Грозовой Сумрак - Самойлова Елена Александровна - Страница 71

Ночь Самайна, ночь Дикой Охоты. Люди в эту ночь не спят до самого рассвета, собираются вместе у ярко горящего очага и стараются не думать о буре, разворачивающейся в поднебесье. Любого, кто постучится в дом поздним вечером, следует впустить и дать ему переждать страшную ночь, будь то простой бродяга или матерый разбойник – все равно никто не обидит хозяев в Самайн, опасаясь Дикой Охоты, которая на свежую кровь и недавнюю смерть прилетает, как ворон на падаль, и тогда не сдержат ее ни дубовые запоры, ни веточка омелы в дверном косяке, ни подковы из холодного железа, висящие над каждым окном.

Бродяга помолчал, а потом улыбнулся, глядя на девочку:

– Да кто ж ее знает-то? Года четыре назад в первый день осени у мыса Иглы, где должен был ждать фею из Холмов ее возлюбленный, разыгралась страшная буря. Океан едва не вышел из берегов, ветер выл, не то радуясь возвращению любимой, не то злясь на невыполненное обещание. Ураган принес с собой ливни, которые чуть не затопили рыбацкую деревеньку, что стояла на берегу, сносил крыши с домов, а напоследок обрушил старинный замок в воду. Так что поутру рыбаки, рискнувшие выйти из своих домов к берегу, увидели только разрушенный штормом мыс Иглы да обломки, которые прибило к берегу. Сказывают, что люди, которые все-таки отважились в тот день выйти в море, возвращались в лодках, наполненных богатством из разрушенного замка, и утверждали, что это ураган отдавал людям выкуп за волшебную невесту и возмещал ущерб, нанесенный во время свадебного пира над морем. А может, замок был обрушен по злости, и вещи уцелели случайно. Как проверишь-то? В том-то и дело, что никак.

Странник поболтал остатками подогретого вина в кружке, допил одним глотком, и со стуком поставил посудину на низенькую скамеечку у очага.

– Ну, отдохнул я у вас, люди добрые, – пора и честь знать.

– Дядька Раферти! – Паренек, которому на вид было лет пятнадцать, а то и все шестнадцать, вдруг ухватил бродягу за рукав истрепанной куртки. – А невесту ты украсть можешь?

– Невесту украсть? – переспросил странник, задумчиво пощипывая седеющую жесткую бороду и хитро улыбаясь. – А почему б не суметь. Особенно когда сама невеста не против, чтобы ее украли.

Раферти поднялся с колченогого табурета, прислушиваясь к вою ветра за добротно сложенными бревенчатыми стенами дома, и улыбнулся еще шире. Порылся в кармане, выуживая мелкую серебряную монетку, и бросил ее в сторону хозяев, попав точнехонько в опустевшую глиняную кружку.

– Задержался я у вас, пора мне в путь-дорогу.

– Да куда ж ты собрался, голова дурная, – всплеснула руками пышнотелая селянка, едва не смахнув со стола миску с гречневой кашей на меду. – Вон что за окном творится, как бы Дикая Охота над крышей не пронеслась! Сгинешь же!

– Не сгину, – усмехнулся странник, набрасывая на плечи широкий плащ и потуже завязывая кожаный шнурок у горла. Похлопал по сумке, висящей на поясе, подмигнул хозяйке дома: – Я тут кое-что вернуть обещался, сейчас самое время.

Дверь за его спиной захлопнулась почти сразу же, стоило Раферти переступить порог дома и выйти на продуваемое всеми ветрами скрипучее крыльцо. Дождь лил не переставая, дорога превратилась в болотце, наполненное ледяной водой и грязью, сизые плети молний то и дело прорезали бешено несущиеся по небу черные тучи, на миг выхватывая из мрака очертания скачущей над землей Дикой Охоты. Редко на изломе осени, когда близкое дыхание зимы ощущается каждое утро, а ночь разрисовывает белесым инеем ветки деревьев и узорчатые ставни домов, случается настолько сильная гроза, в которой, если прислушаться, можно уловить пронзительно-чистую мелодию, радостную, свободную и искреннюю, выводимую золоченой флейтой.

Раферти усмехнулся и, стукнув окованным железом основанием тяжелого осинового посоха по разбухшему от воды скрипучему крыльцу, сошел с высоких ступеней на едва заметно мерцающую в сумерках серебристую дорожку.

Как мало все-таки люди знают о добрых феях.

Равно как и о самих себе…

Октябрь 2008 – июнь 2009

Комментарии

1

Цеп – простейшее с.х. орудие для обмолота зерновых культур. Состоит из длинной деревянной ручки (держалень) и короткого била (цепинка), соединенных сыромятным ремнем (гуж). – Примеч. авт.