Все имеет свою цену - Воэн Дона - Страница 11

На сей раз он не выдержал и позвонил ей домой. Но когда ответила горничная, он повесил трубку. Он не мог рисковать, опасаясь скомпрометировать ее. Что-то случилось, думал он. Что-то изменилось. Но что?

* * *

— Кутим по-холостяцки! — сказал Чарльз. Брайан едва расслышал его слова сквозь шум, царивший в баре. — Нет слов, как я по тебе скучал, старина.

— Работа, — сказал Брайан. — Тебе следовало бы самому попробовать, что это такое.

— У меня свои проблемы, — многозначительно произнес Чарльз с пьяным высокомерием. — Тебе приходилось когда-нибудь заниматься любовью с беременной женщиной? Так вот, смею тебя заверить, что я от этого не в восторге. Отвратительно, как меняется тело женщины, когда она беременна. Чарльза даже передернуло. — Теперь я снова удостоился бы этой «чести», если бы только захотел. Не понимаю, почему такая красивая женщина, как Гизелла, соглашается на подобное. И ведь кажется, она не такая уж большая любительница секса. Молчу, молчу! — произнес Чарльз с шутовской ухмылкой. — Кажется, мне не следовало бы об этом рассказывать, а?

— Гизелла беременна?

— Можешь меня поздравить, — сказал Чарльз, — я собираюсь снова стать отцом.

* * *

На сей раз к телефону подошла Гизелла.

— Мне известно о ребенке, — сказал Брайан.

— Тебе не следовало звонить мне.

— А как еще я могу связаться с тобой? — сказал он. — Ты игнорируешь мои послания. Ты не захотела говорить со мной вчера вечером...

— В присутствии твоей жены и моего мужа? Не кажется ли тебе, что они заметили бы наш долгий разговор?

— Я люблю тебя, Гизелла. Я хочу жениться на тебе.

— Ты уже женат. А я замужем.

— Ты можешь развестись с Чарльзом и выйти за меня замуж, Гизелла.

Ее смех перешел в рыдание.

— Ты не очень-то хорошо знаешь Чарльза. Он никогда меня не отпустит.

— Он не сможет удержать тебя, если ты захочешь от него уйти.

— Если я разведусь с Чарльзом, я потеряю свою дочь. Ты не можешь требовать от меня такого, Брайан.

— Но ведь ты любишь меня?

— Это больше не имеет значения, — сказала она и повесила трубку.

* * *

Гизелла ждала, пока Чарльз передавал ее манто дворецкому Ролингсов. Сегодня на обед были приглашены и другие супружеские пары. Теперь они редко обедали с Ролингсами вчетвером. За это Гизелла была благодарна судьбе. Прошли месяцы с тех пор, как прекратилась их связь, но Гизелла обнаружила, что присутствие Брайана будоражит ее нервы. Что, если сейчас Чарльз догадается? Эта мысль ее ужаснула.

— А вот и вы! — радостно воскликнула Флоренс и, ухватив за руки Гизеллу и Чарльза, потащила их в гостиную, где Брайан зажигал свечи.

— Дорогой, давай сообщим им нашу хорошую новость, пока не пришли другие.

Свеча, которую пытался зажечь Брайан, погасла.

— Позволь, я сделаю это, — сказала Флоренс. Она вновь зажгла свечу и обернулась к Вейлам. — У нас с Брайаном есть замечательная новость, которой мы хотим с вами поделиться. Гизелла, ты не одна ждешь прибавления. — Флоренс лучезарно улыбнулась мужу. Чарльз хлопнул друга по спине.

Когда мужчины отошли от них, Флоренс спросила:

— Ты рада за меня, Гизелла?

— Конечно! — ответила Гизелла. Как ни странно, она почувствовала укол ревности. Я поступила правильно, сказала она себе. Ребенок в ее утробе лениво шевельнулся, как бы подтверждая эту мысль.

* * *

Сияющая Флоренс с Брайаном вместе с Вейлами перешли из гостиной в столовую и присоединились к остальным гостям. Флоренс показалось, что Гизелла чуть не потеряла сознание от ее сообщения. Да, ты красива, подумала Флоренс. Но ты не смогла удержать его. А теперь я позаботилась о том, чтобы ты его не получила назад. Брайан не бросит беременную жену даже ради такой красавицы, как Гизелла Вейл. На это Флоренс и рассчитывала.

