Все имеет свою цену - Воэн Дона - Страница 43

За последние два года Гизелла ездила в Нью-Йорк только на один-два дня. Джесси без конца уговаривала Гизеллу проводить там больше времени и частично отобрать у Сандры право принимать повседневные решения. Но ее квартира на Иль-Сан-Луи стала для нее убежищем, которое ей не хотелось покидать. Сонная провинциальная атмосфера набережных и улиц семнадцатого столетия действовала на Гизеллу успокаивающе. Как и остальные жители этого острова, Гизелла, пересекая один из мостов, говорила: «Я отправляюсь в Париж». Здесь, посередине Сены, она чувствовала себя за тридевять земель от суматохи Елисейских полей и нового Салона Гизеллы Дюран.

Двадцать административных кругов, на которые подразделялся Париж, располагались по спирали, расширяющейся в направлении от центра, причем меньшие номера группировались вокруг Сены. Квартира Гизеллы была расположена в четвертом округе. Ее Салон находился в восьмом округе, куда дома моды и шикарные бутики привлекали толпы светской публики. С помощью Анти Лода она за последние два года превратила салон и офисы в достопримечательность великолепных Елисейских полей. На уровне улицы находился магазин розничной торговли, где демонстрировались и продавались все косметические товары и средства для ухода за кожей. Этажом выше был расположен элегантный Институт красоты с отдельными салонами для маникюра, педикюра, массажа лица и ухода за волосами. На третьем этаже и выше располагались офисы. Дела за последнее время шли так хорошо, что Анри Лод предлагал открыть дополнительные магазины в первом, седьмом и шестнадцатом округах, и, может быть, он был прав.

Гизелла не знала, сколько времени она так простояла, когда раздался телефонный звонок. Она жестом отослала горничную и сама взяла телефонную трубку.

— Я подумала, что вам будет интересно узнать, что час назад вы стали бабушкой, — сказала Джесси Фидлер. — Гизелла?

— Как чувствует себя Сандра?

— Мать и дочь чувствуют себя прекрасно. — Теплота, чувствовавшаяся в голосе Джесси, успокоила начавшееся у Гизеллы сердцебиение. — Не буду больше занимать линию, чтобы вы могли зарезервировать место в самолете.

— Какое место?

— Разве вы не приезжаете домой?

— Она не хочет, чтобы я была там. И мы обе знаем это.

— Теперь она стала матерью. Она переменится.

— Ты можешь припомнить такой случай, чтобы Сандра что-нибудь передумала? К тому же там из-за каждого огнетушителя будут выглядывать фотографы, пытающиеся подловить нас с Брайаном вместе. — Вскоре после покушения Флоренс на самоубийство в прессу просочилась история отношений Гизеллы с Брайаном — это могли сделать только сама Флоренс Ролингс либо кто-нибудь из ее детей. На какое-то короткое время история стала сенсацией, и Гизелла не хотела ее воскрешать.

— Но у вас родилась внучка. Первая. И вы не намерены ничего предпринять?

— Пошли ей две дюжины роз, — попросила Гизелла.

— А что написать на сопроводительной открытке? — резко спросила Джесси. — Наилучшие пожелания от «Косметической продукции Гизеллы Дюран»? — секретарша повесила трубку, не дожидаясь ответа Гизеллы.

Гизелла подавила желание перезвонить Джесси, но ритм работы ее сердца нарушился снова. Мгновение спустя она разжала кулаки и смешала себе коктейль. Потом возвратилась к высокому окну и своему любимому виду на Иль-де-Сите. Париж был действительно городом огней. Огни были на соборе Нотр-Дам и на Консьержери; они останутся гореть до часу ночи. Как Сандра назвала свою дочь? «Моя внучка» — у Гизеллы возникло странное чувство, когда она произнесла эти слова вслух. Как странно устроена жизнь. Когда она начала создавать свою компанию, это для нее было средством получить назад Сандру — и, подумать только, как все обернулось.

* * *

— Пора ей возвращаться в детскую, — сказала сестра, забирая у Сандры крошечный сверток. — Ну разве она не красавица?

