Когда завидуют мертвым - Цормудян Сурен Сейранович "panzer5" - Страница 86

— Не исключено… Глянь! — Крест ткнул пальцем в стекло.

— Что там?

— Фотоаппарат. Видишь? Да это же «Зенит». Ей-богу! — Людоед улыбнулся. — Я в детстве фотографией увлекался. У меня старенький «ФЭД» был и крохотный такой «Агат». А о «Зените» я все детство мечтал.

— Ну, забирай. — Варяг вздохнул. — Этой семье он уже не понадобится.

— Простите, усопшие друзья, — произнес Крест и выбил прикладом лобовое стекло. Затем пролез в него и достал фотоаппарат. — Опа!

— Что там еще?

— У водилы в ногах видеокамера валяется. Похоже, семья на отдыхе была. — Илья выбрался из машины, держа в руках оба предмета. — Камера цифровая. На дисках маленьких.

— Рабочая? — спросил Николай.

— Да ты что, парень. Нет, конечно. А вот фотоаппарату ничего, я думаю, не сделалось. Может, только экспонометр накрылся. — Крест ковырнул ножом крышку видеокамеры. — Тут диск есть. Интересно, что на нем?

— У Юры в кабине привод есть в бортовом компьютере, — сказал Яхонтов.

— Точно?

— Ну, вроде да. Там и принтер у них, и еще бог знает что. У него, вернее…

— Так. Может, и сможем посмотреть. Хотя на морозе диск давно мог испортиться. А вот пленка в «Зените»… Эх, все равно проявлять негде.

Он открыл крышку. Как и предполагалось, внутри была фотопленка. Она, естественно, засветилась. Крест вытянул ее и внимательно осмотрел.

— Глянь, Варяг. В трех кадрах прогоревшие дырки. Как это так? С чего внутри пленка прогорела?

Яхонтов внимательно осмотрел пленку и нахмурился.

— Знаешь, что он фотографировал?

— Что?.. О господи… Неужели… — Теперь нахмурился и Крест. — Это ядерный взрыв…

24

Артель

Огонь пощадил бесценные страницы дневника офицера объекта противоракетной обороны Москвы под названием «Субботний вечер». Обуглились края страниц, и немного обгорел корешок. Николай благодарил судьбу за то, что дневник уцелел. Он не только не сгорел, но и не потерялся, когда пьяный Васнецов бросился бежать неизвестно куда. Варяг нашел этот ежедневник и вернул его Николаю. Для Васнецова это был не просто старый блокнот. Он являлся хрупким и тонким мостком между прошлым и настоящим. Ключик к пониманию многого из того, что еще недавно понять было невозможно. Связующая нить между ним и родным дядей, который, как оказалось, когда-то у него был. В эти расплывшиеся строки и потрепанные временем страницы неизвестный человек вложил столько своих чувств и переживаний, что они казались осязаемыми. Для Николая это воспринималось как Священное Писание, открывающее сакральные тайны их мрачного бытия и порождающее новые вопросы и эмоции, которые помогали видеть смысл в своем существовании. Как ни странно, огонь, в совокупности с паром, помог раскрыть слипшиеся страницы. Теперь Васнецов осторожно перелистывал их, с удовлетворением отмечая, что текста там еще в достатке и чтение закончится нескоро. Однако он не торопился читать. Сказывалось плохое самочувствие после пьянки. И хотелось дождаться того душевного состояния, которое будет располагать к чтению и лучшему восприятию того, что хотел сказать этот человек. Ведь в этих строках была заложена не просто хронология событий и взгляд на них автора, но и некая, как считал Николай, духовная сила, которая подобно притче помогала лучше понимать события дней сегодняшних и весь окружающий мир.

— Мужики вернулись. Юра, открывай, — послышался из передней кабины голос Сквернослова.

Аппарель опустилась, и в луноход забрались Людоед и Варяг, которые решили дополнительно исследовать оставленные в снегу следы людей, напавших на лыжника.

— Метрах в пятистах от того места их собачья упряжка поджидала и еще один человек, — сказал Яхонтов своим товарищам, дожидавшимся в луноходе.

— Да, — кивнул Крест. — А эти двое, пока жертву тащили, потеряли одну его лыжу. Видимо, в темноте не заметили пропажу, да так и уехали. Лыжа хорошая. Спортивная. Норвежская. На ней, кстати, тоже следы крови.