Вейлы задержались, чтобы взять бокалы с напитками с подноса, который держал дворецкий. Флоренс, разглядывая Гизеллу в профиль, заметила, как сильно раздалась стройная фигура Гизеллы.

Глаза Флоренс сузились. Можно было подумать, что срок беременности у Гизеллы на один-два месяца больше, чем она утверждает. Но зачем бы замужней женщине, подумала Флоренс, лгать относительно сроков? Внезапно она поняла все и так крепко ухватилась за руку Брайана, что он остановился и вопросительно взглянул на нее.

— С тобой все в порядке, Фло?

Она заставила себя улыбнуться в ответ.

— Просто я очень счастлива, — сказала она. — Я так хочу этого ребенка!

Лицо ее мула густо покраснело, и она поняла, что не ошиблась в своих подозрениях.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Гизелла села в машину и ждала, когда няня Бенджамина передаст ей ребенка. Она откинулась на спинку сиденья, прижала малыша к груди. От массы открывавшихся перед ней возможностей у нее закружилась голова. Пусть Сандра пока была в руках няни Притчард и Алекс Мейнворинг, зато Бенджамин принадлежал только ей. От этого даже жизнь с Чарльзом не казалась такой уж невыносимой.

— Куда направимся сегодня, хозяйка? — спросил Хэллоран.

— Поезжай вокруг Центрального парка, — ответила она.

Крошечные губки Бенджамина сложились в улыбку.

— И все-то он понимает, — ворковал Хэллоран. — Ну какой же я дурень! — воскликнул он. — Держу дверцу открытой! Недолго и простудить парнишку. — Он осторожно закрыл дверцу и поспешил на водительское место. — Отругайте меня хорошенько, хозяйка, — сказал он, усаживаясь за руль.

— Не суетись, Патрик. — Тут кто-то постучал в стекло, и Гизелла вздрогнула от испуга. Там стояла няня Бенджамина в одном легком свитере, и лицо ее было бледным и расстроенным.

Гизелла опустила стекло.

— Что случилось, Джулия?

— Няня Притчард приказала мне сопровождать вас, — сказала молодая женщина, прикусив дрожащую нижнюю губу. — Я сказала ей, что вы не хотите, чтобы я ехала с вами. А она сказала, что если я вас не устраиваю, то мне придется уйти, госпожа Вейл.

— Ты прекрасно справляешься со своей работой, Джулия. Не обращай внимания на няню Притчард.

— Но она сказала...

— Я поговорю с ней, когда вернусь.

* * *

Сандра взобралась на подоконник и встала на цыпочки, прижав нос к стеклу. Так она могла видеть машину, увозившую маму и новорожденного братика по Риверсайд-Драйв. Какой противный этот новый братик! Она слышала, как папа говорил, что Бенджамин очень напоминает ему маленькую белую обезьянку. И он был прав.

Сандра с трудом слезла с подоконника и побежала по коридору к спальне матери. Осторожно прикрыв за собой дверь, она подошла к туалетному столику и стала рассматривать многочисленные загадочные баночки, пузыречки и тюбики. Ей вспомнилось то утро, когда мама позволила ей поиграть всеми этими чудесными вещицами. Она умоляла няню Притчард позволить ей поиграть с ними еще разок, но сначала няня говорила, что мама слишком больна и ее нельзя беспокоить, а потом — что у мамы теперь столько забот с новорожденным, что ей некогда возиться с такой большой девочкой, как она. Сандра мечтала о том, чтобы маленький братик куда-нибудь исчез. Просто однажды утром они проснулись бы, а детская комната пуста.

Сандра взобралась на мамин стул и улыбнулась своему отражению в зеркале. Когда Бенджамин исчезнет, она сможет забавляться с маминой косметикой, сколько душе угодно. Она взяла патрончик губной помады, открыла его и принялась сосредоточенно очерчивать контуры губок.

Ей вспомнилось, как в то утро мама рассказала ей историю о ее бабушке Лилиан и дедушке Дитрихе. Она нахмурилась. Тетя Алекс предупреждала ее, чтобы она никогда не упоминала о том, что родителей ее мамы убили нацисты. «Не то все подумают, что ты мерзкая еврейка». Сандра не знала, что такое «еврейка», но не хотела быть чем-то, что тетя Алекс считает мерзким.