Когда завидуют мертвым - Цормудян Сурен Сейранович "panzer5" - Страница 97

— Чудо? — Николай взглянул на повернувшегося к ним лицом Алексеева. — А там, в Надеждинске, ты был намного более уверен в этом луноходе.

— Тогда я во многом был уверен. Тогда я еще не представлял себе, что родная дочь может выстрелить в голову своему отцу. Сейчас я не уверен ни в чем.

Николай замолк. На это ответить было нечего. Молчал и Людоед. Славик стыдливо отвернулся, очевидно ощутив неловкость за свой поступок в подвале амазонок, когда он пытался изнасиловать Пчелку.

Яхонтов продолжал смотреть в перископ.

— А вот и циклон, — вздохнул искатель.

Николай прильнул к смотровой щели. Воздух за бортом машины наполнился хаосом снежной взвеси, которая закручивалась в неистовой ярости, словно желая стереть машину в порошок. Сточить ее, как наждаком стачивают шероховатости на древесине, будто машина с пятеркой отчаянных людей была ненужной шероховатостью на бескрайней снежной глади закованной в холод планеты.

Отчего-то страх перед стихией заставил чувствовать себя уютно в этом замкнутом пространстве, где было тепло и тихо. А ведь от ледяного ада их отделяли лишь стенки корпуса в несколько сантиметров толщиной. Какой странный контраст…

— А все-таки оно прекрасно… Небо… — вздохнул, обращаясь скорее к самому себе, Вячеслав.

— У нас получится? — Николай взглянул на вышедшую из снежной бури Рану, которой все это буйство стихии было словно нипочем.

— Это ведь от вас зависит, — улыбнулась она. — Я могу лишь пожелать вам удачи.

— Ты так долго не приходила ко мне…

— А ты хотел? Ты был очарован силой Нордики, телом Ульяны, ангельским ликом той людоедской проститутки… Разве ты хотел увидеть безобразную мертвую калеку? — спросила она.

— Зачем ты так. Ты… мне нравишься…

— А когда ты был пьян, то говорил, что любишь. Чего только спьяну не скажешь, правда? — Она укоризненно покачала головой. — Или это просто жалость и чувство вины?

— Я запутался, Рана… Я ничего не понимаю. Где мы правы, а где нет? Как правильнее поступать? Мы усыпаем нашу дорогу трупами… А можно иначе?

— Становиться мертвыми — бремя живых. Страх перед смертью призывает эту смерть. Это страсти человеческие.

— Я не понимаю…

— Только потому, что ты живой. Но смерть…

Она пропела грустным голосом и смолкла. Он задумчиво смотрел на девушку. Эта песня тронула его сердце… Нет, не просто тронула. Пронзила его насквозь…

— Тогда какой в этом смысл?

— Смысл есть во всем. Если есть жизнь, значит, так надо. Если есть смерть, значит, и это надо. Но только не тогда, когда жизнь одних питается смертью других. И не тогда, когда смерть изливается рукотворными потоками крови и огня, извращая вечное таинство смерти насилием и войной.

— Таинство смерти? А когда от болезней умирают маленькие дети… Это замечательное такое таинство? — воскликнул Николай.

— Это грустно.

— Это несправедливо!

— Справедливость лишь в том, что умрут все.

— Одни проживут в достатке и тепле, эксплуатируя других, а для других вся жизнь сплошная борьба и потери! Боль и страдания! В чем справедливость?!

— В том, что будет потом.

— А что будет потом, черт возьми?!

— А вот это уже зависит не от меня. От вас. — Она снова улыбнулась. — А я лишь могу пожелать вам удачи.

— Я не желаю тебя слушать! Поди ты к черту! — разозлился Васнецов.

Рана сделала грустные глаза.

— Не убивай меня второй раз. Тебе это больше не удастся. Но ты делаешь мне больно. — Она исчезла в снежном вихре.

— Рана! Прости, Рана, я не хотел! Но ты такие вещи говорила! — закричал он в ураган.

— Не зови ее. Ты выглядишь глупо и слабо, — послышался голос за спиной.

Николай повернулся. Нордика теребила гриву ручного люпуса и с жалостью смотрела на Васнецова.

— Ты? Ты тоже умерла?

— С чего ты взял?

— Но… Все девушки, что мне встретились в экспедиции, погибли… — Он развел руками.

— А я нет. У меня прекрасные защитники. Ахиллес. — Она поцеловала пси-волка в нос. — И Людоед. Пусть он и не рядом.

Васнецов уставился на люпуса. Тот пристально смотрел своими умными глазами на молодого человека.

— Он не попытается меня обратить? — тихо спросил Николай.

Нордика засмеялась.

— А там, в подвале амазонок, когда ты подглядывал за тем, как Илья расправляется с волками, ты разве не понял, что больше не подвержен влиянию пси-волков?

— Не подвержен? Почему?

Нордика ничего не сказала и, потянув зверя за ошейник, стала уходить в снежную бурю. Люпус последовал за ней.

— Наташа! Почему?!

— Вообще-то иммунитет против пси-волков есть только у морлоков! — донеслось из снежной завесы.

— Чего?

— …И почему ты сразу об этом не сказал? — Людоед уставился на Юрия, который вел луноход.

— А мы вообще-то не об этом говорили, — ответил космонавт.

— Юра, как ты вообще мог подумать, что идущий от Уральских гор радиосигнал не настолько значим, чтоб о нем не говорить? — поддержал Людоеда Варяг.

— Вы что, думаете, что я пытаюсь это от вас утаить? Я же сам рассказал про этот сигнал, пойманный нашим кораблем на орбите.

— Да просто у тебя выбора особого нет, — нахмурился Крест.

— Выбора нет? Пожалуй, ты не прав. Он был в Москве, когда мы с Андреем решили там остаться. Но вот поперлись с вами за каким-то хреном, и Андрея нет, — резко ответил Алексеев.

— Ты нас, что ли, винишь в его смерти? — теперь нахмурился Яхонтов.

— Нет. Просто констатирую. И меня уже задолбали подозрения Людоеда. А теперь еще и твои, Варяг.

— Что за сигнал? — пробормотал проснувшийся Николай.

— Где-то на Урале. — Яхонтов повернулся к Васнецову. — Космический корабль уловил слабый сигнал. Либо кто-то посылает оттуда сигналы, либо это локальные радиопереговоры, которые уловил корабль.

— А вот у меня встречный вопрос, Людоед, — оживился Юрий. — Ты говорил, что у нас будет куча боеприпасов, когда до Уральских гор дойдем. Откуда ты это взял? Недоговариваешь что-то, любезный! А как ты скрывал от нас свою принадлежность к этим ассасинам? И еще бог знает что скрываешь. И ты смеешь меня в чем-то подозревать?! А?! А откуда у тебя иммунитет к пси-волкам?!

— Вообще-то иммунитет против пси-волков есть только у морлоков! — пробормотал Николай. И привлек к себе недоуменные взгляды своих спутников. Всех, кроме Юрия, который продолжал вести луноход, приближая путников к хребту Уральских гор.

27

Генератор чудес

Машину сильно трясло. Последние события заставили Алексеева ехать гораздо быстрее, выбирая для этого запорошенные снегом железнодорожные пути. Однако и на них было достаточно неровностей, вызванных снежными барханами и наледями, чтобы движение явно ощущалось пассажирами.