— И где она? — спросил Николай.

— Да выкинули. Куда ее? Одна ведь. Была бы пара, так цены не было бы. А так… Ладно, Юра, поехали. — Крест, по обыкновению, хлопнул ладонью по окошку и стал расстегивать свою черную шинель.

Алексеев повернулся и взглянул на Людоеда.

— Вообще-то у нас изначально командиром является Варяг, — недобрым тоном произнес космонавт. — Чего ты раскомандывался?

— Ох, как меня тут все любят, — покачал головой Крест и усмехнулся. Затем взглянул на Яхонтова. — Какие будут распоряжения, командир?

— Поехали, Юра.

Машина тихо заурчала и продолжила свой путь на восток. Точнее, в ту сторону, которая когда-то была востоком.

— А может, Варяг, ты по праву командира все-таки задашь товарищу Алексееву вопрос: какого лешего из машины ночью антенны торчали?

— Ты, Людоед, уличить меня в чем-то хочешь? — резко сказал Юрий. — Я пытался связаться с нашим кораблем и никакого секрета из этого не делаю.

— Ну и как? Связался?

— Был очень слабый сигнал. Но ничем иным, кроме нашего корабля, это и не могло быть.

— Почему?

— На орбите нет больше ничего, кроме мусора. С началом глобальной войны важно было немедленно вывести из строя всю спутниковую группировку противника для каждой из сторон. Особенно болезненно это сказалось на военном потенциале НАТО. Уж очень они продвинуты были по части высоких технологий и глобальной спутниковой связи. А значит, и зависели от этого. Короче, людям мало было воевать на Земле. Им вздумалось выжечь и орбиту тоже. Все этим охотно занялись. А мы на своем корабле были достаточно далеко от Земли, чтобы уцелеть.

— А мы с Надеждинском связаться можем при помощи этой рации? — спросил Сквернослов.

— Нет, конечно. Здесь-то рация достаточно мощная, но у вас в общине мощности поменьше. Там радиостанции полевые. И не забывай, что наша планета круглая, а не плоская. Нам помешает поверхность Земли. Конечно, можно по формуле вычислить, на какую высоту надо поднять антенну, чтобы послать сигнал в Надеждинск, с учетом пройденного от него расстояния. Но помимо этого, еще между нами есть холмы, а это тоже препятствие для радиоволн.

— А через твой звездолет нельзя вещать на тот город? — поинтересовался Людоед.

— Нет. Там частоты другие. Закрытые. Можно включить режим общих частот, но для этого надо находиться на корабле. А это невозможно.

— Ну а зачем ты хотел с кораблем связаться?

— Он продолжает в автоматическом режиме наблюдать за планетой. Интересно, какие изменения произошли после нашего последнего сеанса связи.

— И что?

— Да ничего. Сигнал битый был. Слабый. Много помех в атмосфере. Магнитные бури или еще черт знает что.

— А может, ты что-то недоговариваешь? — Людоед как-то лукаво посмотрел на космонавта.

— А что мне утаивать? — зло ответил Юрий. — Тебе кругом заговоры мерещатся. Ты в своей жизни вообще кому-нибудь доверял хоть раз?

— Разумеется, нет, — усмехнулся Илья, — потому и выжил.

— Примерно такой ответ я и ожидал услышать, — вздохнул Алексеев.

— Ты еще планируешь связываться? — вмешался в разговор Яхонтов.

— Завтра попробую. По моим подсчетам, корабль должен будет пролетать как раз над нами.

— А почему он не падает? Он же все мыслимые рекорды побил, — продолжал расспросы Людоед.

— Орбита высокая. Он упадет, но не скоро.

— Понятно. — Крест снял берет и почесал свои темные с сединой волосы. — Эх, помыться бы сейчас. Может, попадется какой-нибудь городок с выжившими. Надо там себя немного в порядок привести. А то еще вшами обрастем, чего доброго.

— Откуда им тут взяться? — проворчал Алексеев.

— От людей, дружище, — усмехнулся Крест. — Или твоя чудо-машина и от паразитов защищена? После того, что я узнал о ее броне, я и этому не удивлюсь. — Он снова лукаво взглянул на космонавта.

Николай понял, что Илья пытается разговорить Юрия и выведать у него интересующую информацию. Однако Юрий был тоже не прост.

— Я тебе уже говорил. Не я создавал эту машину. Так что вопросы по ее характеристикам не по адресу.