Конечно, красавица, с гордостью подумала Сандра. Ее удивило, что она почувствовала боль, когда у нее забирали ребенка.

— Кстати, ваш муж просил передать вам кое-что, — сказала сестра, задержавшись у двери. — Он придет сегодня вечером. Уверена, что вас это обрадует.

Сандра кивнула головой, хотя была далеко не уверена, обрадовало ли ее это известие. Брайан спросил ее — совершенно официально — хочет ли она, чтобы он присутствовал при родах. Она так же официально ответила, что в этом нет необходимости. Она думала в тот момент, что говорит правду, пока не начались схватки и она не почувствовала себя глубоко одинокой и беззащитной. Тогда она отдала бы все, лишь бы он находился рядом.

* * *

Он становится слишком стар для работы на строительных площадках, думал Брайан, пробираясь сквозь дождь и грязь к хибарке для строителей. Мужчина, которому близко к пятидесяти, должен работать за письменным столом. После окончания колледжа в фирму пришел Брай, но у него лучше получалась канцелярская работа, и поэтому Брайан вынужден был работать на участках больше, чем ему хотелось бы. Войдя в хибарку, Брайан стянул с ног одолженные у кого-то сапоги и снова вышел наружу.

— Что-нибудь еще, г-н Ролингс? — прокричал мастер, стараясь перекрыть рев бульдозера.

Брайан покачал головой. Он махнул рукой человеку в ближайшем бульдозере и уселся во взятую на прокат машину, промочив и носки и ботинки, пока до нее добирался. Взглянув на часы, он увидел, что, если он хотел успеть на самолет, у него не было времени заехать в гостиницу. Он устало выбрался из машины и крикнул мастеру:

— Скажите, чтобы кто-нибудь забрал мои вещи в гостинице и переслал их в нью-йоркский офис!

— Неужели вы собираетесь лететь в таком виде? Не успеете и до Чикаго долететь, как схватите воспаление легких.

— У меня сегодня утром родилась дочь. Мне бы следовало уже быть там.

— Поздравляю. Мы обо всем позаботимся. Хотите, организуем вам провожающих до аэропорта? Местных полицейских?

— Успею и так, — сказал Брайан, отъезжая. — Только-только.

Когда самолет взлетел, он уже немного просох, кроме носок, и был готов пропустить стаканчик крепкого напитка, который принесла стюардесса. К моменту посадки в Нью-Йорке он понимал, что сильно простудился, хотя алкоголь пока не давал болезни одолеть его.

Он никого не просил встретить его в аэропорту, поскольку не знал, когда сможет выбраться оттуда. Ему вообще не следовало бы оставлять строительство, но рождение дочери многое отодвинуло на второй план, думал он. Даже если он и не хотел иметь еще одного ребенка в своем возрасте. Когда ей исполнится восемнадцать, ему будет шестьдесят семь.

Эта мысль заставила его зайти и выпить еще стаканчик, прежде чем взять такси, чтобы ехать в больницу.

* * *

Брайан, заросший щетиной, в испачканных грязью брюках, вошел в палату Сандры без стука. Когда он наклонился к ней, чтобы поцеловать, она почувствовала запах спиртного.

— Извини, что меня не было здесь в момент этого радостного события.

— Наверное, когда такое событие повторяется в четвертый раз, оно перестает волновать, — сказала Сандра, сразу же пожалев об этих словах.

— Не в этом дело, — ответил Брайан. — На строительстве просто преисподняя разверзлась...

— Ну конечно, кроме тебя, было некому исправить положение. Все та же старая песня. — Сандра опять пожалела, что сказала это, но разговор, по-видимому, пошел по знакомой накатанной дорожке. — Полюбуйся, какие у меня цветы, — попыталась она сменить тему.

Удар попал в цель.

— Извини, у меня не было возможности принести тебе что-нибудь.

— Я ничего и не ждала, — сказала она ему, а затем подумала, что он может не так ее понять. Она вздохнула. — Я просто хотела, чтобы ты полюбовался цветами.

— Чудесные розы. Две дюжины роз — великолепный букет. От кого они?

— От мамы. — Это тоже ей не следовало говорить.