели, одной, с чашкой горячего чаю.

– Нет, – запротестовала она. – Со мной все нормально. Это все из-за переездов. Если мне станет плохо, Джош привезет меня обратно в отель.

– Никогда не понимал женщин. – Такисианин удрученно покачал головой. – Предпочесть обычного человека, когда ты могла бы выбрать меня. Иди сюда, я заклею дырку, которую проделал в твоей руке. – Он принялся возиться с марлевым тампоном и пластырем.

Соколица нежно улыбнулась.

– Вы такой милый, доктор, но ваше сердце погребено под прахом прошлого… Похоже, я дозрела до серьезных отношений, но мне кажется, что ты не мог бы дать мне этого.

– А он может?

Она пожала плечами, и ее крылья затрепыхались в такт.

– Надеюсь. Посмотрим.

Взяв с кресла сумочку и шляпу, она направилась к двери.

– Соколица, может, передумаешь?

– Ты о чем? О себе или об экскурсии?

– Об экскурсии, злючка.

– Я прекрасно себя чувствую. Не волнуйся, пожалуйста. Честное слово, за всю мою жизнь никогда еще за меня не волновались столько человек сразу, как в этой поездке.

– Это потому, милая, что под броней своей нью-йоркской славы ты невероятно уязвима и вызываешь желание защитить тебя. – Он распахнул перед ней дверь. – Осторожнее с Маккоем. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

Она поцеловала его на прощание, крылья задели косяк, и перья облачком полетели на пол.

– Проклятье! – Соколица наклонилась и подобрала одно. – Что-то в последнее время их выпадает слишком много.

– Правда? – Тахион, казалось, заинтересовался. – Не беспокойся. Горничная все уберет.

– Ладно. Пока. Развлекайся с анализами.

Глаза у Тахиона, когда он провожал взглядом грациозную фигурку Соколицы, были встревоженные. Он закрыл дверь, сжимая в пальцах ее перышко.

– Не нравится мне все это, – сказал он вслух, проводя пером по подбородку. – Совсем не нравится.

Соколица заметила Маккоя в фойе гостиницы – он разговаривал с плотным смуглым мужчиной в белой униформе, два его спутника стояли неподалеку.

Хирам Уорчестер, старый верный друг Соколицы, был облачен в один из своих сшитых на заказ летних костюмов, но одежда висела на нем мешком, как будто Хирам потерял какую-то часть из своих трехсот с лишком фунтов. Наверное, напряженный график путешествия сказывался и на нем тоже. Но рядом с отцом Кальмаром, бессменным пастырем Церкви Иисуса Христа, Джокера, Хирам казался почти тростинкой. Святой отец был ростом со среднего мужчину и толщиной с двоих. Лицо у него было круглое и серое, глаза скрывались за мигательными перепонками, а вокруг рта свисали щупальца, похожие на постоянно копошащиеся усы. Конечно, он напоминал одного из лавкрафтовских Обитателей Бездны, но на самом деле был куда более милым.

– Соколица, – сказал Маккой. – Это мистер Ахмед. Он из туристической полиции. Мистер Ахмед, это Соколица.

– Очень приятно, – сказал гид, склоняясь над ее рукой.

Соколица улыбнулась в ответ и поприветствовала Хирама и священника. Потом обернулась к Джошу, который пристально смотрел на нее.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Джош. – У тебя неважный вид. Тахион там что, целую кварту крови из тебя выкачал?

– Ну что ты. Я прекрасно себя чувствую, – сказала она, вместе с Ахмедом и прочими направляясь к ожидавшему их лимузину.

«Если я все время буду это повторять, – добавила она про себя, – может быть, мне даже удастся самой в это поверить».

– Ну, что теперь? – спросила Соколица, когда они все остановились перед будкой охраны, сделанной из стекла и металла. Внутри сидели двое до зубов вооруженных полицейских, а сама будка находилась рядом с высокой стеной, окружавшей островок пустыни площадью несколько акров, который представлял собой храм Живых Богов. Поверх побеленной стены тянулись несколько рядов колючей проволоки, периметр патрулировали люди в синей форме с пулеметами. Белая стена на фоне сверкающего песка и ярко-синего египетского неба казалась ослепительной.

– Это все из-за секты Hyp, – пояснил Ахмед, указывая на вереницу туристов, ожидавших своей очереди войти на территорию храма. – Мы установили два детектора, один для обнаружения металла, второй – нитратов. Эти фанатики твердо намерены уничтожить храм. Они уже совершили несколько серьезных нападений, но пока что их всегда удавалось остановить прежде, чем они успевали нанести большой урон.

– Что это за секта Hyp? – поинтересовался отец Кальмар.

– Они последователи Нура аль-Аллы, лжепророка, задумавшего объединить все исламские секты под своим началом, – пояснил Ахмед. – Он решил, что Аллаху угодно уничтожение всех, кого изуродовал вирус дикой карты, поэтому храм Живых Богов стал одной из мишеней его последователей.

– Нам что, придется стоять в очереди наравне с туристами? – капризно вопросил Хирам. – Мы ведь находимся здесь по особому приглашению.

– Нет-нет, мистер Уорчестер, – поспешно заверил Ахмед. – Ворота для почетных гостей там. Вам не придется ждать. Сюда, пожалуйста.

Они потянулись за Ахмедом, и Маккой прошептал Соколице:

– Мне никогда еще не доводилось проходить через вход для почетных гостей, только через вход для прессы.

– Держись за меня, – пошутила она. – Я покажу тебе множество мест, где ты никогда не бывал.